— Я не стану отрицать, что недоволен тем, как ты утаивала от меня информацию, но ничто из сказанного тобой сегодня не изменит моего обещания. Мое слово чести, Захира, я редко даю его без причин и никогда не нарушаю.
Она верила ему, во имя всего хорошего и истинного в этом мире. Правда была там, в его глазах. Она смотрела на этого мужчину, на темного, опасного воина, и безоговорочно верила, что он будет ее защищать — даже сейчас. Несмотря на ее ложь, на то, что она недостойна подобного дара, она знала, что он сдержит свое обещание. И стыд опалял ее до самой глубины души. Она потянулась к нему, позволила своей ладони коснуться его высокой скулы.
— Милорд, — сказала она, — ваша честь посрамляет мою.
Он выдержал ее долгий взгляд, затем отвел лицо от ее прикосновения, нахмурился, оставляя между ними пространство.
— Уверен, сегодня мы сказали все, что должно было быть сказано, Захира. Тебе нужно отправляться в свою постель. Пока не слишком поздно.
Она видела, как светится в его глазах интерес, слышала предупреждение в его выборе слов и низком тоне его голоса. Она знала, что он хочет коснуться ее, знала, что сегодня в нем нет больше злости, лишь дикость, готовая прорваться на волю, но это ее не пугало.
Не ожидая, когда она послушает его совета и уйдет, он опустил взгляд и начал развязывать бинты, закрывавшие его рану на талии. Сама рана была нанесена ему в прошлые недели, до того, как они познакомились. Прежде, чем она поняла глубину и благородство мужчины, который стоял перед ней сейчас. Прежде, чем она могла представить истинную цену миссии, которую начинала ненавидеть.
Ее взгляд был прикован к отвратительному доказательству ее обмана — обмана, который она продолжала одним своим присутствием в комнате. Захира коснулась его еще раз, прижала кончики пальцев к его предплечью, останавливая его руку с бинтами.
— Прошу, милорд, — сказала она. — Позвольте помочь.
И потянулась вниз, слегка промедлив, чтобы взять конец бинта из его рук. Захира опустилась на колени перед ним, на пол и очутилась в пространстве между его раздвинутых ног. Его мощные бедра излучали тепло, жар, который был куда сильнее того, что дарила горящая рядом с ними лампа. Он вскинул руки и в настороженной тишине смотрел, как она тянется вперед и охватывает его талию, чтобы осторожно размотать слой ткани. Она слышала его сдавленный выдох, ощущала тепло его дыхания, коснувшегося ее бровей, когда снимала остаток повязки, чтобы уложить ее на пол.
Рана была чистой и заживала хорошо, но порез был глубок и шрам наверняка останется до конца его дней. Захира нежно коснулась места, в которое ужалил кинжал, и кончиками пальцев провела по неровной коже. И почувствовала прилив сожаления, что именно она нанесла ему эту рану.
— Если бы только я могла это убрать, — сказала она, чувствуя, как сжимается горло.
Себастьян не ответил, но она ощущала жар его взгляда, и когда подняла глаза, увидела, что взгляд его потемнел, а челюсти крепко сжаты. Его локти спокойно лежали на спинке дивана, но руки были сжаты в кулаки, костяшки побелели в свете лампы.
Она поняла с потрясающей ясностью, насколько эротична их поза: она на коленях перед ним, ее голова на уровне его плоского живота, ее груди в нескольких дюймах от бугра в том месте, где соединяются его бедра. Это была позиция, которую она тайком подсмотрела в гареме Масиафа, когда девочка-рабыня доставляла своему любовнику удовольствие ртом. Она вспомнила выражение экстаза на лице мужчины, когда одалиска целовала и посасывала его, и не могла не подумать, каково будет сделать сейчас подобное с Себастьяном. Ее взгляд скользнул вдоль его тела, не спеша, наслаждаясь силой и красотой тренированного воина. Она облизнула губы и осмелилась посмотреть ему в лицо.
— Леди, учтите, — прорычал он. — Вы разжигаете пламя, которое не сможете погасить.
Она знала, о чем он ее предупреждает, но не могла найти в себе силы одуматься. Только не теперь, когда она больше всего хотела быть с ним — пусть даже эту единственную ночь. Она хотела показать ему, почему она здесь, почему она не может отпустить его в Дарум. Она хотела его так, как женщина хочет мужчину, и ей было страшно от этого желания, но она не могла от него отказаться.
Захира подняла руки с колен и слегка погладила его бедра. Ткань его плотных штанов была грубой и тесно облегала его сильные ноги. Она смотрела на свои руки, скользящие по мускулистой длине его бедер, ощущала, как напрягаются мышцы под ее ладонями по мере того, как движения приближаются к его паху. Волна внезапного смущения заставила ее остановиться, не достигая его.
