Она услышала низкое горловое рычание, когда ее руки вернулись обратно к его коленям, но когда подняла взгляд, чтобы оценить его ответ, увидела, что его голова запрокинута, а глаза плотно зажмурены. Сухожилия на его шее были четко очерчены, черты его лица стали словно более резкими, прямыми и хищными. Его ноздри раздувались от глубоких вдохов, и он с шипением втянул воздух, когда она подалась вперед и приложила ладони к стальной гладкости его живота, а затем кончиками пальцев двинулась выше, к темным завиткам волос у него на груди.
Что-то нарастало глубоко внутри ее тела, когда она коснулась его голой кожи, что-то теплое и живое. Что-то полное желания. Оно разгоралось, как пламя, о котором он ее предупреждал, медленно выжигая все запреты и оставляя на их месте лишь желание. Захира позволила этому желанию направлять ее пальцы, позволила ему преодолеть ее неопытность.
Она подалась вперед и поцеловала его живот, затем снова, на этот раз ниже, дразня его и позволяя губам многозначительно застывать над атласным теплом его кожи. Дыхание Себастьяна прервалось, его руки опустились ей на плечи, и это прикосновение было тяжелым, резким, все его тело закаменело рядом с ней. Его бедра сжали ее бока, бугор на его штанах вздулся, увеличился и оказался прижат между ее грудей.
Он застонал, грубо выругался и подался вперед, чтобы схватить ее руками и отстранить.
— Захира, — прохрипел он, — если ты дорожишь своей невинностью, ты сейчас оставишь меня. Вернешься в свою комнату. И запрешь за собой дверь. — Его взгляд сиял, опаляющий и голодный, и у нее перехватило дыхание. — Не думай, что я достаточно джентльмен, чтобы предупредить тебя снова. Только не сейчас, когда я хочу тебя больше всего на свете.
Игнорируя дрожь страха, которая охватила ее от мысли о том, чего она собирается добиваться, Захира потянулась пальцами к желвакам на его упрямом лице.
— Если ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду. Но я там, где хочу находиться сейчас, милорд.
Его улыбка была короткой вспышкой белоснежных зубов в темноте, одновременно торжествующей и полной муки.
— Глупая девочка, — тихо укорил он, а затем его рука оказалась у нее в волосах, охватывая за шею и привлекая ближе, к его поцелую.
Он накрыл ее губы своими и одновременно подался вперед на диване, чтобы их тела тесно вжались друг в друга, а его пальцы мягко сжимали ее затылок. Это была хватка собственника и собственнический поцелуй. Захира хотела утонуть в нем. Она чувствовала, как вторая рука Себастьяна скользит по ее спине, как мягкое движение пальцев натягивает шелк ее панталон и прослеживает изгиб ее ягодиц. Затем обе сильные руки сошлись вместе, поднимая и подхватывая чувствительные мышцы, когда он подтянул ее выше, глубже в свои объятия.
Его язык настойчиво прижимался к ее губам, и, как распутница, которой делали ее его прикосновения, Захира позволила ему проникнуть глубже. Запустила пальцы в тяжелую гриву его волос, отвечая на поцелуй с почти такой же жадностью и настойчивостью. Их поцелуй, их прикосновения были полны желания. Они оба дрожали от силы взаимной страсти.
Аллах, так вот оно, поняла Захира в вихре охвативших ее чувств. Вот та истина, которая может существовать между ними, несмотря на то, кто они, и несмотря на то, что им не быть вместе. Это желание было истинным. И не было силы превыше его, и сегодня ночью не было места притворству или отрицанию.
— Займись со мной любовью, Себастьян, — потребовала она, когда его рот оставил ее губы, чтобы исследовать нежную кожу за ухом. — Прошу. Мне нужно, чтобы ты любил меня.
Он застонал ей в плечо и поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Глаза у него были темными, неистовыми, резкие черты лица еще никогда не были такими выразительными.
— То, о чем ты просишь, — глухо сказал он, — вернуть будет невозможно.
Она слабо кивнула, показывая, что поняла, и кончиками пальцев коснулась его губ.
— Займись со мной любовью, — прошептала она снова.
Себастьян низко и грубо выругался. Вжался лицом в ее ладонь, судорожно и глубоко дыша.
— Иди сюда, — сказал он.
Он взял ее за руку и помог ей подняться на ноги. Захира застыла перед ним, дрожа от предвкушения, и ждала, что он сорвет с нее одежду и овладеет ею. Часть ее желала, чтобы их единение было быстрым и яростным — чтобы стряхнуло лихорадочный порыв ее тела, — но другая часть была испуганной и неуверенной, не знающей, как продолжать.
Себастьян, казалось, подобных сомнений не знал. Он сидел на диване, его руки ласкали ее бедра, одновременно успокаивая и возбуждая. Он нашел край ее туники и запустил под него руки, огладил линию ее ребер, а затем охватил ладонями ее талию, словно измеряя тонкость ее стана. Он посмотрел ей в глаза и накрыл ладонью ее обнаженную грудь. Захира вздохнула, зачарованная силой его взгляда и колдовством его прикосновений.
