Тающие тени прошлого (СИ) полностью

      Обомлевшего канцлера тут же увели, а император, глянув на побелевшего начальника Cлужбы безопасности, ласково проговорил:

      – А ты, милый мой, крутись ужом на сковородке, чтобы не висеть рядом с ним.

      Лорд Крэйг рухнул на колени, принимая позу покорности, и истово проговорил:

      – Клянусь, мой государь, я выполню любой ваш приказ.

      – Не сомневаюсь. Найди остальных детей моего покойного кузена и привези сюда. Узнай, кто их выдал и насколько канцлер мог претендовать на трон. Время пошло! – рявкнул император.

      Крэйг похолодел. Этот жесткий, умный, проницательный человек нисколько не напоминал прежнего, жестокого и глупого.

      «Не к добру, – мелькнула мысль у Крэйга, – хотя как сказать, может и выведет империю из болота?»

***

Холодный расчет вместо гнева и спеси,

Ведь это твой мир и реалий, и снов.

О, как бы уйти от интриги и лести

Почуявших выгоду смерти врагов!

      Император сидел в удобном кресле в пыточной и смотрел, как изгибается на дыбе тело бывшего канцлера. Скулящий вой не прекращался ни на минуту. Костя поморщился – он не терпел лишних страданий, но как бывший офицер понимал – необходимо добыть информацию. Пора уже было прекратить поджаривание пяток и начать задавать вопросы. А их было много. Слишком много. И уже через полцикла император получил все ответы на них.

      Канцлер был сыном одного из омег императорского дома. Хоть при формировании кокона стараются делать упор на альфу, наследника, и бет, помощников для него, – порой случается сбой и рождается омега. Очень редко их отдают замуж в нужные Дома. По закону дети таких омег являются наследниками третьей ступени, если уж совсем никого не останется. Вот канцлер и старался. Император нахмурился, обдумывая ситуацию, и кивнул писцу.

      – Показания записать все, удели внимание тому, сколько вреда принес канцлер. Скольких он приказал убить и сколько подстроил несчастных случаев. Мне нужно полное описание его вредительства. Пытки продолжать, но не калеча: на казнь он должен придти своими ногами.

***

      Костя стремительно вошел в свой кабинет и стукнул по звонку на столе.

      – Принесите все указы, которые я подписал ранее, – отрывисто сказал он секретарю и подошел к окну.

      Пока Косте не нравилось то, что он увидел. Глупость императора подвела страну к краху, а канцлер толкал ее в пропасть еще сильнее. Секретарь с поклоном положил на стол стопку документов и замер в почтительной позе. Костя мельком глянул на него и тут понял, что перед ним альфа. В ошейнике раба. С клеймом на плече. На месте секретаря, где мог бы справиться бета. Память услужливо подсказала, что это бывший лорд Раэль, бывший глава Дома Лис, бывший председатель Совета, бывший супруг… все бывший. Императору приглянулся омега лорда, а на отказ предоставить его в качестве официального фаворита Раэль был лишен всего, переведен в статус раба личным указом, клеймен и приставлен секретарем. Омегу же отправили в императорский гарем, где он был жестоко изнасилован в первый же вечер. Впрочем, получив желаемое, Эрмиэль быстро охладел и в последнее время омегу не трогал, что не мешало издеваться над его альфой.

      До самого вечера император просматривал свои же указы, откладывая те, что вызывали сомнения. А таких было большинство. Вот почему с кочевниками до сих пор не заключен мирный договор, а под указом о предоставлении льгот богатейшему торговому Дому уже стоит его подпись? Хорошо еще печать Совета не поставлена, а значит, пока закон силы не имеет. И так во всем. То, что направлено на усиление влияния отдельных Домов, подписывалось в первую очередь, а действительно нужные, например, о новых правилах межевания или поддержке ветеранов армии, годами пылились на столе.

      Костя быстро рассортировал неподписанные указы, отложил те, что нужно проверить, те, что следует подписать быстрее, и те, что подписывать не стоит вообще. На некоторых поставил знак вопроса. И снова покрутил в пальцах стило. Все было запущено настолько, что становилось страшно. К тому же настораживали огромные суммы, идущие на содержание двора.

      Он снова взял досье на своего младшего. Судя по всему, его не готовили к роли императорского инкубатора. Зато хорошо обучали быть достойным омегой, управлять собственным маленьким хозяйством.

      Раэль наблюдал за действиями императора, все больше недоумевая. Никогда раньше этого не было. Ленивый правитель не желал работать, любимыми развлечениями были пытки, охота и посещение гарема. А теперь его как будто подменили. Грамотные вопросы приводили в недоумение, а попытка разобраться вызывала странное чувство – желание помочь. И это ненавистному императору, которому он служил только потому, что иначе убьют любимого, пусть уже не принадлежащего ему. Ведь рабу не положено иметь супруга.

      Костя потянулся, с удивлением заметив, что уже стемнело. Желудок настойчиво намекал на ужин, а спину и плечи ломило от напряжения.

      – Массаж бы, – мечтательно протянул он, – интересно, а те мальчики из ванной умеют его делать? Все, хватит на сегодня.

      Император решительно встал и глянул на секретаря.

      – Передай моему супругу, что ужинать мы будем вместе, и можешь сегодня отдыхать.

      И ушел, провожаемый недоуменным взглядом Раэля.

***

      Лилль нервничал, сидя на диванчике и ожидая своего альфу. Прошло уже несколько дней, как он очнулся, но до сих пор ни разу не наказал. Более того, старший даже не каждую ночь брал его на ложе. Да и к соитию готовил теперь долго и с нежностью. Вчера Лилль даже смог кончить – редкий случай для него.

      Мальчик снова глянул в сторону двери. Вот бы альфа пришел попозже и сразу лег спать! Но надеждам не суждено было сбыться, и вскоре супруги уже сидели за накрытым столом. Лилль ел осторожно, маленькими кусочками, привыкнув к тому, что он не должен наедаться досыта.

      – Ешь больше, – недовольно проговорил Костя, – что ты как неродной?

      И поморщился, увидев, как торопливо схватил кусок мяса младший. Поведение мальчика начинало напрягать. Постоянный страх и боязнь сделать что-то не так накладывали свой отпечаток на поступки омеги, а желание угодить альфе вообще выбивало из колеи. Эта покорность раздражала, гордость будущего создателя и родителя отсутствовала напрочь. Похоже, это было почти повсеместным явлением. Император повел уставшими плечами, мечтая, чтобы кто-нибудь размял их.

      – Вы устали, мой господин, – прошептал омега, – вам помочь? Я немного умею…

      – Да, пожалуйста, Лилли, – кивнул Костя, подставляясь под нежные руки супруга, – дела империи в плачевном состоянии. А тут еще и в Императорском дворе полный бардак. Непонятно, куда уходят деньги, рабы работать не хотят, только под страхом наказания. Скажи, малыш, а ты мог бы разобраться с этим?

      – Не знаю, – совсем тихо проговорил Лилль, – меня учили заниматься домом, но не в таких масштабах.

      – Попробуй, хорошо? А я тебе в помощь вызову твоего оми. Про него говорят, что он образцово содержит дом.

      Оми, его оми будет здесь! О таком юный омега даже и не мечтал. Отец не посмеет отказать императору, а Лилль так соскучился по нежным рукам оми.

      – Спасибо, мой господин! – выдохнул мальчик.

      – Ну и славно. Пойдем спать. Я что-то устал.

      В постели Эрми подтянул к себе теплое тело мальчика, уткнулся в мягкие волосы и удовлетворенно вздохнул.

      – У тебя скоро течка, – проговорил он, – запах изменился.

      – Да, мой господин, – чуть кивнул Лилль.

      – Я хочу еще раз попытаться зачать дитя.

      – Да, мой господин, – голос мальчика дрогнул.

      Было страшно. Он помнил тянущую боль после оплодотворения и резкую, когда кокон выходил из его тела.

      – Только сначала тебя пусть осмотрит лекарь. Я не хочу повторения прошлой трагедии. Нам ведь нужны здоровые дети, да, малыш?

      – Да, мой господин.

      Император быстро уснул, а Лилль еще долго лежал, глядя в темноту. Если он понесет, то мечта о маленьком послаблении рухнет. Никто не позволит заниматься делами омеге, вынашивающему дитя императора. Может, завтра лекарь скажет, что для зачатия еще слишком рано?

      Но надеждам не суждено было сбыться. После осмотра Лиллю сказали, что в ближайшую течку он может понести. Лекарь стоял у стола, за которым расположились члены Большого Совета. Император постукивал стилом по поверхности, поглядывая на закутанную, согласно обычаю, в покрывало фигурку мужа. Эрми уже объявил об аресте канцлера по обвинению в государственной измене и успел резко пресечь шепотки альф, когда лекарь доложил о состоянии императорского супруга.

      – У младшего супруга все хорошо, государь. Он готов к зачатию.

      – Создание кокона не принесет вреда его здоровью?

      Император скользнул взглядом по младшему, напряженное тело которого, говорило о его страхе.

      – Создание – сложное дело, государь. Но все омеги способны к этому действию. Другое дело, что вашему супругу будет очень тяжело создать кокон в эту течку.

      – Почему?

      – Он слишком юн, государь. После прошлого выкидыша тело как следует не восстановилось. Но зачать и выносить здоровый плод он способен, другое дело, что его организму будет нанесен серьезный ущерб.

      – Какой?

      – Он может не пережить этого. Или сойдет с ума от боли.

