Сергеев, с белым как мел лицом, держался рукой за пах с правой стороны. Из-под пальцев сочилась кровь. Его телохранители, стуча зубами, подвывали от ужаса. Струан оттолкнул их в сторону и разорвал спереди брюки Сергеева. Потом распорол ножом и снял одну штанину. Мушкетная пуля оставила глубокую косую царапину внизу живота, на долю дюйма выше детородного органа, и проникла в правое бедро. Кровь текла обильно, но не толчками. Струан возблагодарил Бога за то, что пуля не угодила в живот, как он опасался. Он перевернул Сергеева, и русский издал горлом сдавленный стон. Сзади на бедре зияла кровавая рваная дыра, отмечавшая то место, где вышла пуля. Струан осторожно прозондировал рану и извлек оттуда маленький кусочек раздробленной кости.
– Принеси одеяла, бренди и жаровню, – резко бросил он матросу. – Ваше высочество, вы можете пошевелить правой ногой?
Сергеев попробовал чуть-чуть передвинуть ее и сморщился от боли, но нога подчинилась.
– Думаю, бедро ваше в порядке, дружище. А пока – лежите, не двигайтесь.
Когда принесли одеяла, он укутал в них великого князя и помог ему устроиться удобнее на сиденье позади рулевого. Потом дал ему бренди.
Вскоре принесли жаровню. Струан обнажил рану и щедро полил ее из бутылки. Потом нагрел свой нож, воткнув его в уголья жаровни.
– Держите его, Уилл! Кулум, ну-ка помоги нам. – Они опустились на колени: Лонгстафф в ногах, Кулум рядом с головой.
Струан поднес раскаленное докрасна лезвие к ране, бренди вспыхнуло, и Сергеев потерял сознание. Струан прижег рану спереди и быстро прошел глубже, торопясь закончить, прежде чем Сергеев придет в себя. Потом перевернул князя и занялся выходным отверстием. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Лонгстафф отвернулся, и его вырвало, но Кулум продолжал держать князя и помогать отцу, и Лонгстафф заставил себя опять повернуть голову.
Струан заново накалил нож, вылил еще бренди на рану и глубоко и тщательно прижег ее. От тяжелого запаха у него разболелась голова, с подбородка капал пот, но руки двигались уверенно, и он знал, что если сделает прижигание недостаточно тщательно, то рана нагноится, и тогда Сергеев обязательно умрет.
Да, с такой раной умерли бы девять человек из десяти.
Вскоре операция закончилась.
Он перевязал Сергеева и сполоснул свой рот бренди; коньячные пары прогнали запах крови и горелого мяса. Затем он сделал большой глоток и посмотрел на русского. Лицо князя было серым и безжизненным.
– Теперь он в руках своего собственного йосса, – сказал он. – Ты в порядке, Кулум?
– Да. Кажется, да.
– Ступай вниз. Распорядись насчет горячего рома для всех матросов. Проверь наши запасы. Ты теперь номер второй на борту. Разберись, кто есть кто на судне, у нас тут люди из других компаний.
Кулум покинул ют.
Оба русских слуги стояли на коленях рядом с Сергеевым. Один из них тронул Струана за руку и что-то сбивчиво проговорил, благодарно глядя на него. Струан знаком приказал им оставаться подле своего господина.
Он устало потянулся, положил руку на плечо Лонгстаффа, отвел его в сторону и наклонился к самому его уху:
– Вы видели у китайцев мушкеты?
Лонгстафф покачал головой:
– Ни одного.
– И я тоже, – сказал Струан.
– Выстрелы там раздавались повсюду. – Лонгстафф побледнел и выглядел крайне озабоченным. – Видимо, один из тех несчастных случаев, которые неизбежны в такой суматохе.
Струан помолчал несколько секунд, а затем спросил:
– Если он умрет, нас ждут большие неприятности, а?
– Будем надеяться, что этого не случится, Дирк. – Лонгстафф закусил губу. – Я немедленно поставлю министра иностранных дел в известность об этом происшествии. Нужно будет провести расследование. – Лонгстафф бросил взгляд на посеревшее, как у трупа, лицо. Дыхание Сергеева было частым и неглубоким. – Чертовски некстати все это, ну?
– Судя по расположению раны и по тому, где он стоял перед тем, как упасть, не приходится сомневаться, что пуля была выпущена из нашего мушкета.
– Это был самый обыкновенный несчастный случай.
– Верно. Но пуля могла быть и направлена.
– Невозможно. Кому придет в голову убивать его?
– Кому придет в голову убивать вас? Или Кулума? Или, может быть, меня? Мы все держались очень тесной группой.
– Кому?
– У меня здесь врагов не меньше десятка.
– Брок не стал бы хладнокровно стрелять в вас из-за угла.
– Я этого и не говорил. Назначьте награду за информацию. Возможно, кто-нибудь что-то видел.
Вместе они посмотрели на поселение. Теперь оно осталось далеко за кормой: лишь дым и пламя над крышами Кантона указывали то место, где оно находилось.
– Это безумие – грабить и разрушать все подобным образом. Раньше никогда такого не было. Зачем им понадобилось это делать? Зачем? – говорил Лонгстафф.
– Я не знаю.
– Сразу же после прибытия на Гонконг мы отправимся на север – на этот раз прямо к воротам Пекина, клянусь Богом! Император очень и очень пожалеет, что отдал такой приказ.
– Да. Но сначала вы снарядите экспедицию против Кантона. Немедленно.
– Но это же пустая трата времени!
