Глаза начинает щипать, но слезы не успевают пролиться: Тимур подходит ко мне, отнимает мои ладони от лица и, нежно улыбаясь, медленно, буквально по слогам произносит:
– Я не дам вас в обиду. Все прошло. Теперь все хорошо. Наш сын с нами, мы вместе. Дыши, Эмма. Просто дыши.
И я дышу. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. И буря на душе действительно стихает, темные тучи рассеиваются. Моих губ касается робкая улыбка, и я шепчу, не отрывая глаз от Тимура:
– Пойдем домой? Нас гости ждут.
Тимур достает спящего малыша, прижимая к себе как самую большую драгоценность в жизни. Арслан и есть наше сокровище, которое очень непросто нам досталось. И мы оба это понимаем.
Дружной толпой мы вваливаемся в лифт, стараясь производить как можно меньше шума. Роберт, Сабина, Давид и Тимур склонились над малышом и шепотом умиляются, споря, чей у сына носик, губки и щеки (последние точно не мои!). А я не отвожу глаз от Кадырова. Он в то же время такой мужественный и милый с нашим сыном на руках, что я смотрела бы вечность.
Тимур резко вскидывает голову, и мы встречаемся взглядами. И в его глазах намешано столько всего: и страсть, и благодарность, счастье и…кое-что еще, о чем я боюсь признаваться себе даже мысленно.
Я прохожу в квартиру и осматриваюсь. В прошлый раз, когда я тут была, мне было не до интерьера. Но все равно мне удается подметить те детали, которых определенно точно не было раньше: видеоняня на журнальном столике, электрокачели в углу, корзинка с коконом для малыша.
– Пойдем, я провожу тебя в комнату. Там сможешь оставить вещи и переодеться, если нужно, – над ухом раздается тихий и ровный голос Тимура. Но это обман: я чувствую кожей исходящее от него волнение. Поэтому киваю и послушно иду за Кадыровым.
Он провожает меня в дальнюю спальню, открывает дверь и пропускает вперед. Я останавливаюсь, как вкопанная, и широко распахнутыми глазами оглядываю окружающую обстановку. Стены выкрашены светло-серой краской, на одной стороне нарисованы, предполагаю, художником различные животные и тропический лес, а на другой стене, прямо над кроваткой надпись: «Мы любим тебя как до Луны и обратно».
Здесь есть все, что может пригодиться: комод, набитый одеждой и подгузниками, пеленальный столик с разной косметикой, торшер, кресло-качалка с пушистым пледом, кроватка малыша и даже удобный широкий диван.
– Здесь так уютно, – выдаю наконец, оглядевшись.
– Извини, что не удавалось навещать вас в роддоме, – вполголоса произносит Тимур, опуская сына на пеленальный столик, – разбирал кое-какие проблемы, завалы в офисе, чтобы взять отпуск недели на две-три и быть с вами. И нужно было лично контролировать ремонт, чтобы все было сделано, как мне надо.
– Я все понимаю, все в порядке, Тимур. Спасибо…
– Не нужно меня благодарить, Эмма. Это моя обязанность как родителя и мужчины: обеспечить комфорт и безопасность своему ребенку и женщине.
Его слова трогают за душу и вызывают легкий румянец на щеках. Мне до сих пор не верится, что я не в сказке: со мной рядом любимый мужчина и наш здоровый малыш.
– И что, – оглядевшись, с подозрением все же уточняю, – вот во всех этих вопросах тебя консультировал Роберт? Уверен, что он во всем этом разбирается?
Арслан начинает кряхтеть, и я спешу к нему, чтобы переодеть.
– Нет, Эмма. Детские вопросы были лишь предлогом, чтобы позвонить ему. Я знал, что тебе будет приятно увидеть брата.
– Ты прав. И я тебе очень благодарна за него. Тогда…неужели ты сам разбираешься во всех детских вопросах?
– Да.
Короткий ответ заставляет меня напрячься и замереть. В простейшем слове слышится столько тоски и боли…
– А…
– Я не хочу сейчас об этом. Это очень долгая и грустная история. Потом. А сейчас пошли к гостям, нас ждут.
Я беру малыша на руки и иду в гостиную. Там Сабина уже накрыла на стол, и Давид с Робертом что-то тихо обсуждают. Опускаю дремлющего Арслана в кокон, поглаживая пухлую щечку.
– Не проснется? Роберт иногда забывается и бывает шумным, – Сабина шепчет, склонившись над коконом, и поглаживает пальчики малыша.
– Не могу оставить его одного в комнате. Страшно.
– Так вот же видеоняня, – беззаботно указывает Роберт на журнальный столик, и я догадываюсь, что Тимур ничего ему не рассказал о наших «приключениях».
– Пусть с нами будет, – вступается Тимур, приобнимает меня за талию и подводит к столу, помогая сесть. – Так и мне тоже будет спокойнее.
Сжимаю его ладонь, лежащую на моем плече, а он не удерживается и целует меня в висок.
– Ну, что, тогда за нового члена семьи и за идиллию Кадыровых? – Давид разливает игристое, а мне – сок. Мы чокаемся и отпиваем напитки, но Роберт перебивает Давида.
– Тимур, какие у тебя планы на Эмму?
В гостиной воцаряется тишина. Гнетущая и некомфортная. Я чувствую, как краска заливает щеки от злости. Роберт же прекрасно знает о семейном положении Тимура, зачем он сейчас при всех выставляет меня в таком свете?!
– Роберт…
– Самые серьезные, Роб, – ровно и спокойно отвечает Тимур, сжимая под столом мою ладонь.