      – Это не имеет значения, – проскрипел лорд Свинэль, занимающийся торговыми делами. Он уже знал, что император не подписал указ на новые льготы для некоторых гильдий, и потому злился, желая, как и прежде, поставить на место глупого мальчишку. – Дело омеги – рожать детей. Главная забота супруга императора – принести наследника и много бет для его поддержки

      Лилль все ниже опускал голову. Он так и знал, что его будут заставлять рожать раз за разом.

      – Нет, – спокойно ответил Костя.

      – Что? – выпучил глаза лорд Дариэль, распорядитель церемоний.

      – Нет, – повторил император, – мой супруг создаст кокон, только когда консилиум подтвердит, что он выносит дитя без ущерба для своего здоровья.

      – Но, государь! Он должен обеспечить империю наследником!

      – Мой супруг вам ничего не должен! Он понесет только тогда, когда поправится полностью. А пока Лилль займется внутренними делами двора, как и полагается хорошему замужнему омеге. А в помощь ему я приказываю привезти его оми. Тем более что во время беременности это будет особенно нужно.

      Члены совета молчали. Им казалось, что вместо привычного изнеженного мальчишки перед ними сидит жесткий правитель, какого давно не знала империя.

Часть 3

Как трудно в этом мире привыкать,

Что ты в ответе за страну другую.

Себя забыть и с ясностью понять,

Как не прожить чужую жизнь впустую…

Костя сидел у окна в мягком уютном кресле, не замечая, что уже довольно холодно, и он замерз. В голове теснились мысли, в основном матерные. Только что он закончил разбирать указы уже десятилетней давности и окончательно понял, что его, если можно так сказать предшественник, был на редкость тупой и циничной сволочью. Наворотил он дел изрядно, выправлять их еще долго, а помощи ждать неоткуда. Все нормальные умные альфы казнены или стали рабами, или бежали и попрятались, чтобы их не постигла эта участь. Достаточно было посмотреть на Раэля, раба и секретаря.

Кстати, с ним нужно было что-то делать. Умный же дрэнай, грех оставлять его рабом, когда можно найти более удачное применение. И омегу ему вернуть. Теперь-то императору он точно не нужен. Костя покосился на хрупкого мальчика, сидевшего здесь же на диване. Он держал в руках толстую книгу по истории империи и внимательно читал. Оказывается, такие книги омегам не дают, а Лилль всегда хотел почитать что-нибудь про путешествия. Незаметно младший супруг стал неотъемлемой частью его жизни. Они все чаще проводили время вместе, и Лилль уже не так боялся своего старшего.

Костя потянулся, поднялся и шагнул к кровати, скидывая на ходу халат.

- Ты еще долго? – он лежал на боку, опираясь на руку, и смотрел на супруга.

- Ой, простите… Я сейчас, мой господин, – вскинул голову мальчик. Заложил тонкой закладкой страницу и аккуратно положил ее на столик, – сейчас иду.

Тонкое тело прохладной змейкой скользнуло под покрывало, и младший с готовностью прильнул к супругу. Костя провел рукой по узкой спинке, пересчитал позвонки.

- Тебе нужно больше есть. Ты такой худой, как же кокон-то сформируешь? Опять дождешься выкидыша. Драть тебя, а некому и мне некогда, – лениво проговорил император, вспомнив поговорку своей бывшей родины.

- Нет, мой господин, – испуганно пробормотал мальчик, – я хорошо ем, я все сделаю, как нужно и наследника выношу… Только не наказывайте меня.

- Не буду, если не будешь сердить, – хмыкнул старший, сильнее прижимая Лилля.

Омега тихонько лежал под боком, стараясь почти не дышать. А что если старший решит его опять наказать? Лилль вспомнил, как плеть прохаживалась по спине и поежился. Нет, он будет стараться. Очень стараться.

В этот день у Эрми все не ладилось. Сначала он получил последние данные о состоянии казны, потом о долге империи перед банкирами торговой лиги Борлога, куда входили банки, торговые дома и концерны, потом о состоянии армии и Императорского флота, и на закуску ему доложили о готовящемся заговоре, который опять же спонсирует Борлог. Так что в спальню он пришел взвинченный до крайности. И первое, что он увидел, это осколки от разбитого кувшина и лужу вина на полу.

Лилль в тот вечер ощутил предвестники течки и, поспешив в ванную, чтобы привести себя в порядок до прихода супруга, зацепился за столик и уронил все, что там было. Золотой кубок упал на ногу и оставил синяк, а вот кувшин разбился вдребезги, да еще и фрукты рассыпались. Перепуганный мальчик срочно вызвал раба, и стал помогать собирать осколки и яблоки, ползая на коленях. Раб торопился не меньше Лилля, и они невольно касались друг друга руками, не замечая, как двусмысленно выглядят.

И конечно, первое что увидел Эрми, это его супруг на коленях перед рабом, хватающим его за руки.

Темное, мутное, злое поднялось из глубин памяти, и император, отшвырнув в сторону супруга, влепил кулаком в лицо раба. Юноша, одетый в одну набедренную повязку отлетел в сторону, проехав голой спиной по осколкам, и ударился головой в приступок камина.

- Что? Путаешься с рабами? – взревел Эрми, вздергивая Лилля вверх.

- Нет-нет-нет… - лепетал мальчик, даже не пытаясь прикрыться от неминуемых ударов.

Огромные полные слез глаза, трясущиеся губы, на мгновение остановили альфу, и он разжал руки. Лилль упал на колени, склоняясь перед супругом.

- Простите, мой господин, простите, я не хотел, он упал… простите…

- Тварь… - прошипел император, занося ногу для пинка, обрушил удар на беззащитного младшего.

Мальчик даже не вскрикнул, только вздрогнул, сжался сильнее.

Эрми пнул его еще раз и, рыкнув, шагнул к столику у окна, рывком открыл шкатулку, в руку привычно легла рукоять плети. Сжал и повернулся к супругу. Тот стоял на коленях, расстегивая трясущимися пальцами рубашку, потом стянул ее с плеч, подошел к стене и встал к ней лицом, упираясь в нее руками.

«Все, все… все…»

Перед глазами императора оказалась узкая спинка, покрытая шрамами, с выступающими лопатками и линией позвоночника. Безропотная покорность мальчика отрезвила Костю, и он медленно опустил уже поднятую плеть. Осознание того, что чуть не натворил, нахлынуло на альфу: он опять собственными руками сломал все, что сумел сделать за последнее время. Как младший будет ему доверять, если он не выслушав, накинулся с побоями? Костя повернул лицом к себе омегу и выдохнул:

- Говори…

«Небо… не надо… скорей бы уж…», - губы мальчика тряслись, когда он старательно проговаривал слова покаяния.

- Простите, мой господин. Я поспешил… он упал и разбился… я не хотел… я… простите…

Император слушал и понимал, что ничего не понимает.

- Кто упал? – недоуменно проговорил он. – Раб?

- Столик. Кувшин разбился, и вино… оно разлилось, и энзима рассыпалась. А кубок просто упал… простите… я виноват… - мальчик говорил все тише и тише, опуская голову. Он даже не понял, что супруг заподозрил его в измене

Эрми оглянулся и увидел лужу вина, осколки, рассыпанные фрукты. Кровавые полосы по полу. Раб, лежащий без сознания у камина. Кучка стекла, собранная возле кресла.

- Рррррэгл… - рыкнул император, до которого, наконец, дошло. Он рывком притянул к себе младшего, прижимая к себе, – прости, малыш… прости меня…

- Мой господин, – губы мальчика прыгали, – я виноват… только… не сильно, прошу вас, не сильно.

- Что ты? О чем?

- Прошу вас… не надо слишком сильно.

- Что сильно?

- Не надо сильно бить… пожалуйста… у меня началась течка…

Император понял, что хочет сказать ему супруг и, подняв его вверх, притянул, впиваясь поцелуем.

Он целовал сомкнутые ресницы, снимал со щек соленые капли и шептал:

- Не плачь, малыш. Я не буду тебя наказывать. Не плачь!

Эрми потянул младшего на кровать, когда позади раздался чуть слышный стон.

- Вот рыгл! – ругнулся альфа, оглядываясь.

Мальчишка-раб пытался подняться, падая и скользя рукой по крови и вину, и император, оставив супруга, шагнул к нему. Поднял и повернул к себе спиной. Зрелище было страшным. Покрытая кровью, вспоротыми ранами, в которых застряли осколки, рубцами от кнута и ожогов, спина ужасала.

- Кто ж тебя так? – пробормотал император.

- Вы, мой господин, – прошептал Лилль, решивший, что вопрос к нему.

- Я?!! – император в ужасе глянул на супруга и перевел взгляд на раба. Тот уже стоял на коленях, склонив голову и выгнув под удар спину.

– Так и стой! – приказал Эрми и открыл дверь. - Срочно лекаря с помощником!

Личный лекарь омеги, лэр Дарик, торопливо шел к покоям. Давно его не вызывали и старик уже надеялся, что и не будет, казалось император стал мягче к своему супругу. Но зрелище, представшее перед ним, напоминало прежние времена. Обнаженный по пояс омега с огромным синяком на ребрах и раб в крови и на коленях. Плеть на кровати, император в ярости. Как это было знакомо!

- Государь? – поклонился лэр.

- Осмотри моего супруга, – неохотно проговорил Эрми, и добавил, – потом раба.

Дарик осторожно повернул Лилля и провел кончиками пальцев по ребрам.

- Так больно?

- Нет, – пугливо покосился на мужа мальчик, – я сам виноват.

- Малыш, у тебя могут быть сломаны ребра, – негромко проговорил император, – скажи правду.

Мальчик всхлипнул и прошептал:

- Немного больно. Вот здесь, – показал он.

