Если король ожидал, что Себастьян будет молить о прощении, то его ждало большое разочарование. Себастьян не желал ни просить, ни торговаться, только не тогда, когда на кону стоял сам Монтборн. Он отдался на милость короля — какова бы она ни была — с почтительным поклоном.
— Как прикажете, милорд. Я благодарю вас за ваше благоволение.
Львиное Сердце хрюкнул.
— Что ж, хорошо. Освободите покои от своего присутствия. Я отпускаю вас, сэр.
Себастьян поклонился, развернулся и покинул временное прибежище короля, прошагав мимо двух новых рыцарей, стоящих на посту за дверью. Он сказал себе, что ему все равно. Он слишком многого лишился в эту ночь: своего поста, своей гордости, возможно, даже земли и титулов, когда все это закончится.
Захира оказалась ровно настолько вероломной и опасной, как и библейские разбойники, и он был не меньшим глупцом, чем слепой искалеченный Самсон, лишенный силы за то, что доверился ей, и в ярости от того, что чувствует не только ненависть к ней, когда его мир рассыпается на кусочки.
Захира петляла и спотыкалась на извилистых улочках нижней части Ашкелона, как в тумане, голова кружилась, ноги почти не слушались ее на бегу. Она была в бедняцких районах, там, где мощеные улицы уступали истоптанным узким дорожкам, рассыпающиеся каменные дома и обветшалые хижины клонились друг к другу, плоские крыши поросли травой, пустившей корни в нанесенный на них песок. Здесь шлюхи и пьяницы прятались в каждом углу, как крысы, переговаривались и грязно обсуждали любого, кто проходил мимо. Захира была почти незнакома с этой частью города, но знала о ней достаточно, чтобы надеяться найти здесь своих друзей фидаи.
После побега из дворца, от праведной ярости Себастьяна, у нее осталась лишь одна цель: найти своего отца. Она должна была найти его, умолять его не винить Себастьяна в том, что она не смогла уничтожить короля англичан. Она не знала, как его убедить, но готова была обменять что угодно на жизнь Себастьяна, даже собственную жизнь, если ярость Синана того потребует.
В конце узкой аллеи ютилась маленькая таверна, единственный источник света в этом темном и затхлом подбрюшье города. Захира направилась к свету фонарей у входа, переступив пару вытянутых ног, преградивших ей путь. Бродяга, сидевший на земле, пробормотал что-то неразборчивое, когда ее сандалии исчезли вдали, разбрасывая мусор, и снова заснул.
Два араба стояли почти вплотную и вели приглушенную беседу у входа в таверну, но замолчали, заметив приближающуюся Захиру. Зрелище она представляла собой то еще: волосы растрепались, лицо было без вуали, залитое слезами, широкие полы шальвар пропитались пылью и грязью улиц. Даже в предельном отчаянии она понимала, что выглядит неприлично и неуместно. Двое мужчин обменялись явно оценивающими взглядами, а затем один из них улыбнулся, и Захира резко пожалела о потере кинжала.
— Эй, красотка, иди к нам, — сказал младший, обнажая зубы в улыбке, от которой она покрылась мурашками.
От них пахло опиумом и опасностью, но только они отделяли Захиру от помощи, которую она могла получить по другую сторону двери таверны. Она слышала приглушенные голоса и смех из-за этой двери и собиралась любым способом пробраться мимо преградивших ей путь.
— Я кое-кого ищу, — сказала она. И целеустремленно шагнула вперед, протягивая руку к засову двери. Ее остановили, как она и ожидала. Улыбающийся мужчина преградил ей путь своим телом, его друг сдвинулся, чтобы помочь ее схватить. Захира попятилась на шаг, и этого хватило, чтобы они учуяли ее замешательство.
— Куда собралась, красавица? Ты уже нас нашла, нас хватит. Пойдем поговорим. Тебе понравится.
— У меня назначена встреча, — сказала она намеренно ровным тоном. — С моим отцом. Он сказал, что встретит меня в таверне. Он наверняка уже ждет меня внутри.
— Здесь? — поддразнил ее первый. — В такой час?
Стоявший слева захихикал.
— Если считаешь, что он здесь, тогда позови его. Может, мы и ему дадим поиграть.
Захира стояла, оценивая свои способности, а два бандита смеялись и перешучивались по поводу того, что сделают с ней и всей ее семьей. Улыбавшийся мужчина расхохотался глупым смехом, отдавшись влиянию опиумных паров, и звук зазвенел в опустевшей улице. Он потянулся, чтобы схватить ее за руку, уверенно, с волчьей ухмылкой. Захира оценила свой шанс и ударила, как ее учили в бесчисленных тренировках в Масиафе.
Она схватила его за протянутую к ней руку, дернула вперед, лишая его равновесия. Ее колено врезалось ему между ног, сильным и быстрым ударом. Он взвыл, но лишь на мгновение. Захира захватила его шею локтем, использовала другую руку, как рычаг, и свернула ему шею. Труп с глухим звуком рухнул у ее ног. Обернувшись к его компаньону, Захира увидела только воздух, мужчина сбежал, дробно топоча ногами уже в конце улицы.
Внезапно за ее спиной раздался шорох и из темноты вынырнула рука. Захира повернулась, готовясь встретить любую проблему с той же жестокостью.
