Момент был удачным. Но на меня вдруг напала неловкость. Эль сказал, что брат Драмиэля пропал. А вдруг он погиб или его убили? Не хочется бередить такие воспоминания. Да и как сам Драмиэль отнесется к тому, что я копалась в его прошлом?
– Есть возражения? – нахмурился ректор.
– Нет-нет, – поспешила заверить. – Платье так платье.
– А это что? – он заметил книгу в моих руках. – Старый гербовник?
– Да, это он. Я его восстановила! Ой… точнее, пыталась…
Под конец мой голос совсем приуныл.
Я положила гербовник на стол и поняла, что он такой же дряхлый, как был. Да, камешек посветлел. Но полученной им энергии не хватило, чтобы сохранить изменения. Чудо длилось всего пару мгновений.
– Хм…
Ректор погладил камешек кончиками пальцев и прикрыл веки. Словно прислушался к самому себе.
– Значит, у тебя получилось, – констатировал он, потом посмотрел на меня. – Я до последней минуты надеялся, что ошибаюсь. Но мне надо было убедиться, что мои догадки беспочвенны. Потому и принес тебе эти книги. Их давно списали с учета, но не уничтожили из-за камней. Ты знаешь, что это за камни?
Я кивнула:
– Накопители. В них магия, которая защищает книги от износа.
– Верно. Только обычные накопители универсальны, чтобы их мог наполнить любой маг. А в этой книге – особенный.
Драмиэль замолчал, глядя на меня с ожиданием.
– Сделанный фениксами, – прошептала я.
– Верно. Но не обычными фениксами, а лучшими артефакторами всех рас и времен. Магами Крови. Только они могли напитывать подобные камешки своей силой. Понимаешь, что это значит?
– Нет…
– В тебе все три исключительные силы: магия Крови, магия Разрушения и магия Созерцания. А такой гремучий набор может быть лишь у одного существа. У прямого наследника королевского рода.
– Ух… ты… – только и смогла выдохнуть я.
На остальное уже сил не хватило. Перед глазами все поплыло, и я ощутила, как медленно подгибаются ноги. Мир завертелся и канул в пропасть…
– Наталья! – кто-то похлопал меня по щекам. – Ты как?
Я открыла глаза и уставилась на Драмиэля. Тот обеспокоенно заглядывал мне в лицо. А я даже не помнила, как оказалась лежащей в его кресле.
На глаза вдруг навернулись слезы. В груди что-то заныло.
– Значит, я прямой наследник королевского рода? И что теперь с этим делать…
Я полезла за шиворот и достала медальон. Корона на нем хищно сверкнула, отразив свет из окна.
Ректор глянул на артефакт в моей руке и отвел взгляд.
– Не знаю. Но я сразу понял, кто ты такая, когда увидел у тебя эту вещь.
– И ничего не сказали. Почему?
– Я и сейчас не хочу ничего говорить. Слова могут быть смертельно опасны.
– Это связано с вашим братом?
Он вздрогнул и отшатнулся. А я наконец-то смогла нормально сесть и одернуть юбку. Потому что лежать перед взрослым мужчиной было не очень удобно.
– Ты знаешь о нем? – Драмиэль напряженно взглянул на меня.
– Да. Он мой отец, верно?
Ректор тяжело вздохнул.
– Верно.
– Значит, он каким-то образом попал в мой мир и встретил там мою мать? Вы знаете, почему он ее бросил? Почему сбежал?
Нахлынувшие воспоминания заставили меня подскочить. Я подалась вперед, хватая ректора за рукав.
Мне важно было это услышать. Что мой отец не был подлецом, бросившим беременную девушку. Что с ним случилось какое-то несчастье. Так мне было бы проще смириться с тем, что он бросил меня. И с тем, что мамы не стало…
– Потому что не мог иначе, – бесцветным голосом произнес Драмиэль, перевел взгляд на мои пальцы, смявшие ткань его рукава, и тем же тоном продолжил: – Он не подчинился приказу короля и сбежал. Его нашли. Если бы он попытался остаться, то пострадала бы твоя мать.
– Она и так пострадала! – взорвалась я. – Умерла в психушке, неся бред про драконов! А вы мне с первого дня врали, что других миров не существует. И меня заставляли врать!
Я уже кричала, забыв что нас могут услышать.
Не знаю, в какой момент ректор активировал антипрослушку. Мне было не до этого. Меня терзало желание высказаться наконец, выкричать свою боль, разочарование и несбывшиеся надежды. Всю обиду маленькой девочки, которая росла без родителей. Глаза жгло от слез, грудь разрывалась, словно из нее хотело вылететь что-то ужасное и уничтожить весь мир, который принес столько боли.
А Драмиэль схватил меня в охапку и прижал к себе.
Только тогда я поняла, что меня трясет от рыданий.
– Прости, – услышала шепот над ухом. – Так было нужно.
– Кому?
– Тебе, мне… твоему отцу…
Я оцепенела в его объятиях. Даже перестала рыдать. Чуть отодвинулась от промокшей насквозь рубашки, шмыгнула носом и недоверчиво переспросила:
– Моему отцу? Вы знаете, где он?
Мой ищущий взгляд встретился с полным сочувствия взглядом мужчины.
– Да. Он в тюрьме. Короли не прощают обиды.
Драмиэль рассказа мне все, что знал. Но знал он катастрофически мало. И все это уже рассказал мне Эльсанир.
Ротберг Саррах с первой встречи влюбился в Розалин Гринхард, и эти чувства были взаимны. Но когда пришло время выбирать невесту, король Викорт приказал ему жениться на принцессе Савессе.