- Явных следов перелома нет, – озабоченно бормотал лекарь, – ушиб. Я приложу лед и принесу мазь. Пусть раб втирает каждый час, пока лорд Лилль не уснет.

- Я сам буду смазывать супруга, – недовольно ответил император.

Лекарь только поклонился и пошел осмотреть раба.

- Здесь много работы, государь. Позвольте, я уведу его в лекарскую и сделаю все там.

- Забирай. Два дня на лечение, потом на работу, – кивнул император, – и пусть здесь уберут, наконец!

Спустя полцикла в покоях был наведен порядок, раба увели, на столик поставили ужин, а юный супруг императора, закутанный в халат, сидел на руках мужа и ел кусочки фруктов из его рук. Идиллия, если бы не зажатое от страха тело, осторожные движения губ младшего, испуг в его глазах.

- Лекарь сказал, что ты можешь понести. Но мы подождем, пока ты окрепнешь.

Костя сам не понимал, почему этого мальчика хотелось уберечь от всех невзгод. Он с нежностью, которой сам от себя не ждал, провел рукой по пушистому пепельному шелку волос.

- Я очень тебя хочу малыш, но если возьму, ты понесешь.

- Я могу ртом, господин, – тихо предложил омега.

Император кивнул и осторожно направил голову мужа вниз. Желание было настолько сильным, а запах и ласки младшего такими возбуждающими, что он не продержался долго. Благодарно поцеловал Лилля, чувствуя свой вкус на его губах, и коснулся члена супруга. Несколько нежных уверенных движений и младший возбудился. Небольшой, аккуратный ствол гордо стоял, чуть покачиваясь от дыхания. Император покосился на супруга, и стал осторожно водить рукой, чуть сжимая и оглаживая головку большим пальцем. Мальчик всхлипывал и метался под руками мужа, потом вдруг выгнулся и, пискнув, кончил, брызнув спермой на животик и руку старшего. Открыл осоловелые глаза, когда император, чуть усмехаясь, протирал следы страсти.

- Ой, – прошептал мальчик, покраснев от неожиданности, – я сейчас, господин!

- Лежи, я все убрал, – Эрми подтянул его к себе и, почти засыпая, добавил, – спи.

Проснулся Лилль от поцелуя. Распахнул глаза и зажмурился. Так необычно показалась смешливое внимание старшего супруга.

- Подъем, малыш, – Эрми чмокнул мальчишку в кончик носа, – сегодня ты идешь со мной и помогаешь разобраться, куда уходят деньги. Подумать только на содержание конюшни больше полумиллиона кредитов в год! Там что копыта золотые?

Лилль представил однорогов с золотыми копытами и рогом и, неожиданно для себя, фыркнул.

- Что? – шутливо возмутился император. – Нет, ну правда, не понимаю я…

- Это, наверное, на сбрую столько тратится.

- Ага, на уздечки, седла и что там еще нужно для них, не знаю, – усмехнулся Эрми и пощекотал младшего, хотелось дурачиться, а еще хотелось расшевелить, вытащить из скорлупы.

- Однороги императорской конюшни должны выглядеть безупречно. Каждый лорд тратит на однорогов много. Это… ну как престиж.

Костя внимательно слушал мальчика и, кажется, начинал немного понимать. Младшим супругом хвастаться, видимо, не принято. И, правда, зачем хвастать инкубатором? Дети тоже расходный товар - заключить выгодный брак, отправить в престижную академию бету или дельту, подобрать им хорошее место дальнейшей службы. Не более. Флайеры только средства передвижения, да и то не у всех. А вот однороги – вопрос престижа, то, чем хвалятся друг перед другом, сравнивая стать, породу и убранство. Он припомнил тонконогих изящных созданий очень похожих на единорогов из сказок его прежней жизни. Неизвестно, чем питались легендарные существа, а здесь однороги были хищниками. В памяти мелькнуло – бешеная скачка, ветер в лицо, удовольствие от погони.

И дичь. Раб, приговоренный к смерти. Клыки, рвущие тело, кровь, хруст костей, крик умирающего. Императора замутило. Хорошее настроение, как ветром сдуло.

Он резко сел, откидывая покрывало и поморщился, заметив, как сжался супруг.

- Скажи, а ты умеешь ездить на однорогах?

- Нет, господин, – помотал головой мальчик, – омег этому не учат.

- А чему учат? – заинтересовался Костя.

- Послушанию, как доставить удовольствие старшему супругу, как ухаживать за ребенком, танцам, пению, игре на кифаре…

- Кифара это музыкальный инструмент? – перебил Костя мужа.

- Да, господин. Потом вышивке, как вести хозяйственные книги. Для этого письму, чтению и счету.

- И все?

- Да, господин. Еще иногда рисованию.

- Понятно. А ты умеешь все это делать?

- Не все. Я плохо пою и играю на кифаре. И рисовать у меня не получается. Я… совсем бесполезный, – последние слова мальчик прошептал, уткнувшись взглядом в колени.

- Вот еще! – фыркнул император. – Ты мой нежный, ласковый и умненький. Тебя бы еще обучить, цены бы тебе не было!

Мальчик еще ниже опустил голову. Он не понимал, за что старший смеется над ним. Он так старается, а все получается хуже и хуже.

- Так, – Костя встал, стянул супруга с кровати и, заглянув в глаза, проговорил, – сейчас в душ, потом в кабинет. Там я посмотрю, что ты знаешь, и мы вместе решим, чему ты будешь учиться. В империи такой бардак, я один не справлюсь. А доверять пока могу только тебе.

У него мелькнула какая-то мысль, и император замер, ухватив ее за кончик. Раэль, альфа – секретарь, за все время совместной работы, показавший себя умным и знающим. Было бы хорошо привлечь его на свою сторону. Прежнему императору такие не были нужны, а вот нынешнему – как раз. И начать следует с его омеги.

- Так, совместный поход в кабинет откладывается, – император отстранил супруга, – ты идешь завтракать и только потом в мой кабинет. Если меня не будет, подожди. Я постараюсь долго не задерживаться.

Он коснулся губами лба мальчика и вышел.

Раэль привычно ждал у дверей кабинета. Император окинул его взглядом, отметил неплохую физическую подготовку и, с неудовольствием, свежие следы порки.

- За что тебя выпороли?

- Вы приказали делать это каждые десять дней, государь.

- Я?! – Костя даже остановился. – Когда?

- Полгода назад, государь, – бесстрастно ответил Раэль.

- Вот… рыгл… как это отменить?

- Просто приказать надсмотрщику, государь.

- Хм… ладно, приведешь его позже. А пока… пойдем, прогуляемся.

«Прогуляемся?» - Раэль чуть не споткнулся.

Прогулка закончилась неожиданно. Только увидев двери, ведущие в императорский гарем, Раэль подавил желание бежать отсюда, невзирая на последствия. Он, с трудом сохранял бесстрастное выражение на лице, боясь и мечтая увидеть снова младшего мужа.

Переполох внеплановый приход императора вызвал знатный. Евнухи грузной трусцой бегали по коридорам, покрикивая на обитателей, наложники торопливо приводили себя в порядок. А Раэль искал глазами только одного. И не находил. Его младшего не было!

Император неторопливо проходил по длинному коридору, по обе стороны которого находились ниши для наложников. Костя осматривал небольшие комнаты с низкими ложами, заваленными подушечками. Зеркало и столик у стены, сундук, коврик и маленькое окошко вверху, закрытое узорчатой решеткой. Наложники, стоявшие на коленях, с широко раздвинутыми коленями. Руки на бедрах, лицо поднято, глаза вниз.

Поза была откровенная, и Косте не понравилась. Ему вообще все здесь не нравилось. И обнаженные тела юных мальчиков, и ошейники на них, и следы жестокого обращения. Император заметил, что некоторые ячейки пусты и оглянулся на евнухов. На глаза попался Раэль, бледный с закушенной губой и сжатыми кулаками.

- А где остальные? – император требовательно смотрел на евнухов.

- Ээээ... – проблеял, наконец, один из них, – некоторые наказаны.

- Вот как? И кто приказал? Если я последний месяц почти отсутствовал?

- Ээээ… приказ главного евнуха.

Император рыкнул. Никто не мог наказывать наложников, кроме него.

- Где? – голос Кости был тихим, но почему-то евнухам захотелось исчезнуть. А учитывая пристрастия императора и то, в каком состоянии порой возвращались мальчики после проведенной с ним ночи, очень быстро и очень далеко.

Перед Костей распахнули неприметную дверь в конце коридора и показали огромную комнату, заполненную приспособлениями из цикла «мечта садиста». Вдоль одной из стен располагались клетки, в которых лежали, скорчившись несколько человек.

- Достать!

Евнухи торопливо кинулись к клеткам, вытаскивая наказанных. От долгого нахождения в одной позе стоять они самостоятельно не могли и только пытались подняться хотя бы на колени.

Император снова глянул на секретаря. Тот стоял, сжав зубы, прикипев взглядом к хрупкому омеге. Светлые, почти белые волосы свешивались неопрятными прядями на лицо, тонкие руки ощутимо дрожали.

- Поднимите, – император кивнул на омегу, кстати, единственного среди дельт.

Пара евнухов услужливо подхватили юношу и поставили на ноги. Эрми осмотрел его со всех сторон. Худой, настолько, что, кажется, косточки порвут кожу. Уже не мальчик, скорее молодой мужчина, светлые голубые глаза, красивая линия губ. Изящно очерченные крылья тонкого носа.

- Хорош… - протянул император, – за что его наказали?

- Отказался есть, господин, – услужливо проговорили сзади.

Император резко повернулся. Тучный бета, с масляным взглядом, угодливо склонился перед государем. Костя на секунду задумался, показалось ему насмешка во взгляде или нет? Решил не заморачиваться и действовать по обстоятельствам.

