Рычащий вал сомкнулся кольцом у основания крепостных стен, и вниз полетели камни и бревна, заготовленные защитниками на случай штурма. Цепляясь кривыми когтями и оставляя выщерблены на старом камне, оокари ринулись вверх. На таком расстоянии лучники уже почти не промахивались, да и демоны больше не могли уклоняться так, как они делали это раньше. Первые тела чудовищ, пробитые сталью и сметенные тяжестью сброшенных грузов, полетели вниз, ломая себе хребты и кости, совсем как обычные смертные. Хриплый рык, несущийся со всех сторон, то и дело разбавлялся предсмертным визгом, и на какое-то мгновение в душе у Ойра вновь встрепенулась надежда.
Однако продлилось это чувство не долго. Оокари были слишком быстры, и крики из дальней "южной" башни, раздавшиеся всего через несколько секунд, подтвердили, что демоны уже прорвались. Лучник у крайней бойницы почти целиком высунулся наружу, выпуская стрелу прямо в оскаленную пасть приближающегося чудовища, и радостно успел отметить, как расширились звериные глаза захлебнувшегося кровью создания. В следующее мгновение короткий прямой клинок, испокон веков зовущийся жителями гор "клык оокари", пронзил человека, без труда пробив насквозь доспех из сплетенных полос дубленой кожи. Оттолкнув обмякшее тело, в башню через узкую щель с поражающей гибкостью протиснулась рослая тварь в тяжелом доспехе.
Командир гарнизона, чей обоюдоострый меч уже давно покинул ножны, встал на пути у демона, широким выпадом отбрасывая клинок противника в сторону, и открывая того для атаки с фланга, чем не замедлили воспользоваться юный Бенчи. Мощный колющий удар офицера пришелся в стык железных пластин, налегающих друг на друга, но к немалому удивлению юнь добрая имперская сталь лишь бессильно скрипнула, так и не сумев отыскать слабого места во вражеской броне. Хрипло рыкнув, оокари рванул левой лапой рукоять второго меча, торчащего из-за плеча чудовища, и наотмашь полоснул Бенчи по лицу. Отпихнув Ойра от себя с нечеловеческой силой, демон окончательно развернулся ко все еще стоявшему на ногах офицеру и, пользуясь тем, что в узком пространстве некому было ему помешать, вонзил парню в грудь оба "клыка". Клинок со звоном выпал из ладони Бенчи, но в последнее мгновение пошатнувшийся юнь вдруг резко сжал мертвой хваткой лапы оокари, не давая тому выдернуть свое оружие из ран офицера. Рыкнувший демон дернул с удвоенной силой, но, поняв всю бесполезность своих попыток и видя суровую решимость, застывшую в глазах умирающего человека, просто яростно вцепился своими кривыми клыками в бледное лицо бесстрашного юноши. В это мгновение меч Кая Ойра снес лобастую голову с плеч. Кровь у оокари оказалась темной, практически черной, и очень горячей. Тела человека и демона повалились одно на другое, уже навечно замирая в смертельных объятьях.
- Отходим! - приказал командир, уже слыша, как снаружи карабкаются по стенам башни новые порождения горных ночей.
Выскочив на галерею, Кай бросил быстрый взгляд во двор и лишь стиснул зубы от бессильной злости. Оокари уже сновали по всей территории крепости, добивая остатки сопротивления и дорезая раненых. Из выломанных дверей гарнизонного штаба с шумом вывалился один из демонов с почти начисто снесенной нижней челюстью и, харкая кровью, повалился на каменные плиты. Следом за тварью из дверного проема появился распорядитель Вэнг. На левом плече у чиновника зияла глубокая рана, ключица явна была раздроблена, а некогда синий каймон свисал кровавыми лохмами. Однако в правой руке Рёсю по-прежнему крепко сжимал цзун-хэ, а его сузившиеся глаза не видели сейчас перед собой ничего кроме противника, все еще пытавшегося подняться на задние лапы. Что случилось дальше, Кай так и не узнал. Два оокари, выскочившие на галерею, заставили Ойра и уцелевших солдат вновь вступить в бой.
Короткая схватка завершилась пугающе быстро. И лишь когда миновала невообразимо долгая секунда, командир павшей крепости осознал, что остался единственным, кто все еще стоит на ногах. Рядом замерли тела нескольких демонов, но сражение за Бхактру, оказавшееся самым коротким за всю немалую жизнь Ойра, уже завершилось. Обводя опустевшим взглядом панораму недавнего поля боя, Кай отчетливо почувствовал, кроме душившей его ярости, еще и тихую странную грусть. Нет, не так ему виделся конец своей службы. Смерть в битве или в собственной постели не страшили его, но поражение... Задача, возложенная на него Нефритовым престолом, оказалась не выполнена. Возможно, гонцы успеют донести тревожные вести до Фуо-сэн, но ни тайпэн Гкень, ни кто-либо иной даже не представляет себе, с чем именно им придется столкнуться, когда они двинутся к Бхактре. Вряд ли кто-то возложит вину за это на Кая Ойра, но ему было достаточно и собственных обвинений.
