— Почему нет? — Он остановился, хмуро глядя на ее побелевшие пальцы, сжимавшие рукав его кольчуги так, что звенья врезались в ее нежную кожу. Он медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. — Почему я должен остаться, Захира?
Она запустила зубы в губу, придумывая сотни причин, по которым может не хотеть, чтобы он сопровождал королевский караван, но при всем своем количестве эти причины не стоили настоящего факта. Если он отправится на эту проклятую миссию, Захира может никогда больше его не увидеть — по крайней мере вот так, и это ее пугало. Никогда больше они не будут стоять рядом, как сейчас, как простые мужчина и женщина, пусть в ссоре, нет, они будут смертельными врагами.
Угроза засады, которую обещал Халим, была слишком реальна. Себастьян может пострадать в стычке, — Аллах, пощади, его могут даже убить. Но если он выживет, он вернется во дворец и усилит свои подозрения. Он будет знать наверняка, что в его рядах предатель, и в скором времени выяснит, что этот предатель Захира. Он уже сейчас может подозревать ее.
Но если он останется…
Аллах, если он останется, он будет в безопасности, ему не будут грозить Халим и его шайки ассасинов, но что же тогда случится с миссией ее отца, Рашида ад-Дин Синана? Халим сказал, что караван не должен достигнуть Ричарда, что без припасов король будет вынужден вернуться в Ашкелон, где его будут ждать Захира и уже решенная ею судьба.
В голове клубились самые разные опасения, и сердце запуталось в мешанине конфликтующих слоев. Она хотела ему ответить, но все ответы казались равными, и ни один так и не сорвался с ее языка.
Она могла лишь смотреть на него снизу вверх, качать головой и мучаться от немоты. Себастьян издал нетерпеливый безрадостный смешок. Выдернул руку из ее слабых пальцев и замер на миг, осматривая ее с головы до ног.
— Прощай, Захира, — сказал он наконец.
А затем отвернулся. А затем исчез.
Захира стояла на самом краю крыши, в беспомощном отчаянии наблюдая, как уходит караван. Протяжные крики верблюдов, скрип колес у повозок, нагруженных тяжелым грузом, и бряцанье солдатских доспехов исчезли, когда Себастьян вместе с охраной каравана покинул город и отправился по древнему маршруту, ведущему в Дарум. Она наблюдала за ними, пока они не скрылись из виду, пока не осела пыль, поднявшаяся под их ногами, оставив после себя пустую дорогу, простирающуюся до самого горизонта.
И все же она стояла там… наблюдая, волнуясь.
Она пыталась убедить себя, что ради успеха ее миссии она поступила правильно, позволив Себастьяну уйти. Что у нее не было выбора. Она пыталась убедить себя, что ему и его солдатам не грозила смертельная опасность, что Халим собирался остановить поставку груза, а не бессмысленно убивать людей, которые его перевозили. И даже если засада обернется чем-то серьезным, Себастьян выживет. Она видела, как он управляется с мечом, и знала, что никто из армии Синана не сможет справиться с ним один на один.
Но все же в ее сердце царил страх, холодный и безжалостный.
Невдалеке она услышала сильный раскат грома и поняла, что идет дождь. Ее туника и шальвары уже промокли, ее вуаль, мокрая и скомканная, свисала у подбородка.
Поднялся ветер, над головой проплывали темные тучи, серые и тяжелые, наполненные дождем. Плитки на скате крыши стали скользкими от воды. Вода ручейками обегала ее ноги и текла с края крыши, громко расплескиваясь о камни двора.
Это был знак, несомненно, этот ненормально сильный ливень в начале засушливого сезона.
Наверное, это был голос Аллаха, посылающего предупреждение, знамение, что зло скоро проявит себя. Но если так, то послание сулило беду франкскому каравану или ее собственным планам? Она ждала, наблюдая за неистовством собирающейся бури и умоляя послать ей знак. Но его не последовало, только размеренный шум дождя и зловещий треск молний над ее головой.
Последовал сильный удар грома, сотрясший здание под ее ногами. Захира развернулась и побежала к спасительному балкону. Она отряхнула ледяную воду, стекающую по ее волосам и носу, и бросилась в глубь дворца, направляясь к теплу своей комнаты.
Но, когда она оказалась возле комнаты, ее шаг не замедлился. Ноги несли ее мимо личных покоев, затем мимо апартаментов Себастьяна и вдоль по коридору, туда, где колоннада вела к надворным строениям дворца. Она уже бежала, когда показались конюшни.
— Мне нужна лошадь! — крикнула она конюху, ее французский язык с акцентом эхом разнесся по просторному помещению. — Пожалуйста, мне срочно нужна лошадь!
Когда она вошла внутрь, ее взгляд заметался между крепких франкских боевых лошадей в поисках лошади, выведенной для скорости. К ней подошел серобородый охранник.
— Эй, погоди-ка, девочка, — проворчал он. — Эти животные принадлежат королю…
Захира с возгласом нетерпения оттолкнула его в сторону, торопясь к высокой стройной черной кобылице. Она открыла калитку и быстро вывела красавицу наружу. Ее седло и упряжь висели на дальней стене денника; Захира сняла их и начала готовить лошадь к езде.