- Значит, отказался есть, – протянул он, снова глядя на омегу, – что так? Не захотел быть подстилкой императора?

- Я просто… хотел умереть, – прошелестело в ответ.

- Что ж не умер? – насмешливо спросил Костя, ну не любил он самоубийц.

- Не дали… - голос совсем затих, и голова омеги упала на грудь.

- А ты, значит, возомнил себя вершителем судеб и отдал приказ, – император остро и зло глянул на главного евнуха.

- Никто не может нанести ущерб вашему гарему, господин.

Нет, насмешка не показалась. Костя ощутил жгучее желание стереть ее с лица евнуха. Лучше кулаком. Что и проделал с огромным удовольствием от самого действия и внутренним неудовлетворением от слабости удара.

«Нет, первое, что я начну с завтрашнего утра - приводить этот кисель вместо мышц в нормальное состояние» - подумал Костя, разглядывая недоумение на лице главного евнуха.

- Больше никогда ни ты, ни кто-нибудь из вас не смеет наказывать наложников. Я сам буду назначать им наказания. Ясно?

- Да, господин…

Император выслушал нестройный хор голосов и подошел к омеге, наклонился к его уху и прошептал:

- Советую поесть, возможно, у тебя будет ради чего жить.

И добавил громко:

- Приведите всех в порядок. Я проверю. Позже!

И, резко повернувшись, вышел.

До самого кабинета император шел молча, так же, не говоря ни слова, сел за стол, попутно отметив, что младшего супруга еще нет, и придвинул к себе лист бумаги и стило. Быстро написал несколько строк, поставил личную печать и подпись. Потом поднял глаза на секретаря и подозвал его.

- Возьми. Это тебе.

Раэль находился в какой-то прострации после встречи мужа. И потому несколько секунд тупо смотрел на лист в руке, не понимая смысла. И только прочитав его дважды, понял, о чем там речь. Это был указ, возвращающий ему статус свободного, его титул, поместье, людей, имущество… и мужа. Раэль, не веря, посмотрел на государя и получил в руки второй лист, с назначением канцлером империи. Указы были написаны грамотно и заверены личной, а не императорской печатью императора. А значит, не требовали одобрения Совета.

- Я не прошу от вас, лорд Раэль Тинг, службы немедленно. На устройство личных дел, вам дается неделя. А потом жду здесь. Вы лучше многих понимаете, в каком положении сейчас империя. И… надеюсь… сможете если уж не простить, то хотя бы забыть, все зло, что я причинил вам и вашему супругу.

Раэль не знал, что сказать. Сам Эрмиэль был ему неприятен, и это еще мягко сказано, но вот империя… все его предки достойно служили на ее благо. Так, что рыгл с ним, с императором. Это важнее.

- Благодарю, государь, – теперь уже снова лорд Тинг, сдержанно поклонился, – а… мой супруг… когда…

Вот теперь его голос дрогнул.

- Когда? – Костя вызвал капитана стражи и приказал проводить Раэля в возвращенный ему городской дом, – его привезут к вам. Скоро. Идите, лорд Тинг.

Раэль стоял у закрытых дверей и со страхом ждал, когда откроется тяжелая створка. Внутри оказалось не так страшно, как он думал. Тишина, пыль, чехлы на мебели и светильниках. Видимо тут так никто и не жил, с того дня как его под конвоем увели во дворец и в другую жизнь. Надменный бета с императорским гербом на тунике слегка поклонился, переводя взгляд с капитана на Раэля, потом внимательно изучил поданный ему документ на восстановление в правах, и поклонился уже ниже, как законному владельцу.

- Прошу прощения лорд. Я велю рабам приготовить дом. Потом вы приведете своих, а пока вас обслужат эти.

- Хорошо, – нетерпеливо кивнул Раэль, ему хотелось побыстрее пройти в свои комнаты, смыть с себя ужас последних лет.

А еще он очень надеялся, что понятие «скоро» для императора не растянется надолго.

Мужчина прошел по своей спальне. Странно, но все оставалось так, как он помнил. Даже халат, сброшенный тогда, так и лежал на кресле. Такое впечатление, что время здесь застыло. А может просто никому не был нужен этот дом?

В двери постучали, и раб доложил, что ванна готова. Раэль с наслаждением опустился в горячую воду, взмахом руки отпуская раба. Ему не хотелось, чтобы посторонние видели следы на теле. Полежал некоторое время и стал с остервенением тереть кожу, смывая память о прошлом.

Талль, единственный омега в императорском гареме, свернувшись калачиком лежал в своей нише. Когда он был в клетке, единственное, о чем мечтал, это вытянуться во весь рост. А вот выпустили, и тело привычно свернулось в компактный клубок. Он вспомнил лицо старшего мужа и пожалел, что тот увидел его жалкой подстилкой чужого альфы. Пусть император брал его всего несколько раз, это не мешало чувствовать себя грязным. А еще и последние слова императора. Они пугали. На самом деле жить было незачем. Он почти задремал и пропустил появление ненавистных евнухов.

В омегу полетели штаны, плотная туника и покрывало. На пол упали шлепанцы

- Одевайся, – выплюнул евнух, – тебя требует император.

«Днем?» - Талль непослушными руками натягивал одежду. Видимо его ждет наказание за непослушание.

«Быстро он…» - думать о том, что его ждет, не хотелось.

- Подожди, – остановил омегу, протянувшего руку к покрывалу, евнух. Застегнул на руках и ногах браслеты, соединил их цепочкой с ошейником, – теперь одевай!

Это напугало еще сильнее, хотя куда уж больше. Талль семенил следом за евнухом, идти нормально не давали цепи, и старался не смотреть, куда его ведут: все равно хорошим, это не закончится. Омегу вывели из дворца через неприметную дверцу и затолкали в паланкин с плотными кожаными шторками. Долго несли по улицам и, наконец, опустили на мостовую. Евнух вытащил Талля наружу, потом лестница и гулкое помещение в котором эхом отразились от стен слова

- Пригласите вашего господина, император прислал ему подарок.

Несколько минут томительного ожидания и:

- Его императорское величество передает вам этого омегу и ключи от его цепей. Вы можете поступать с ним как пожелаете.

Чьи-то шаги и рука, торопливо откинувшая покрывало.

- Талль… - знакомый родной голос, и омега не поверил себе.

Этого не может быть. Просто не может. А если и правда, все закончится тут же: альфа никогда не простит повязанного омегу, принадлежавшего другому. Талль отшатнулся и рухнул на колени, вымаливая если не прощение, то хотя бы быстрой смерти.

- Ты что? – ласковые руки уверенно сняли цепи, подняли омегу, прижали к себе. Раэль целовал младшего мужа на глазах у всех, и ему было все равно – все, сердечко мое, все. Больше никогда. Ты только мой.

- Вы простите меня? – прошептал Талль

- Мне не за что тебя прощать. Все. Мы забудем все. И начнем заново. Согласен?

И тихий ответ

- Да…

Сердце мое не стучи,

Секунду в груди помолчи!

Понять и простить помоги,

Ведь мы же с тобой не враги!

Ведь мы же с тобою не друзья,

Ведь ты, половинка моя!

Часть 4

Ученье – свет! А неученых тьма!

В умах людей бардак и кутерьма!

Вечером, укладываясь и уже привычно обнимая супруга, император впервые после пробуждения родовой магии почувствовал, что день прожит не зря. Опыт боевого офицера подсказывал ему, что вернув статус и мужа Раэлю, он приобрел пусть не преданность, то хотя бы союзника. И после возвращения в Совет лорда Тинга в качестве канцлера справляться со старыми маразматиками, хитрыми и жадными, не видящими дальше своего носа будет немного легче. А вообще следовало бы заменить большую часть альф в Совете. Империю нужно было выводить из кризиса, а с таким багажом это делать затруднительно.

Утром, после удачного завершения дел с лордом Тингом, император поговорил с младшим супругом и назначил ему учителей: для ведения дел королевского двора требовались неизмеримо большие знания, чем у того были. Заодно, назначил преподавателей и своим малолетним племянникам. По закону и по иронии судьбы, именно он, стал их опекуном до совершеннолетия. Причем сразу по двум линиям, как ближайший родственник и как император. По его приказу, во дворец привезли остальных детей казненного кузена. Выяснилось, что с самым младшим - омегой, уже заключили помолвку. Император пока не стал ее разрывать, решил присмотреться к Дому жениха. Вдруг получится приобрести новых преданных вассалов? Проблемы-то следовало решать.

А их в империи было много. Начать с того что, несмотря на громкое имя, под юрисдикцией у него находилось помимо Калимодора, главного континента, еще три: Хэльфи, Рудоной и Аталана. И только одна, Хэльфи была полностью заселена. На Рудоное в атмосфере присутствовали ядовитые газы от постоянно извергающихся вулканов, Аталана же была так далеко на севере, что жить там можно было только под куполами. Впрочем, полезное на континентах тоже было, в основном это были минералы и самое главное, на Аталане добывали синецвет, тонкий слоистый камень, способный усиливать магию.

Как Костя уже знал, в этом мире у каждого альфы и беты присутствовали магические способности. Обычно на уровне выставить щит, отбить стрелу, поднести предмет. Только самые талантливые беты, с сильным даром становились полноценными магами. Они и занимались поддержкой в рабочем состоянии порталов, лечением особо трудных случаев (с мелкими, вроде порезов и простуд с успехом справлялись травники и лекари), чтением эмоций и построением защиты от нападений. На императора трудился целый штат придворных магов. Хотя назвать то, что они делают магией, в понимании Кости было нельзя. Они каким-то образом умели преобразовывать чистую энергию и направлять ее в нужное место. Это было трудно, и потому свой дар маги старались не растрачивать на что попало. Никаких эффектных иллюзий, воскрешения мертвых или создания необычных вещей. Просто кто-то мог поддерживать работу порталов, а кто-то нет. Все маги считались императорскими служащими и получали вполне приличное содержание.

