Скрепя сердце, зная, что совершает глупость, Себастьян вытянулся на постели за ее спиной и заключил ее в объятия. Захира вжалась в него, и каждый ее изгиб идеально подходил его телу. Она согрелась и расслабилась в его объятиях, ее груди упруго вжимались в его предплечье, ее длинные стройные ноги отыскали его ноги и сплелись с ними под покрывалом.
Каждое ее слабое движение, каждый вздох были сладкой пыткой, каждое прикосновение ее тела отзывалось непроизвольным желанием. Он пытался избавиться от этого желания, пытался игнорировать острое осознание того, что ее тело в невинном порыве прижалось к нему, но он слышал, что выдает свое желание хриплым тембром своего голоса.
— Ты в безопасности, Захира. Ничто не сможет навредить тебе.
— Обещаешь? — мягко спросила она.
Он привлек ее к себе и поцеловал в скрытое тканью сорочки плечо.
— Да, — ответил он, — обещаю.
Она издала горловой звук, тихое довольное мурлыканье, которое Себастьян ощутил почти как физическую ласку. Он не мог игнорировать то, как идеально совпадают их тела, и почти потерял способность мыслить от ощущения ее мягких ягодиц, прижавшихся к его паху. Его член непроизвольно двинулся к источнику ее столь желанного жара.
Он застонал и слегка сдвинулся в попытке оставить между их телами хоть немного пространства, но Захира двинулась следом и бездумно притерлась к его телу, словно хотела сильнее вжаться в его объятия. Пульсирующее напряжение внизу живота от продлившегося прикосновения заставило двигать бедрами. Захира сонно вздохнула в ответ на его медленные движения, смягченные попыткой сдержать голод.
Он прошептал ее имя, но она не ответила. Спит ли она, думал он, восхищаясь тем, как естественно ее тело реагирует на него, движется вместе с ним в темноте, как она тихо вздыхает и слабо стонет, искренняя в своем удовольствии и спокойствии. Этой ночью он хотел подарить ей и то, и другое. Хотел отогнать ужасы, которые заставили ее испуганно плакать несколько минут назад.
В действительности он хотел большего. Гораздо большего.
Его тело напряглось от желания, которое все росло с каждым ударом сердца, гулко и глухо отдававшимся в груди. Сердце Захиры билось в одном ритме с его собственным. Он ощущал этот ровный ритм запястьем, которое, как он только теперь осознал, находилось между ее полных грудей. Он мягко ласкал основание идеально округлой груди, дразнил сосок, пока тот не напрягся, натягивая ткань ее ночной сорочки. Захира глубоко вздохнула и плавно сместилась, чтобы теплая мягкость ее груди полностью оказалась в его ладони.
Себастьяна радовала ее сонная, сладостная податливость. Он убрал в сторону ее распущенные волосы и поцеловал ее за ухом, вдыхая тепло ее кожи. Она выгнулась, прижимаясь к нему, и едва слышно выдохнула. Себастьяна прошило дрожью, когда ее ягодицы прижались к его напряженному члену, а груди вскинулись вверх, прижимаясь к его руке. Он ласкал каждую из них по очереди, затем позволил руке скользнуть по ее стройному торсу, и собственные пальцы казались ему тяжелыми и неуклюжими, когда он подцепил подол ее ночной сорочки и прижал ладонь к изящному изгибу ее бедра.
Он обвил рукой ее талию и крепко прижал к себе, его пах упирался между полукружий ее ягодиц, когда он убаюкивал Захиру, целуя ее нежную длинную шею. Она застонала, когда его рука проникла между ее ног и начала поглаживать, лаская. Ее бедра сжались вокруг его руки, и она слегка напряглась, застыв в его объятиях.
— Все хорошо, — успокоил он ее, нашептывая ей на ухо и нежно разводя ее ноги пальцами.
Теперь в ней больше не чувствовалось сопротивления, лишь молчаливое приглашение, доверие и принятие, которое едва ли не оправдывало его действий. Она так восхитительно терлась о его ладонь, вздыхая, как ангел, когда он целовал и ласкал ее, и Себастьян понял, что желание может свести его с ума. Он сжал пальцы на мягком бугорке ее плоти, и ощущение чувственного жара в ладони сделало его твердым, как дамасская сталь.
Боже, как он хотел ее. Он хотел чувствовать, как она будет извиваться и выгибаться под ним в экстазе, хотел почувствовать себя внутри ее тела и входить в нее, пока жажда обладать ею не будет наконец насыщена. Та часть его, что принадлежала зверю, голодному и дикому, убеждала его поднять ее юбки и овладеть ею, пусть даже во сне, потому что ее тело совершенно явно желало его.
Кровь Христова, но будь у нее другой любовник — пусть даже один из этих гиен фидаи, — он наплевал бы на все. Сегодня он убедится, что она позабудет о прошлом. Забудет обо всем, кроме его рук на ее теле, плоть к плоти, его губ на ее губах.
Он хотел овладеть ею без дальнейшей прелюдии, настолько сильно было его желание, но еще сильнее он хотел доставить ей удовольствие. И он торжествующе зарычал, когда она начала тереться о его ладонь, двигаясь вместе с ним в нарастающем темпе его ласк, а затем издала хриплое мяуканье, почти что достигнув пика.
— Тебе хорошо? — спросил он, покусывая мочку ее уха и хрипло выдыхая в темноту.
— Да, — выдохнула она. — Ах да… очень хорошо.
Он улыбнулся ей в плечо.
— Хотите большего, миледи?
— Да.
