Струан увидел, как из своей фактории выскочил Брок. В одной руке он держал мушкет, в другой – саблю, карманы его сюртука, набитые бумагами, оттопыривались. Его старший клерк Алмейда побежал впереди него к лорче, согнувшись под тяжестью конторских книг, Брок и Горт со своими людьми прикрывали его. В этот момент еще одна толпа, смяв солдат, прорвалась на площадь с востока, и Струан понял, что пора уносить ноги.
– Все на корабль! – прорычал он, устремляясь к воротам парка. Вдруг он остановился как вкопанный: Сергеев прислонился спиной к стене с пистолетом в одной руке и рапирой в другой. Лонгстафф стоял рядом с ним.
– Пора удирать! – крикнул он, покрывая шум.
Сергеев рассмеялся:
– В какую сторону?
Раздался оглушительный взрыв – пламя добралось до арсенала американцев, – и здание американской фактории рухнуло, забросав толпу горящими обломками, которые одних убили и многих покалечили. Знамена триад пересекли Хог-стрит, за ними следовала неистовая толпа грабителей, которая одну за другой захлестнула восточные фактории. Струан уже выбежал за ворота, когда вдруг вспомнил о Кулуме. Он крикнул своим людям, чтобы они прикрыли его, и бросился назад.
– Кулум! Кулум!
Кулум появился на лестнице и запрыгал вниз по ступенькам.
– Я забыл кое-что, – на ходу бросил он отцу и помчался к лорче.
Сергеев и Лонгстафф все еще ждали у ворот вместе с людьми Струана. Третья толпа, хлынув через площадь и набросившись на соседнюю факторию, отрезала им путь к отступлению. Струан показал на стену, и они перелезли через нее. Кулум упал, но Струан помог ему подняться, и вместе они побежали к лорчам. Сергеев и Лонгстафф не отставали.
Толпа дала им пройти, но, как только они двинулись через площадь, открыв дорогу к фактории, ее вожаки ринулись в парк, у многих в руках были факелы. И они набросились на Благородный Дом.
Теперь уже бо́льшая часть факторий была объята пламенем, где-то с тяжелым вздохом провалилась крыша, и новый огненный дождь обрушился на тысячи людей, собравшихся на площади.
Брок стоял на главной палубе своей лорчи, безжалостно понукая команду. Все его матросы были вооружены, пушки смотрели в сторону берега.
Со своего места на юте Горт видел, как отдали носовой и кормовой швартовы. Когда лорча начала медленно отходить от причала, он схватил мушкет, прицелился в китайцев, теснившихся в дверях их фактории, и выстрелил. Он увидел, как один человек упал, и губы его изогнулись в дьявольской усмешке. Горт взял другой мушкет и в этот момент заметил Струана и остальных – они прорывались к своей лорче, круша китайцев, наседавших и спереди, и сзади. Он огляделся и, убедившись, что на него никто не смотрит, тщательно прицелился. Струан находился между Кулумом и Сергеевым, Лонгстафф – чуть сбоку. Горт нажал на курок.
Сергеев крутанулся на бегу и с размаху врезался в землю.
Горт схватил третий мушкет, но на ют ринулся Брок.
– Давай на нос, встанешь у носовой пушки! – крикнул он сыну. – Не стрелять, пока я не дам команды! – Он подтолкнул Горта вперед и зарычал на матросов: – Переложить руль, клянусь Господом! Отдать рифы, все паруса – хоу! – Он взглянул на берег: Струан и Лонгстафф склонились над Сергеевым, Кулум стоял рядом, толпа китайцев стремительно надвигалась на них. Брок схватил мушкет, который Горт уронил на палубу, прицелился и выстрелил. Вожак китайцев упал, и толпа остановилась. Струан взвалил Сергеева на плечо.
– Стреляйте поверх голов! – приказал он.
Его люди растянулись в линию, прикрывая его своими телами, и дали залп в упор. Те китайцы, что были впереди, отпрянули, задние продолжали рваться вперед. Возникла давка, в толпе раздались истошные выкрики, тем временем Струан и его люди успели благополучно добраться до цели.
Маусс ждал их на причале рядом с лорчей, неподалеку от него стоял тот самый новообращенный китаец, который не так давно привлек внимание Струана. Оба были вооружены. Маусс держал в одной руке Библию, в другой абордажную саблю и кричал:
– Славен будь, Господи, и прости этих несчастных грешников!
Его клинок со свистом рассек воздух, и толпа попятилась.
Когда все были на борту и лорча вышла на стремнину, они оглянулись назад.
Все поселение было в огне. Танцующие языки пламени, клубы дыма, леденящие кровь вопли – все слилось в одну картину ада.
Лонгстафф стоял на коленях рядом с Сергеевым, которого положили на квартердеке. Струан поспешил к ним.
– Беги на нос! – прогремел он на ходу Мауссу. – Встань там впередсмотрящим.