Для Константина стало откровением, что здесь передвигались порталами, которые строили и поддерживали в рабочем состоянии маги. А воздушные корабли нужны только для контроля и перелета на близкие расстояния. Строить и содержать порталы было дорого и энергозатратно. Посмотрев на сумму, которая шла на них, Костя присвистнул – в три раза больше, чем на траты императорского двора. Он поставил себе еще одну цель, проверить истинность сумм.

К тому же много денег уходило на содержание дворцовой гвардии, хотя личности в форме, пытающиеся строить из себя стражу, на взгляд бывшего офицера, выглядели ряжеными куклами. Зато по коридорам шастало огромное количество бездельников и, кстати, ели они, как саранча (император как-то раз проходил мимо трапезной, где вся эта толпа уничтожала блюда с заставленных столов). А уж от количества побрякушек на них просто рябило в глазах.

Разгребать нужно было много. А помощников не было. Или пока не было. Косте пришло в голову проверить тюрьмы, каторги и их обитателей. Вдруг, наряду с отребьем, найдется там что-то стоящее. А что найдется, он даже не сомневался, учитывая пристрастия его предшественника.

Обдумывая, за что бы взяться в первую очередь, Костя уснул поздно и наутро чувствовал себя разбитым и уставшим. А потому начал день не с расслабляющей ванны, а с контрастного душа, введя этим ступор своих слуг. Мальчишки – рабы, уже привычно для императора стоявшие на коленях недоуменно проводили взглядом Эрми, а когда он вышел, энергично растираясь жестким полотенцем, окончательно растерялись. Утро было раннее, и они еще не успели приготовить ванну, а потому ожидали наказания, помня, что там еще и прошлый раз был.

- Приготовьте ванну через пол цикла, – велел император, уходя из покоев в одних коротких мягких штанах.

Вчера, проходя по дворцу, он заметил большой зал, явно предназначенный для тренировок. Там были зеркала во всю стену, мишени и оружие на стойках и креплениях. Пол был застелен упругим нескользким покрытием. Самое то для тренировок.

Костя понимал, что это тело не подготовлено к его привычным нагрузкам, и потому начал с малого. Бег, отжимание, восстановление по системе восточной гимнастики и начал возвращать свои навыки по армейскому рукопашному бою из своей прошлой жизни.

Через пол-цикла мышцы непривычно ныли, колени подрагивали, и Костя раздраженно пнул дверь, выходя после тренировки. Придется все начинать заново. Хорошо еще потенциал есть. Это тело было гибким, растянутым, пропорциональным и его вполне можно было привести в нужное Косте состояние.

А расслабляющая ванна и легкий массаж вполне примирили императора с необычным началом дня.

Первым делом, явившись в кабинет, император вызвал главу своей службы безопасности. И потребовал у лорда Крэйга подготовить выборку по всем осужденным.

- Мне нужны знающие, умные альфы и беты. Пусть совершившие преступление. Если будет нужно, привяжем их. Причем, чем серьезнее, тем жестче будет привязка.

- Да, государь, – Крэйг боялся лишний раз посмотреть на императора. Сейчас он мог только радоваться, что не слишком помогал в планах бывшему канцлеру. Да и связался с ним лишь потому, что больше не мог смотреть, как недалекий мальчишка разваливает все, что было создано до него. Сейчас же императора как будто подменили. Оставалось списывать все на принятие родовой магии, и надеяться, что это надолго.

- Я хочу, чтобы вы предоставили мне полный доклад о том, как именно работает служба безопасности.

- Сейчас, государь?

- Именно. Вы же знаете принцип работы СБ?

- Да, государь – Крэйг набрал побольше воздуха и начал говорить. Все больше удивляясь не столько тому, что император вообще слушал, сколько грамотным вопросам.

- Негусто, – подвел итог Костя. На его взгляд не хватало агентов и уж точно способов вести скрытое наблюдение. Теперь понятно было, почему заговоры плодились и размножались. При таких-то благоприятных условиях. Ни тебе прослушки, ни видео наблюдения, – а скажите, лорд Крэйг, есть ли возможность вести наблюдение за тем, что происходит? Например… ну, какие-нибудь магические штучки?

- Да, государь. Ходят слухи, что у магов есть возможность ставить «зоркий глаз», и тогда они могут видеть, что там происходит.

- Слухи, значит… а вызови главу гильдии магов. Пора нам встретиться и побеседовать.

Постепенно работа завертелась, поговорив с главным магом – седым дрэнаем со странной прической – выбритые со лба волосы, закрученные на затылке и сколотые затейливой заколкой, император получил твердое обещание поставить крохотные магические следилки в каждый подозрительный дом. Теперь можно было предотвращать заговоры еще на первой стадии.

И отложив пока проверку расходов на содержание императорского двора, Костя решил начать со знакомого – с армии.

Даже после беглой проверки и с его минимальными в этой области знаниями, Костя понял, что воздушный флот, гордо именуемый императорским, не выдерживает никакой критики: старые лоханки, построенные еще во времена молодости его отца. А верфи для их строительства почти не работают. Зато Торговые гильдии красуются новейшими аппаратами, с мощным вооружением.

Перебирая прошения на своем столе, император обнаружил несколько жалоб на невыплату жалованья в армии, содержания вдовым омегам погибших на службе альф, урезание подъемных для отслуживших ветеранов. Это окончательно взбесило бывшего офицера. Он еще помнил бесконечные задержки зарплаты в своей прежней жизни и свое бессилие, когда из-за жадности интендантов не мог накормить подчиненных солдат. Но теперь у него в руках была реальная власть. И Костя решил начать проверку с посещения гарнизонов. В том числе и на дальних континентах.

Но отправляться туда без знающего человека было нельзя, и пока лорд Тинг приводит свои дела в порядок, Костя поднял все распоряжения на перечисление денег для содержания армии. Ну и заодно отправился проверить столичные гарнизоны.

Так что через три дня, хорошенько проверив все суммы, выделенные по гарнизонам и полкам, император нагрянул с проверкой. Взял с собой безопасника, небольшую свиту и вылетел на флайере с императорским гербом в ближайшее расположение гвардейского полка.

Там его не ждали. Там вообще никто даже представить не мог, что император явится не с пышной свитой верхом на роскошно украшенных однорогах, а в скромном четырехместном аппарате. Если бы его не знали в лицо, могли бы и не пропустить.

Хотя как понял Костя, его бы никто и не спросил ни о чем. На воротах никого не было, в караульном помещении обнаружился только раб, моющий пол, на площади перед казармой стояло несколько богатых повозок, а в самом помещении гвардейцы занимались чем угодно, только не службой. Неуставные койки, на тумбочках грязные стаканы, кое-где бутылки. Кто-то спит, кто-то пользует доступную дельту, кто-то пьет, бездельничает, играет в азартные игры.

Закалка старого офицера не могла пережить такого издевательства. На мощный начальственный рык императора мигом прискакал командор полка и попытался прикрыть все безобразие. Но было уже поздно. Через пол цикла все посторонние были отправлены во дворец для допроса, лишние вещи выкинуты, а гвардейцы отправлены на проверку своих знаний. Еще через пол цикла Костя понял, что это не солдаты.

Нужно было начинать подготовку с нуля. Вот только как объяснить потеющему от страха командору, что такое полоса препятствий, Костя не знал. И тут пришла на помощь память предшественника, подсказав, что по большим праздникам проводятся гладиаторские бои, а бойцы там очень подготовленные.

- Где ближайшая школа гладиаторов? – император оглянулся на лорда Крэйга.

- В двух кварталах, государь

- Тогда… мы летим туда

То, что подсознательно ожидал увидеть Костя, таковым не являлось. Школа представляла собой не одно здание, а комплекс строений, очень напоминающих подготовительные центры из прошлой жизни. Там было все и плац, и полоса препятствий, да еще и сложнее, чем ожидалось, и лечебница. Необычным было только присутствие арены для показательных боев. Куда императора и проводили, когда он пожелал проверить уровень подготовки. Бойцы сражались попарно и группами. По приказу Кости до первой крови. Оценив увиденное, он решил проверить, как гладиаторы проходят полосу, и получил огромное удовольствие от зрелища. То, чего не было у гвардейцев, в избытке было у рабов.

Это озадачило императора настолько, что пока он возвращался домой, мысли крутились вокруг того, как из гладиаторов сделать элитный полк. И только снова уткнувшись в гигантские суммы, идущие на содержание двора, до него дошло. Сократить расходы на этих и купить тех. Людям, которых готовили только для одного – умереть на потеху толпе – можно будет дать возможность жить, защищая своего императора.

Просматривая и распределяя затраты, Костя снова и в уже в который раз порадовался, что в прежней жизни вторым высшим образованием у него было экономическое. Иначе во всех этих хитросплетениях он бы не разобрался. Запутано было знатно, видимо, чтобы спрятать пути уходы средств в никуда.

«Ха, в никуда! - фыркнул Костя. - В карман кому-нибудь. Найти срочно, кому и изъять».

В кабинет робко поскребся придверный мальчик-раб.

- Ну? – император недружелюбно глянул в его сторону. Тут только что-то прояснилось и помеха…

- Наставник младшего супруга императора нижайше просит принять его.

- Угу, вот все бросил и принял, – пробурчал император и громко добавил, – ему позволено занять мое время.

