— Ваше вино, милорд, — мягким и легким тоном произнесла она, вложив в него всю теплоту и обещание. И всю смертоносную фальшь. Она остановилась у него за спиной и протянула кубок, обнимая его неподвижное левое плечо. Он слегка повернулся, правой рукой принимая у нее вино. Пальцы коснулись ее кожи, на миг опалив своим прикосновением. Она отдернулась, ахнув, и в ту же секунду, когда он принял украшенный драгоценностями бокал, Захира ужалила, как змея. Она вскинула кинжал и, размахнувшись, вонзила в его спину, вгоняя клинок между широкими плитами его плеч. Она ударила сильно, наверняка, но что-то было не так. Лезвие отскочило и обожгло ей руку. Скользнуло вниз от силы ее удара, разрезая белоснежную рыцарскую одежду. Она охнула от изумления, содрогнулась от полного непонимания. Король не упал. Лишь слегка покачнулся вперед, сместившись на половину шага.
Прежде чем он успел шевельнуться, Захира чистой силой воли стряхнула свое изумление. Он должен был умереть. Она должна закончить все это! Собравшись снова, она со звериным криком ярости прыгнула вперед и снова ударила его в спину.
И снова кинжал со скрежетом соскользнул.
Невозможно!
Она моргала, пытаясь избавиться от наваждения, но оно не желало исчезать, сияло перед ней в свете лампы, неоспоримое. Она ударила в металл, не в плоть, в стальные звенья, не в кость, не в сердце английского короля.
И в тот же миг, когда осознание преодолело шок, она начала понимать истинную глубину своего заблуждения. Ибо в этот миг, в паузе между ударами сердца, король повернулся к ней лицом. Вот только не королевское лицо скрывалось под белым капюшоном изрезанной ею робы.
Он глядел на нее, и ноздри его раздувались от ярости, когда он шагнул вперед. И швырнул кубок с вином в стену, тот лопнул и зазвенел, словно колокол.
Захира попятилась, спотыкаясь.
— Нет, — прошептала она, вскинув руку ко рту. — О нет. Нет.
Она трясла головой и молилась, чтобы это было неправдой, отчаянно желая, чтобы искаженное ненавистью лицо было лишь плодом ее воображения. Она молилась о том, чтобы моргнуть и осознать, что это всего лишь жестокий мираж.
Но Бог не слышал ее молитв. Себастьян был реален, так же реален, как и вражда в его пламенеющих глазах, как его яростный рев, с которым он двинулся к ней, заставив сжаться, закрыться руками, дрожать.
С хриплым проклятием он сгреб ворот халата и сорвал его с плеч. Следом отправилась накидка, упала на пол и оставила его стоять перед ней в простой кольчуге, — воином из закаленной стали и холодной стальной решимости.
— Все это время ты планировала вот это, — обвинил он ее с ледяным спокойствием. — Все это время, Захира, с того дня, как я впервые увидел тебя на базаре, ты дурачила меня.
— Нет, — воскликнула она, спеша отрицать обвинение. Она никогда не считала его дураком и никогда не желала причинить ему такой боли. — Себастьян, нет. Все было не так. Никогда…
— Ах нет? — выдохнул он. И шагнул вперед, наступая на разрезанный шелк между ними. — Даже сейчас ты это доказываешь. Само твое отрицание подтверждает. Снова предательство.
— Себастьян, прошу. Ты должен мне поверить. Я никогда не хотела тебя предавать, — она поперхнулась всхлипом. — Я люблю тебя.
Он фыркнул, и это обожгло ее, как едкая кислота.
— Не говори этого. Я больше не желаю слушать твою ложь. Мы это уже проходили, миледи.
Захира попятилась, от страха не в силах смотреть ему в глаза. И запоздало осознала, что все еще сжимает кинжал. Она снова услышала, как в голове эхом отдается обещание отца, угроза убить Себастьяна, если она не выполнит своей миссии.
— Король, — потерянно пробормотала она. — Себастьян, мне нужно, чтобы ты отвел меня к королю. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, где он, — от этого зависит твоя жизнь!
В ответ он расхохотался. Звук получился жутким, горьким и презрительным.
— Король в безопасности, там, где ты никогда его не найдешь.
Захира покачала головой.
— Я должна его найти! Себастьян, ты не понимаешь. Я должна это сделать. Он должен умереть, иначе…
— Иначе что? — оскалился он. — Что, ты убьешь меня вместо него? Давай. Я облегчу тебе задачу. — Он дернул ворот кольчуги, обнажая горло. Открытую, легкую мишень. Она смотрела на него в ужасе.
— Нет? — горько поддразнил он. — Возможно, стоило начать то, что начала несколько недель в лагере. Это ведь была ты, верно? Тот щенок, который чуть не выпотрошил меня, когда я перехватил атаку, направленную на короля. Это была ты.
— У меня не было выбора, Себастьян. Я поклялась. Я
— Нет, — прорычал он. — Мы отличаемся, Захира. Когда я сражаюсь, я делаю это открыто, с честью. Я сражаюсь лицом к лицу, врукопашную с моими врагами. Вы же под покровом ночи подползаете, чтобы ударить в спину. Не смей нас сравнивать, у нас нет ничего общего. Ни в чем. — Он сжал зубы, и желваки заходили на его скулах. — Мы с тобой никогда не были одинаковыми.
— Себастьян, прошу, выслушай меня. Позволь объяснить.
