Почувствовав, что сидевшая рядом Тамсин буквально подпрыгивает от возбуждения, Никки едва сдержала смех:
– Было весело.
– Мы непременно должны сходить туда снова.
– Конечно.
– Может, завтра? У меня завтра выходной. Слава богу! Устал как собака!
Черт! Завтра ее ждал воскресный ланч в «Маринерсе». И она обещала родителям прийти, поскольку это был юбилей их свадьбы. Она знала, что родители не обидятся, если она не придет, но Джесс в воскресенье работала, и Никки чувствовала себя обязанной быть там.
– Завтра у меня воскресный ланч с родителями. Но если хочешь, можешь пойти со мной. Ну а потом сходим на пляж.
Рик протяжно застонал:
– Воскресный ланч! Я и не помню, когда в последний раз был на воскресном ланче. Ты серьезно? А родители не будут возражать?
– Вовсе нет. Мама всегда готовит еды на целый полк.
Что было чистой правдой. Во время воскресного ланча двери «Маринерса» были открыты для всех. В сущности, во время любых трапез двери дома были открыты для всех.
– Здорово! Спасибо большое!
Рик выглядел так, будто выиграл в лотерею, что было ужасно мило. Набравшись храбрости, Никки расстегнула пуговицы на его рубашке, чтобы застегнуть как положено.
– Господи! Я так вымотался, что даже не смог надеть рубашку по-человечески! – опустив глаза, воскликнул Рик.
Никки чувствовала пальцами его кожу, теплую и мягкую. Она застегнула ему рубашку и со смехом похлопала по плечу:
– Ну вот и все.
– Что бы я без тебя делал?
Боже мой! Эта улыбка. Как у него получается? Как ему удается так ловко внушать ей, будто для него никого другого не существует? Он откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу в такт мелодии из музыкального автомата. Никки еще не доводилось видеть настолько раскованного парня.
– Пожалуй, пойду поиграю в пул, – внезапно вскочив, заявил Рик.
Не успел он отойти от стола, Тамсин повернулась к Никки:
– Блин, кто он такой? И почему ты ничего мне не рассказывала?
Никки небрежно пожала плечами:
– Мы познакомились на прошлой неделе. Показала ему город.
– Ха-ха! – многозначительно рассмеялась Тамсин.
Они стали смотреть, как Рик лениво натирает мелом кончик кия. Он оказался классным игроком и в рекордное время забил все шары, заработав громкие аплодисменты. После чего скромно поклонился и направился обратно к столу.
– Я валюсь с ног, – сказал он Никки. – Еще не привык так рано вставать. Как добраться до дома твоих родителей?
– Я за тобой по дороге зайду. Наш дом недалеко от набережной. – Никки была слегка разочарована, что он уже уходит, хотя, может, все дело в том, что он не пьет спиртного.
– Здорово! – Он показал большой палец вверх, а затем стиснул ее плечо, отчего Никки будто ударило током.
– До завтра! – с трудом выдавила она.
Рик помахал сидевшим за столом:
– Был рад знакомству.
Когда он покидал бар, все посетители провожали его глазами. Девушки смотрели с вожделением, мужчины – недоверчиво.
– Хм… – произнесла Тамсин. – А у меня есть хоть какой-нибудь шанс прийти к вам на ланч? Я его не трону. Честное слово. Просто посмотрю.
Когда Никки сообщила матери, что пригласила на ланч своего нового друга, Хелен не моргнув глазом сразу приготовила вдвое больше еды, чем требовалось. Джесс и Никки вечно приводили с собой бездомных, Уильям после воскресной пинты пива в «Нептуне» звал домой собутыльников, а если Хелен шла в церковь, то нередко приглашала в гости прихожан.
Кухня в «Маринерсе» была любимым местом у всех членов семьи, хотя она явно не претендовала на приз за дизайн интерьеров. Там стояла старинная мебель из полированного коричневого дерева, украшенная сверху рифленым серебром. На памяти домочадцев горчичного цвета стены ни разу не перекрашивались, и в этом была своеобразная ирония, учитывая, что все они занимались ремонтным бизнесом.
– Вы ведь слышали выражение: «Сапожник без сапог», – любил говорить Уильям. – В один прекрасный день я все покрашу.
На полу в столовой, отделенной от кухни длинной барной стойкой, лежал вытертый темно-бордовый ковер. Вокруг громоздкого стола, за которым легко помещались двенадцать человек, были расставлены стулья с потрескавшимися кожаными сиденьями. За этим столом обедало несколько поколений Нортов, поскольку дом принадлежал семье с середины девятнадцатого века, как и бо́льшая часть мебели. Резной шкаф был превращен в бар, набитый старыми пыльными бутылками, в том числе: хереса «Харвис Бристоль крим», портвейна «Тейлорс», виски «Беллс», ликера «Бейлис» и «Тиа Мария». Половина напитков из года в год оставалась нетронутой, разве что Хелен периодически совершала на них набег, чтобы добавить немного в рождественский торт, тогда как пользующиеся популярностью бутылки постоянно пополнялись. Сверху на старом буфете стояли проигрыватель и колонки, полки внизу были забиты маленькими фигурками зверюшек с подвижной головой. В веселую ночь из буфета извлекались пластинки из принадлежащей Уильяму коллекции «Мотаун рекордс», и все члены семьи начинали дружно подпевать. Все Норты были певцами, танцорами, артистами. Кто-то однажды даже окрестил их семьей фон Трапп – той самой, о которой был снят фильм «Звуки музыки».