Низенький кругленький дельта, бывший еще наставником его собственного брата омеги вошел непрерывно кланяясь.

- Ну? Быстро, у меня мало времени.

- Государь, подготовка вашего младшего супруга отлична. Он хорошо танцует, умеет считать, читать и вести хозяйственные книги. Знает, что ждут от него ваши подданные и как ублажить вас в постели.

- И как ты в этом убедился? – скептически спросил Кости, – что-то я в постели у него особых талантов не заметил.

- Я подробно выспросил, чему его учили в домашнем клане.

- А я тебе разве это приказывал? Тебе было велено узнать чему его можно научить и что он сам хочет.

- Омега должен хотеть только доставить радость супругу и родить как можно больше детей.

- А чему учат альфу в хорошем доме? – поинтересовался Костя.

- Грамоте, фехтованию, истории, навыкам ведения боя и обороны, верховой езде, охоте, стрельбе, вождению флайера… - начал перечислять наставник.

- Довольно!

«Толком ничему, – перевел Костя, – система образования тоже ни к черту. Куда я вляпался?!» Но делать было нечего – влип – вертись и, сделав себе еще одну заметку, император выпроводил незадачливого наставника. Искать нужно было другого.

***

Дни пролетали мимо, не задерживаясь, Костя только отмечал, что мышцы увеличиваются, а деньги в казне уменьшаются. И если первое радовало, то второе не очень. Незаметно влившийся в работу Раэль, с которым Костя постепенно перешел на нормальное общение, не отставал от императора. И если на тренировки еще не ходил, то уже не только работал вместе, но и начинал спорить и давать дельные советы.

Раэль сам не заметил, как прошла откровенная неприязнь к Эрмиэлю, на месте которой появилось уважение и восхищение упорством и настойчивостью.

Теперь рабочий день императора начинался с тренировки ранним утром и продолжался почти до позднего вечера. Уже были подготовлены указы на передачу всех школ рабов императорскому дому, а их владельцам полагалась солидная компенсация. Гладиаторов перевели в казармы при дворце и сформировали три гвардейских элитных полка. Конечно, никто не собирался безоглядно доверять им, а потому каждому гвардейцу были надеты шоковые ошейники из тонкого металла, связанные непосредственно с самим императором. Костя только мог радоваться, что одним из проявлений родовой магии был ментальный контроль, замкнутый на определенную частоту. Так что в случае бунта достаточно было только мысленно соединить контакты, и сильный шоковый удар превращал сильного альфу или бету в скулящее от боли существо. И это мог сделать только император. Так что с этой стороны Костя был спокоен.

Уже начинались пока робкие попытки разработать новую систему обучения. Тут вообще было поле непаханое работы.

Лучше всего дело обстояло в медицине. Лекари и травники умели многое, а маги среднего уровня таланта обязаны были отработать какое-то время в лечебницах. Некоторые оставались там навсегда. А сами лечебницы традиционно располагались при монастырях, потому помощников в них хватало, ведь одной из ступеней послушания было уход за больными.

Потихоньку оживали верфи и начинали строиться корабли, военные флайеры и летающие платформы.

А вот денег становилось все меньше.

- Это просто рыгл какой-то! – император швырнул на стол пачку бумаг, заметив, как вздрогнул его супруг. В этот день Костя, старавшийся больше проводить с мужем времени взял его с собой в кабинет. Раэль, за последнее время привыкший к таким вспышкам, только покосился, продолжая что-то искать в толстом томе с законами, снова на содержание двора требуется куча денег. А у нас их и так кот наплакал.

- Коты умеют плакать? – меланхолично уточнил Раэль

- Кот – это назойливая мелочь, которая умеет все, забудь, – отмахнулся император, – вот ты мне лучше скажи, что вот это за статья? Называется содержание малого двора?

- Это расходы на свиту вашего супруга, государь. На ваших будущих детей, их нянь, пастырей или наставников.

- У меня еще нет детей, - ворчливо заметил Костя и поморщился, Лилль при этих словах втянул голову в плечи и испуганно глянул на старшего. – Когда будут, тогда появятся и расходы. А сейчас-то откуда такие суммы?

- В основном это расходы на свиту лорда Лилля.

- Свиту? - удивился император и повернулся к мужу. – У тебя есть свита? А почему я ее ни разу не видел?

- Вы запретили появляться кому-нибудь в моих покоях, господин, – прошептал мальчик, – сказали, что я не заслуживаю.

- И кто входит в нее?

- Обычно омеги из знатных домов, государь, – ответил ему Раэль.

- Что-то я не видел во дворце никаких омег. Они в этих тряпках очень даже заметные.

- Раз вы запретили своему супругу общаться со свитой, вместо омег во дворец приходят их альфы.

- Ничего себе! Тут написано, что в нее входит сто пятьдесят омег! Это значит во дворце шляются без дела их мужья, едят за мой счет и мешают работать.

- Они еще и приличное жалованье получают, – добавил Раэль, – и раз в год круглую сумму на обновление нарядов и украшений.

- Я думаю, где денег взять, а тут толпа бездельников за мой счет жирует.

Он посидел еще некоторое время и вдруг спросил мужа:

- Малыш, а тебе нужна эта свита? Ну, вообще?

- Как прикажете, господин.

- Нет уж. Если тебе интересно с кем-то общаться это одно, а если ты хочешь сидеть один в своих покоях это другое. Сам-то ты что хочешь?

Лилль не понимал, что от него ждал супруг. Отказа? Или сказать, что давно хотел с кем-нибудь подружиться?

- Немножко только, – наконец выдавил он, – чтобы вместе читать или просто…

Голос становился все тише, и мальчик окончательно замолчал, боясь даже глаза поднять на супруга.

- А у твоего оми была свита?

- Да, господин. У него было трое дельт. Они помогали и развлекали оми.

- У твоего мужа тоже есть такие, Раэль?

- Да. У омеги лорда должно быть не менее трех дельт в окружении.

- Скажи, малыш, а тебе, сколько нужно для общения? Все сто пятьдесят?

- Нет! – представив, что вокруг будет толпа незнакомых омег, Лилль испугался.

- А сколько?

- Не знаю… три? Или пять.

- Остановимся на пяти. Там будет видно. Раэль, пиши указ, что с этого дня я официально отказываю своему младшему супругу иметь традиционную свиту, сократив ее до пяти омег.

- Основание для этого? – деловито спросил Раэль, чиркая стилом по бумаге

- Нууууу, – задумался император. – А! Как наказание за неспособность принести империи наследника! Так пойдет?

- Вполне, – Раэль покосился на Лилля. Мальчишка был перепуган до смерти и сидел, сжавшись в комочек, – под это дело можно многое подвести.

- Например? – заинтересовался Костя.

- Например, урезать расходы на организацию праздников, на экипировку элитных однорогов, на разовые выплаты придворным для обновления гардероба.

- Верно. И вообще я в печали, какие праздники? Так пиши еще, что мы стремимся к аскетизму и здоровому образу жизни, так что все эти паштеты из язычков горных ящериц и фаршированных экзотических рыбок отменяем. Вполне можно обойтись. И вот еще… - император помедлил, – распустить гарем. На него столько денег уходит, кошмар просто!

- И куда их, – Раэль прищурился, – выбросить на улицу? Продать? Или убить?

- Зачем? – удивился Костя. – Нужно подыскать им хороших бет в мужья.

Раэль долго смотрел на императора. У него не укладывалось в голове, как это – отказаться от гарема? Да еще и не прикончить ставших ненужными наложников, а дать им шанс на нормальную жизнь.

- Так, у нас нет денег, а дворец пухнет от роскоши. Все, что можно сокращаем. И вообще теперь суровый аскетизм в моде и здоровый образ жизни. Подготовь указ, что вместо гладиаторских боев теперь будут состязания между альфами-наследниками. И еще… прикажи нашим лекарям, чтобы они подготовили основание для запрета на вступление в брак и зачатие для омег раньше второго совершеннолетия. А то отдают замуж мальчишек, они еле-еле один-два кокона создадут и умирают. А омег и так мало, на всех не напасешься.

- А что омеги будут делать до этого времени? – осторожно спросил Раэль.

- Учиться! – отрезал Костя. – И не как ублажать мужа, а нормально.

- Где, интересно… - пробурчал Раэль, он-то был не против, а вот другие!

- Школы для них сделаем. И пример в учебе покажет мой младший! И вообще. Пока ему не отметим второе совершеннолетие, никакого зачатия. Озадачь там наших лекарей, пусть придумают, как избежать этого. Без ущерба для здоровья омеги. А тех, кого будут заставлять это делать, будем наказывать. И покрывала эти дурацкие снять. Хватит брачной ленты и плетения. И так чужие не сунутся.

Лилль слушал супруга и боялся, что это сон, и он проснется. Неужели он будет учиться чему-нибудь интересному? И не один, а может и друзья появятся?

- Раэль, а ты своего омегу в свиту Лилля дашь? – неожиданно спросил император.

Лорд Тинг, только недавно вернувший своего супруга замер. Неужели император снова хочет забрать любимого? Раэль посмотрел в глаза своего государя и не увидел там ни лжи, ни похоти. Император сказал только то, что хотел сказать.

- Дам. Я думаю, наши младшие смогут подружиться, – твердо ответил лорд Тинг.

Вечером Раэль долго не знал, как подступится с предложением императора к своему супругу. После возвращения из гарема, Талль почти все время молчал, совсем не выходил из комнат и замирал на супружеском ложе до каменной твердости. Раэль даже не знал, как к нему подступиться и не трогал его лишний раз. Он вообще взял его только в первую после возвращения ночь.

