Он так и застыл с кулаком, не донесенным до двери. Он должен хотя бы постучать, дать ей понять, что он здесь. Но сейчас, во сне, Захира была беспечна, и когда она снова закричала, Себастьян потянулся к задвижке и осторожно открыл дверь.
— Миледи? — позвал он во тьму, из которой не последовало ответа, лишь беспокойные звуки беспокойного сна Захиры.
Он вошел в комнату, давая глазам привыкнуть к темноте. Под его сапогом что-то хрустнуло. Стекло, догадался он, и черепки. Пол был усыпан осколками. Мощи Христовы, что здесь произошло? В дальнем углу комнаты на тумбе отсутствовала умывальная раковина, и там, где над ней было подвешено зеркало из полированного стекла, теперь не было ничего, кроме пустой железной рамы, косо висевшей на ободранном участке стены.
А на кровати, запутавшись в одежде и одеялах, лежала Захира.
Себастьян подошел к ней, недоумевая, что за кошмар ей снился, было видно, что она страдала, сильно. Она ворочалась и стонала, цепляясь за подушку, хватаясь за нее, словно боялась, что каким-то образом ее оторвут от нее. Она прошептала что-то, одно слово, слишком невнятно, чтобы он смог разобрать. Возможно, имя, но он не был уверен.
Он подошел к кровати, достаточно близко, чтобы увидеть, что ее щеки были мокрыми от слез. Ее черные волосы были распущены и разметались по плечам, обвились вокруг рук и прилипли ко лбу. Она казалась печальной и такой невероятно маленькой. Ребенком, одиноким и ранимым, перепуганным.
Осторожно, не теряя бдительности, Себастьян присел на край матраса. Он старался быстро обуздать гнев, принесенный с собой в эту комнату, но, глядя на страдания Захиры, почувствовал, как гнев ускользает сквозь пальцы. Он потянулся и провел ладонью по ее лбу, убирая в сторону влажные завитки ее волос. Она тяжело дышала, почти задыхалась, в беспамятстве находясь во власти своего сна.
— Нет, — простонала она, беспокойно сражаясь с простынею и одеялом. — Нет… пожалуйста… нееет…
Себастьян положил руку ей на плечо, не зная, стоит ли ее тревожить, но он не мог стоять и смотреть, как она страдает.
— Захира, — позвал он несколько напряженно. — Захира, проснитесь. Все хорошо.
Услышав его голос, она повернулась к нему. Она открыла глаза, ее взгляд был безумным и несфокусированным, несомненно, перед ее глазами все еще стояли ужасные образы из сна.
— Так страшно, — выдохнула она. Она потянулась к нему, судорожно цепляясь за его тунику, словно только это не позволяло ей вновь провалиться во тьму ее кошмара. — Жутко… так жутко!
— Плохой сон, вот и все.
— Я не хотела уходить, — икнула она, дрожа рядом с ним. — Не хотела оставлять их, но я ничего не могла сделать!
Он напрягся и попытался ослабить ее хватку, но она только сильнее прижималась, обвивая руками его талию и прислоняясь щекой к его груди, будто ребенок, нуждающийся в защите. Себастьян неловко погладил ее по руке, надеясь остановить ее истерику, но она не перестала дрожать и всхлипывать. Она была слишком захвачена страхом, слишком запуталась в том, что преследовало ее во сне. Он опустил руки и отвязал с перевязи флягу с вином, большим пальцем открывая крышку.
Он запустил руку под плечи Захиры, приподнял ее голову и поднес флягу к ее дрожащим губам.
— Пей, — сказал он ей. — Это успокоит тебя.
Она послушалась, приоткрывая рот и отпивая вино из горлышка. Поначалу она закашлялась, но сделала еще несколько глотков, поскольку он не убрал флягу. Себастьян поил ее вином, пока она не успокоилась, а из закрытых глаз не перестали катиться слезы. Она сделала глубокий вдох и расслабилась в его руках, наконец успокоившись.
Да поможет ему Бог, но Себастьян не хотел чувствовать к ней влечение. Не сейчас. Не когда он был все еще зол на нее за тайны, которые она, несомненно, скрывала от него. Не когда она могла быть виновна, хотя бы частично, в смерти Абдула.
Тем не менее он поймал себя на том, что перебирает ее распущенные волосы, что нежно разглаживает пальцами влажную кожу над ее бровями.
— Отдохни, Захира. Это просто плохой сон. Тебе нечего бояться.
Невзирая на дурные предчувствия, Себастьян глядел на Захиру, такую хрупкую, такую ранимую сейчас, и чувствовал, как просыпается его инстинкт собственника. Он хотел защитить ее. Несмотря на свой сдерживаемый гнев и множество раздражающих подозрений, он хотел оберегать Захиру. И недоверие к женщине, которая оттолкнула его несколько часов назад, а сейчас лежала, свернувшись клубочком в его объятиях, не мешало Себастьяну осознавать, что он все еще желает ее.
— Обними меня, — прошептала она, сонно поворачиваясь в его объятиях. Ее стройная спина прижималась теперь к его животу, а слова казались слегка смазанными, потому что под ее щекой оказалась перевязь. — Пожалуйста… Мне страшно. Мне нужно, чтобы ты обнял меня.
