— Но после прошлой ночи…
— Особенно после прошлой ночи. — Он поймал ее за подбородок и заставил ее посмотреть ему в глаза. — Я не хочу подвергать тебя опасности, Захира, вот и все. Прошу, попытайся понять.
— И я прошу вас о том же, милорд. Поймите, что я сделала, чтобы приехать сюда ради предупреждения — и о риске, которому я подвергаюсь просто стоя здесь. Сейчас Халим считает меня врагом, как никогда не считал. Я сделала это ради тебя, — сказала она, задыхаясь от эмоций. — Я сделала это ради тебя, Себастьян, потому что не могла вынести мысли, что ты попадешь в его засаду. Если ты не хочешь уходить от опасности, тогда почему ты решил, что я захочу?
Себастьян смотрел на ее бесстрашное, красивое лицо и понимал, что спорить с ней бесполезно. Она была решительна, и она была права, что уже подвергла себя риску, приехав к нему с новостями о планируемом Халимом нападении. Он мог настоять на ее возвращении в Ашкелон, но он не мог быть полностью уверен, что она послушно останется там, пока он едет в Дарум. И была эгоистичная, собственническая часть его, которой не нравилась идея расстаться с ней, даже всего на несколько дней. Себастьян вдруг понял, что, вопреки доводам рассудка, соглашается на ее просьбу.
— Ты не будешь отходить от меня ни на шаг, и ты ни при каких обстоятельствах не ослушаешься моих приказов. При намеке на опасность я скажу тебе, где искать убежище, и ты отправишься туда без промедления и споров. Понятно?
Да поможет ему Бог, он не должен был так гордиться тем, что она покорно склоняет голову, соглашаясь с его решением. И не должен был так радоваться всякий раз, когда оглядывался и видел ее, едущую рядом с ним, когда караван собрался и сопровождающие подготовились к любым испытаниям, ждущим их на дороге в Дарум.
Захира не знала, какое безумие накатило на нее, когда настаивала на том, что будет сопровождать Себастьяна в ловушку Халима. Она только знала, что в те отчаянные минуты, когда он сообщил ей о своем намерении отправиться в Дарум, несмотря на ее предупреждение, она почувствовала, что должна быть рядом с ним. Она ехала слева от него, по дороге, вымощенной древними римлянами, и наблюдала, как он оглядывает окрестности острым, пронзительным взглядом, как командует караваном с величием и властностью истинного короля.
Как любовник, он был столь же великолепен. Захира краснела от одной мысли об их вечере вместе, об оглушающей страсти, которую он показал ей в те драгоценные часы перед рассветом. Он любил ее неторопливо, но разбудил в ней жажду куда большего. Его взгляд сейчас, когда он обернулся и заметил, что она на него смотрит, словно говорил, что он ее понимает.
Что он тоже ощущает голод.
Его губы изогнулись в чувственной улыбке, он подвел своего коня к ней и взял ее за руку. И только он поднес ее руку к губам, как что-то вдалеке привлекло его взгляд. Пальцы Себастьяна сжались, когда он исследовал горизонт и вдруг пустил своего коня в медленный галоп по дороге. Выпустил руку Захиры и беззвучно, жестом, велел каравану остановиться.
— Что там? — прошептала Захира, ее вороная кобыла загарцевала прочь от его топочущего и фыркающего боевого коня.
— Отблеск возле того холма, — сказал он ей низким глубоким голосом, указывая на него и своему лейтенанту, как только крупный шотландец подъехал к началу каравана, чтобы присоединиться к Себастьяну.
Захира проследила направление его взгляда до маленького холмика в паре сотен ярдов перед ними. Поначалу она увидела лишь бесформенную груду камней и чахлый кустарник, но затем за ними что-то зашевелилось. И по другую сторону дороги, отражаясь от разрушенных каменных глыб строения, внезапно блеснула сталь, край оружия, разбивший солнечные лучи и выдавший местонахождение остальных людей Халима. Караван был блокирован с обеих сторон, поняла она, сглатывая комок, которым поднялось к горлу предчувствие.
Это было предупреждение, которое они должны были получить.
С пронзительным боевым кличем отряд ассасинов выскочил из своих укрытий и побежал к ним. Некоторые размахивали ятаганами и копьями с железными наконечниками, другие были вооружены луками и жуткими шипастыми булавами.
— К оружию! — крикнул Себастьян, выставляя своего коня перед Захирой, как щит, пока он выхватывал свой арбалет. — Уходите, миледи, — приказал он ей, подбородком показывая на заросли кипариса слева от него. — Найдите где укрыться, пока все не закончится. Уходите, сейчас же!
Вспомнив свое обещание повиноваться ему, Захира натянула поводья и начала разворачивать животное. Но когда она увела кобылицу с дороги искать укрытие, ее остановил внезапно начавшийся град горящих стрел, которые обрушились перед ней. Огненные болты подожгли траву на равнине, и широкое море огня перекрыло ей путь. Она обернулась через плечо и увидела группу лучников, появившихся позади них. Они натягивали луки и пускали стрелы. За несколько секунд оба пути отхода были полностью отрезаны стеной пламени.
— Ублюдки, — прорычал Себастьян, оценив опасность ситуации одновременно с ней. — Не отходи от меня, Захира. Не двигайся, пока не скажу.