- Сердечко мое, – нерешительно начал старший, – император хочет, чтобы ты пришел во дворец…

И отшатнулся. Талль стремительно метнулся к нему, упал, обхватил руками колени мужа

- Прошу, не отдавайте меня ему… прошу, господин… я знаю, что больше не нужен вам, только не обратно…

- Небо, да что ты себе придумал? – Раэль упал рядом, обнимая омегу, – я никому тебя не отдам, просто супругу императора нужна свита, тебя приглашают к нему. Император тебя даже не увидит… я больше никому тебя не отдам…

Альфа целовал своего супруга, сжимая тонкое тело, втискивая в себя, стараясь поделиться своей надеждой, своим теплом.

- А давай мы с тобой маленького создадим? Хочешь? – шептал он омеге в ушко, - будут у нас детки…

Талль успокаивался под руками мужа, как будто тот снимал с него всю грязь, прилипшую в гареме. И теперь верил, что нужен, что всегда будет нужен.

На следующий день, укутанный в глухое покрывало Талль входил в личные покои императорского омеги.

Часть 5

Лилль сидел на высокой табуреточке, оббитой нежным вишневым бархатом, и исподтишка наблюдал за супругом. Император лениво потягивался на кровати и, казалось, не смотрел на своего омегу. Но Лилль знал, что мужу не нужно видеть, он и так все знает. И то, что у омеги скоро очередная течка и то, что придворный маг уже принес противозачаточный отвар и то, что этой ночью альфа снова обновил свою метку привязи.

Молоденький дельта-раб аккуратно перевил косу лентой и закрепил конец так, чтобы концы с императорским гербом лежали прямо вдоль спины.

- Все хорошо, ты можешь идти, – тихо приказал Лилль. Это был его слуга, так что супруг не вмешивался, даже когда видел непорядок.

- Сегодня к тебе придет омега лорда Тинга. Я хочу, чтобы он вошел в твою свиту

- Да, господин, – склонил голову мальчик, пепельная прядь скользнула вдоль щеки и император, уже вставший с постели, убрал ее в сторону, провел пальцами по прохладной щеке.

- Это не приказ, малыш, – мягко проговорил он, – просто присмотрись к нему. У тебя должны быть друзья. Пусть сначала по обязанности.

- Как скажете, господин.

Костя поморщился. Вот бесила его эта покорность, но ничего сделать он не мог. Весь уклад жизни этого мира был направлен именно на подчинение низших высшим.

- Так и скажу, – и повторил, - присмотрись к нему.

Талль входил в покои императорского омеги со странным чувством. Хотелось сделать больно мальчишке, не сумевшему удержать возле себя мужа, и вместе с тем, помня о жестокости императора, пожалеть его. Он ожидал чего угодно – роскоши, множество придворных, угодливо заглядывающих в глаза, суеты и подхалимства. А увидел небольшие покои, худенького мальчика младше себя самого и одного раба, скромно ожидавшего приказов господина у выхода. Огромные серые глаза, точеное личико, фигура, скрытая в складках покрывала…

- Здравствуйте, младший лорд Тинг, – голос у омеги был тихим и чуть подрагивал. От страха? Напряжения? Или он просто робок сам по себе?

Заглянув в эти глаза, Талль понял, что обижаться и злиться не на кого. Такой же мальчишка, попавший в жернова высокой политики.

- Приветствую вас, младший государь, – юноша поклонился согласно этикету.

- Не надо, – порывисто проговорил Лилль, – мой супруг сказал, чтобы мы подружились. А разве друзья называют друг друга титулом?

- Вы хотите подружиться со мной по приказу императора?

- Нет, – Лилль покраснел, – я… ну просто сам по себе. Можно?

«Да он еще совсем ребенок! - подумалось некстати, - даже дружить пробует с тем, на кого ему показали!», а вслух проговорил:

- Можно, я Талль, и еще не достиг возраста второго совершеннолетия.

- Как зовут меня вы, наверное, знаете… - мальчик робко улыбнулся.

В тот день они почти не разговаривали. Просто приглядывались друг к другу, пили терпкий отвар трав и ели мягкие булочки, посыпанные пряными семенами. Потом ненадолго вышли в закрытый сад, не зная, что окна кабинета императора выходят на него, и он любит отдыхать, глядя, как гуляет по саду юный омега.

Однако в этот день у окна императора не было. А находился он на Большом Совете и вот уже почти цикл слушал, как возмущаются знатные дрэнаи, услышавшие последний указ своего правителя. Еще бы! Хлебных мест разом лишались множество альф. Император пошел против всех обычаев, разогнав бездельников. Больше всего возмущались те, чьи омеги числились в омежьем дворе. Потерять такой куш, да еще и без возврата. Советники возмущались, а Костя делал вид, что скучает. Уж он-то прекрасно понимал, что жадность может толкнуть на многое, и потому посматривал на крикунов, выделяя тех, кто может быть опасен.

Наконец, возмущенные голоса стали стихать. Сначала самые умные, а потом и остальные за первыми, обратили внимание на непривычное поведение государя. Вместо капризного: «я так хочу!», ледяное молчание.

- Государь, это неслыханное нарушение, – снова проговорил главный церемониймейстер, уж он вообще кричал громче всех.

И тут прозвучало долгожданное:

- Я так хочу.

Но не так как раньше, это было твердое слово правителя, просчитавшего все выгоды от своего указа.

- Но в свите вашего супруга должно быть не меньше ста пятидесяти омег!

- Зачем они ему? – лениво спросил Эрми. – Наследника он пока не принес, работы никакой не выполняет. Пока не выполняет.

- Работы? – возмутился кто-то.

- Да, как только мой супруг получит достаточно знаний, он станет курировать ведение внутренних дворцовых дел.

- Но…

- Молчать, – голосом императора можно было заморозить лед.

- Государь, – вкрадчиво начал лорд Свинель, будучи торговцем, он раньше всех понял, что в этих вопросах спорить смысла нет. – Мы предлагаем оставить омег членов Совета. Нас здесь всего двадцать пять, достаточно для опального омеги.

Косте не хотелось, чтобы вокруг Лилля слонялась толпа ненужных людей, но он понимал, что это разумный компромисс. А жалованье для этих омег он будет выплачивать в полном объеме, при этом постепенно снижая его тем, кто ничего не делал, фактически только занимая место.

Вот так и получилось, что у Лилля теперь была настоящая свита, к его небольшим покоям добавили еще приемную и большую залу, из которой прорубили дополнительный выход в сад. Теперь вокруг юного омеги всегда находились люди, кто-то ухаживал за ним, кто-то подавал нитки для вышивания, кто-то читал.

Раэль вошел в приемную перед кабинетом и уточнил у стражника, на месте ли государь. Дело не требовало промедления – на одной из пограничных застав вспыхнул бунт. Солдаты отказались выходить на место службы, объясняя тем, что жалованье не выплачивалось уже несколько лет, телесные наказания стали применяться вдвое чаще, а из гарнизона вывезли всех дельт и продали проезжавшему работорговцу. Короче дела были плохи, потому что и в других местах скоро все вспыхнет.

Однако в кабинете императора не было.

Вызвав начальника СБ, Раэль направился в тренировочный зал, где каждое утро правитель занимался странными упражнениями. Вот и сегодня он кружил, выписывая необычные движения. Раэль мог только удивляться, глядя на босого императора, одетого в одни свободные штаны. Впервые он видел государя полуобнаженным и только сейчас заметил насколько сильным и тренированным он выглядит.

- Государь, – негромко окликнул канцлер, – неотложное дело.

- Хорошо, – Костя закончил упражнение и замер, – я скоро. Сейчас мне приведут партнера для боя, а потом поговорим.

- Но…

- Потом, я сказал! – окрик резко прозвучал в гулкой тишине.

Раэлю пришлось только склониться перед приказом.

Ждать пришлось недолго. В зал ввели мощного альфу с клеймом гладиатора на груди, конвоировали его четверо стражей, они и передали канцлеру ключи от кандалов.

- Тебя приговорили к смерти за убийство надзирателя, – император с удовольствием осмотрел мощную фигуру альфы, достойный противник, – есть возможность избежать смерти

- Какая, государь? – бас у приговоренного был соразмерим с мощью тела.

- Стать моим спарринг партнером.

- Кем?!

- Мне нужен партнер для тренировок, – терпеливо пояснил Костя, – сможешь победить меня, получишь отсрочку. Нет - я убью тебя сегодня.

- Как убьете, государь? Медленно и с удовольствием?

- Зачем? У меня мало времени. Проиграешь, умрешь быстро. Согласен?

- Да.

- Ну тогда, приступим.

Костя кружил вокруг здоровяка, уходя от ударов. Сейчас он был в полнейшем раздрае*. Разум помнил, что нужно делать, а тело не успевало, рефлексы подводили, сбивали настрой. И все равно, даже в таком, ущербном виде его боевое искусство было выше умений противника. И не потому, что тот был слаб - просто техника отличалась. Они обменивались ударами несколько минут, когда Костя поднырнул под руку и вырубил альфу ударом по знакомым еще в прошлой жизни точкам, что это работает и здесь, он уже проверил. Смертник рухнул на пол, выгибаясь от боли. Чуть позже он встал, сразу на колени и склонился, ожидая обещанной быстрой смерти.

- Не так скоро, – проговорил император, запуская пальцы в волосы противника и поднимая его голову лицом вверх.

Император рассматривал гладиатора, медленно запрокидывая голову смертнику, рассматривая мелькнувшее обиженное выражение, быстро сменившееся на презрительное.

