Он не слышал, как у него вырвалось слово «отец». Но это услышал Струан.
Треск выстрелов разорвал ночную тишину. Струан и Кулум подскочили к окну как раз в тот момент, когда передние ряды толпы у западного входа на площадь откатились назад под ружейным огнем. Но сотни человек продолжали напирать сзади, и в следующую минуту поток визжащих китайцев, поглотив, словно огромная волна, горстку солдат в алых мундирах, разлился в дальнем конце площади.
Толпа несла с собой факелы, топоры, копья – и знамена триад. Китайцы окружили ближайшую к западному концу факторию, которая принадлежала американцам. В окно полетел факел, потом были сорваны с петель двери. Толпа начала жечь, крушить и грабить здание.
Струан схватил мушкет:
– Ни слова Тесс, держи все в большом секрете, пока не повидаешься с Броком. – Они выбежали в холл. – Бросай все это к чертям, Варгаш! – крикнул Струан, заметив португальца, тащившего огромную кипу дубликатов накладных. – Быстро на борт!
Варгаш бросился к лорче.
Площадь перед факторией Струана и сад были заполнены торговцами, спешащими к своим судам у причала. Несколько солдат забрались на стену сада и приготовились стоять до последнего. Струан присоединился к ним, чтобы помочь прикрывать отступление. Краем глаза он увидел, как Кулум забежал назад в факторию, но его тут же отвлекла еще одна толпа, появившаяся в дальнем конце Хог-стрит. Солдаты, защищавшие подход к площади с той стороны, дали залп и отступили, сохраняя боевой порядок, к Английскому парку, где заняли позицию рядом с остальными, прикрывая последних торговцев, бежавших к лорчам. Те, кто уже сел на корабли, приготовили мушкеты, но толпа целиком сосредоточилась на факториях в глубине площади и, к огромному удивлению европейцев, почти не обращала внимания на самих торговцев.
Струан с облегчением вздохнул, увидев Купера и остальных американцев на палубе одной из лорчей. Он-то думал, что они еще не успели покинуть факторию.
– Чес-с-с-слово, вы только полюбуйтесь на этих мерзавцев! – произнес Лонгстафф, не обращаясь ни к кому в отдельности. Он стоял у наружной стены сада с тросточкой в руке и смотрел на толпу. Ему было ясно, что это означало прекращение всяких переговоров и делало войну неизбежной. – Армия и флот ее величества скоро положат конец этому вздору.
Он вернулся через ворота в сад и разыскал Сергеева. Тот невозмутимо наблюдал за сумятицей, рядом стояли два его ливрейных лакея, вооруженных и беспокойно озирающихся по сторонам.
– Может быть, вы согласитесь подняться вместе со мной на борт, ваше высочество, – предложил князю Лонгстафф, стараясь перекричать шум беснующейся толпы.
Он понимал, что, если с Сергеевым что-нибудь случится, это может вырасти в международный инцидент, который даст царю превосходный предлог направить в китайские воды военные корабли и солдат в качестве ответной меры. А этого, черт возьми, нельзя допустить ни в коем случае, сказал он себе.
– Существует только один язык, на котором можно говорить с этой падалью. Вы полагаете, ваша демократия здесь уместна?
– Разумеется. Нужно лишь дать им время, ну? – небрежно ответил Лонгстафф. – Давайте пройдем на корабль. Нам повезло, сегодня приятный вечер.
Один из русских слуг начал что-то говорить Сергееву, который в ответ лишь посмотрел на него. Слуга побледнел и умолк.
– Как вам угодно, ваше превосходительство, – ответил Сергеев, не желая уступать Лонгстаффу в его явном презрении к толпе. – Только я думаю, нам следует подождать тайпана. – Он достал из кармана табакерку и предложил ее англичанину, с удовлетворением отметив, что его пальцы при этом не дрожали.
– Благодарю вас. – Лонгстафф взял понюшку. – Скверно все это, черт меня побери! – Он подошел к Струану. – Какого дьявола, Дирк, что это на них нашло?
– Приказ мандаринов, можете не сомневаться. Такой толпы раньше никогда не было. Никогда. Нам лучше поспешить к лорчам.
Струан следил за площадью. Последний из торговцев сел на корабль. Не было видно только Брока. Горт со своими людьми все так же охранял двери фактории Броков, расположенной с восточной стороны, и Струан пришел в ярость, увидев, что Горт стреляет в толпу, которая грабила факторию американцев и не угрожала ему непосредственно.
Он испытывал искушение отдать приказ о немедленном отступлении, а потом, в сумятице, поднять мушкет и пристрелить Горта. Он знал, что в таком шуме и суматохе его никто не заметит. Это избавило бы его от еще одного убийства в будущем. Но Струан не стал стрелять. Он хотел получить полное удовольствие, увидев ужас в глазах Горта в тот миг, когда он действительно убьет его.
Севшие на лорчи торговцы торопливо отчаливали, и уже многие суда вышли на середину реки. Толпа по-прежнему странно игнорировала их.
Над факторией Купера – Тиллмана клубился дым. Но вот налетел порыв ветра, все здание разом вспыхнуло, как свеча, и языки пламени принялись лизать ночную тьму.
