Даже сейчас Никки не могла до конца понять, как ей удалось с этим справиться. Но ей пришлось. Ради мамы и Грэма. И Джесс. Особенно Джесс.
– Да, – тихо проронил Адам. – Конечно.
Они замолчали, вспоминая свои утраты. Никки уставилась на прислоненную к стене картину с изображением бурного моря. Картин было три. Должно быть, у Адама еще не дошли руки их повесить. Никки показала на них рукой, в которой держала бокал:
– Чудесные картины.
На больших полотнах смелыми размашистыми мазками было изображено море, менявшее цвет в зависимости от освещения в разное время суток: от темно-синего до жемчужно-серого и розово-фиолетового.
– Их написала Джилл. В последний раз, когда мы были здесь вместе. Думаю, тут они будут неплохо смотреться.
– Очень эффектно. Ей удалось идеально отобразить здешние виды.
– Мне нужно найти человека, чтобы повесить картины. «Сделай сам» – это точно не для меня. У меня руки не из того места растут.
– Я могу это сделать.
– Вы серьезно?
– Что касается «сделай сам», тут мне нет равных. Если хотите, могу сходить за дрелью. – Никки поставила бокал на кофейный столик. – Пожалуй, мне больше не стоит пить. А иначе картины будут висеть криво.
– Было бы замечательно. Хотя мне ужасно стыдно.
– Я родилась со строительным уровнем в руках.
– Идеальная соседка. Боюсь, в бытовом плане от меня мало проку. Впрочем, я умею готовить.
– А вот я нет, – развела руками Никки. – Но зато я умею есть.
– Ну тогда мы подходим друг другу.
– Дайте мне пять минут.
Вернувшись домой, Никки направилась к ящику с инструментами за электродрелью, рулеткой и подходящими крючками для картин. Собирая все необходимое, она размышляла об Адаме. Очевидно, он все еще продолжает скорбеть. Ей придется приглядывать за ним, поскольку в чужом городе ему временами будет тоскливо.
Уж кому-кому, а Никки хорошо известны превратности горя. Иногда человеку жизненно необходима дружеская рука, даже если он в какой-то момент ее и отталкивал.
Вернувшись, она застала Адама, задумчиво стоявшего перед картинами.
– Как по-вашему, в каком порядке их лучше повесить? По-моему, следует сделать так: розовый, серый и синий – восход солнца, полдень, ночь.
– На мой взгляд, логично. Впрочем, картины одного размера, так что при желании вы сможете менять их местами.
– Знаете, она писала картины в реальном времени. В один и тот же день. На террасе за домом. – Адам изобразил, будто он стоит перед мольбертом с кистью в руках. – Раз-два – и готово!
– Просто невероятно!
– По сравнению с ней я полный неудачник.
– А чем вы занимаетесь? – полюбопытствовала Никки.
Она не решилась строить догадки, так как к Адаму не подходили никакие ярлыки. Он был шикарным мужчиной, но в меру. Умным, но не всезнайкой. Артистичным, но не богемным.
– Боюсь, ничем особо гламурным. Я бухгалтер. У креативного класса. Но я не занимаюсь креативным учетом. Это совсем из другой оперы. – Он рассмеялся. – Художники, музыканты, писатели – разношерстная публика, у которой есть одно общее: они ненавидят цифры. Поэтому я веду их за ручку и стараюсь облегчить им жизнь.
– Звучит интересно.
– Если бы! Однако они не склонны говорить со мной о своей работе. Они чаще говорят о возмещении расходов. Вы не поверите, что они вытворяют и что сходит им с рук.
Никки расхохоталась. С помощью рулетки она наметила места, где, по ее мнению, следовало повесить картины. После чего приложила одну из них к стене, чтобы Адам мог дать добро.
– Надеюсь, высота выбрана правильно?
Сделав пару шагов назад, Адам сказал:
– Идеально.
– Хорошо. Если вас все устраивает, я начинаю сверлить.
– Вперед! Мы всегда сможем заделать дыру, если нам не понравится.
Спустя короткое время крючки уже сидели на месте, и Никки с Адамом общими усилиями повесили картины. Никки пришлось признать, что на желтом фоне они выглядели потрясающе. Лично она никогда не рискнула бы выбрать такой цвет, но он идеально сработал.
Адам смотрел на картины, вбирая в себя все вплоть до малейших деталей.
– Спасибо, – поспешно поправив очки, произнес он дрожащим голосом. – Отлично! Полагаю, вы заслужили еще один коктейль за ваши труды.
Поспешив к бару, он сразу принялся за дело. Никки смахнула цементную пыль с дрели, собрала инструменты и положила их у входной двери. На консольном столике у окна стояла свадебная фотография: Адам, выглядевший намного моложе, чем сейчас, черноволосый, в куртке Неру кремового цвета; рядом с ним какая-то женщина. Должно быть, Джилл. Высокая, элегантная, в шелковом вышитом кимоно, белокурые волосы собраны в пучок на макушке, глаза теплые и смеющиеся.
– Готово! – Адам отошел от бара с бокалом свежеприготовленного коктейля в руках.
– Спасибо. Какая чудесная фотография!
– Это был прекрасный день. Мы поженились в Кью-Гарденсе.
– Я организатор свадеб и слегка помешана на свадебных фото.
– Организатор свадеб? Ух ты! Вы, наверное, романтик.