- Как ни странно ты был неплох. По крайней мере, лучше многих. А потому заслужил пожить еще немного. Приговор остается в силе. Но ты все же будешь моим партнером по тренировкам. А сейчас, тебя уведут. Ты должен ждать меня здесь каждое утро. И сопровождать, если я уеду из дворца.

И не глядя больше на него, закончил:

- Раэль, я жду тебя в кабинете через пол цикла.

- Мда… - император отложил донесения с пограничья, – плохо. Надо бы навестить все эти заставы. Распорядись, чтобы подготовили флайеры и порталы. Мы выезжаем завтра.

- Какие порталы следует подготовить?

- Начнем с юга, – ответил Эрми.

- А что с бунтовщиками?

- Они же все равно отрезаны от мира? Вот и пускай пока сидят там сами по себе. Мы их навестим, но не в первую очередь. А к тому времени, как прилетим, вино у них закончится, а похмелье не самое лучшее время для сражений. Просто поставь воздушную блокаду. Никого не сбивать, всех отправлять обратно. И все.

Вот так и получилось, что из портала на южной оконечности Калимодора раскрылся портал, выпустивший крыло боевых флайеров. А через три четверти цикла оно уже заходило на посадочную полосу небольшого острова. На самом деле это не было настоящим пограничьем, название осталось, когда вместо одной империи на Драэноре было несколько небольших королевств. Уже давно в таких гарнизонах размещали не только пограничников, но и так называемую имперскую пехоту занимавшуюся сугубо полицейскими функциями в колониях империи. А потому и отношение к гарнизонам было соответствующее.

Первое, что встретилось императору, были горы бытового мусора, наваленные у стен казарм. Всюду грязь, неустроенность, обшарпанность. Зато у коменданта роскошный дом, и у императора не было ни грамма сомнений, откуда взялись средства на мраморные лестницы.

Так что после беглого осмотра, крыло снова взмыло в воздух, увозя с собой коменданта в наручниках, его омегу и двоих детей. На опустевшей посадочной полосе остался помощник коменданта и приказ привести все в порядок в течение лунного месяца.

За три дня император и канцлер посетили все гарнизоны. В трех из них все было в полном порядке, солдаты накормлены, форма вычищена, а в казармах чистота. Тщательно проверив комендантов, Костя велел подготовить приказы на их перевод в столицу. Еще в одном месте, официально считавшемся дальним гарнизоном, а на самом деле бывшем старым замком для ссылки Эрми встретил своего родственника. Придраться там было не к чему, но вот отношение на грани неуважения позабавило.

- Не боишься? – спросил его с насмешкой император.

- Мне нечего бояться, государь, – холодно ответил лэрд Ксан. – Все, что у меня есть - моя жизнь. А ею я не дорожу. Моего брата вам не достать, наследство забрал старший родич по омеге отцу, а больше с меня взять нечего.

- Смелый бета, – с непонятной интонацией протянул император, разглядывая начальника крепости, и повернулся к канцлеру, – найди его брата. Очень хочу повидать.

И с удовольствием посмотрел на побелевшее лицо Ксана.

- А чтобы никто не мешал в поисках, ты летишь с нами.

- Зачем мы вам, государь? Вам не нужны родичи, разве для забавы, – Шарину Ксану терять было уже совсем нечего, а попробовать вывести из себя вспыльчивого императора значило быструю смерть.

- Для коллекции, – усмехнулся Костя, отмечая с досадой, что про детей казненного родича благополучно забыл.

Вот еще докука, куда бы их пристроить.

«Как куда? – удивился сам себе император, – а муж тебе на что? Отправить младших к нему, а старшего в хорошую академию под мой пристальный присмотр».

И фыркнул, представив, как вытянутся лица ортодоксов, когда узнают, что вместе с омегами будут расти альфа с дельтой.

По возвращении, он не стал заниматься всеми арестованными сам, перепоручив допросы службе безопасности. Единственное, что он потребовал, это отмены пыток.

- Припугните их, – сказал император лорду Крэйгу, – мне важно не выбить из них сведения, какие там могут вообще быть тайны, а вернуть украденное у меня. И проследите, чтобы семьи арестованных были под домашним арестом, но ущерба им никакого не было нанесено. Я еще подумаю, что с ними делать.

Через лунный месяц следствие было закончено. Виновных наказали и сослали на Рудоной. Семьям были оставлены небольшие поместья, так чтобы вести скромную жизнь, а мятежный гарнизон расформирован, понижен в званиях и распределен по другим. Жалованье им, кстати, выплатили. Конфискованного с лихвой хватило и еще осталось.

А вечера у камина с нежным омегой под боком вообще приносили только уют и покой.

«Жизнь – то потихоньку налаживается», – лениво думал Костя, перебирая пушистые пряди своего мальчика.

*разг. отсутствие ясности, порядка, согласованности; путаница, неразбериха, сумбур Гаванская сигара, которой я любил иногда умерить душевный раздрай или же, напротив, подчеркнуть внутреннюю тишину, стала мне окончательно не по карману. Михаил Бутов, «Свобода» // «Новый Мир», 1999 г.

Часть 6

Лилль немного отодвинулся от жаркого тела Джалля, младшего лорда Свинеля Барна, усталого омеги средних лет. Стояла середина лета, в широко открытые окна струился зной, а в саду, огороженном со всех сторон высокими стенами, не колыхалось ни листочка.

Хотелось снять с себя все эти одежды, остаться в одних коротких штанах, а может и окунуться в прохладную воду. Нельзя. Омеги должны скрывать тело от посторонних, право взгляда принадлежит только супругу. Хорошо еще государь позволил ему не носить покрывало. Лилль облизнул сухие губы, может послать кого-нибудь за прохладным напитком? Но если сказать, несколько омег сразу кинуться выполнять, а Лилль не любил толкотни. Юноша прилег на подушки и прикрыл глаза. Он уставал от суеты, и не мог приказать всем выйти: не положено. У омеги императора должна быть подобающая свита. Но неизбалованный юноша был очень благодарен супругу за уменьшенную свиту - сам он вообще обошелся бы только Таллем. За прошедшие месяцы юноши немного сдружились, если это вообще было возможно в таких условиях. По крайней мере, именно младшего лорда Тинга Лилль старался держать как можно ближе к себе. А вот омега главы Торговой лиги, лорда Борна внушал ему какой-то брезгливый страх. Слишком был угодлив, слишком льстив и слишком часто спрашивал, не в тягости ли императорский омега.

Вот и сейчас от полного тела Джалля разило потом и душными притираниями. Лилль поморщился, может, стоит попросить супруга и как-то убрать неприятного омегу? Но мальчик так и не научился пока озвучивать свои желания.

Двери в покои распахнулись, и придворные, увидев, кто вошел торопливо стали набрасывать на себя покрывала.

Император привел еще одного омегу. Одежда говорила о дальней дороге, когда вездесущая пыль пробирается даже через плотно задернутые занавески повозки. Флайеры дороги, и не каждый Дом может позволить себе иметь хотя бы один, а потому многие передвигались по старинке – в повозках запряженных однорогами. Порталы же вообще только для нужд императора.

Эрмиэль надменно осмотрел всю стайку придворных , остановился на грузном Джалле и снова, уже в который раз удивился, за что его юный супруг приблизил к себе этого омегу. Императору и в голову не пришло, что сам Лилль только и мечтал как-то отделаться от навязчивого придворного. Властно откинув покрывало, правитель подтолкнул своего спутника к мужу. Лилль чуть слышно охнул, вскакивая и метнувшись к нему навстречу

- Оми!.. – и замер, не дойдя пары шагов, – благодарю вас, господин, за доставленную радость от встречи с омегой моего отца.

Церемонный поклон и холодные вежливые слова не могли передать всего счастья, а осознание от неподобающего императорской омеге поведения, вообще испугало мальчика. Он и так в последнее время нарушил множество обычаев и законов. Снял покрывало, верхнюю рубашку и в таком виде его увидел не только супруг, но и стражи, сквозь открытые двери. А это уже тянуло на серьезное наказание. Тем более, что проступков накопилось много, а расплаты за них все нет.

- Я принимаю твою благодарность, Лилль, - не менее официально ответил император, – и довожу до твоего сведения, что срок пребывания младшего лорда Кинли зависит от тебя и твоего поведения.

Лилль склонился в поклоне перед супругом, втайне мечтая, что его поскорее оставили вдвоем с оми. Но на такое надежды было мало, и если император вскоре уйдет, то свиту никуда не деть.

Уже закрылась за императором дверь, уже проводили гостя в купальню, а Лилль все никак не мог поверить, что его оми с ним. Мальчик вернулся на помост, с рассеянной улыбкой скользя взглядом поверх голов свиты, и думал только о том, как бы избавиться от всех.

- Мне кажется, что мы должны перейти в Малый Зал и оставить нашего господина наедине с его оми – негромко проговорил Талль, заслужив благодарный взгляд от Лилля.

- Но это против обычаев, – попытался встрять младший лорд Борг.

- Ничего, урона чести императору встреча оми с сыном не нанесет, тем более, что правитель сам привел его в эти покои, – возразил Талль, выпроваживая придворных и повернулся к мальчику – я никого не пущу, пока вы не позовете, младший государь.

- Спасибо! – выдохнул Лилль, разглаживая в нетерпении складки на покрывале.

**

- Как ты тут, Лилли? – спросил, наконец, сына его оми.

Они уже и наобнимались, и наплакались, и перебрались в сад, где под вечер стало прохладнее, чем в душных покоях. Теперь мальчик лежал на коленях отца и тихонько жмурился от немудреной ласки, когда чуть шершавая ладонь легко гладила его по голове.

- Сейчас все почти хорошо, – ответил немного хриплым от слез голосом, Лилль, – супруг меня не бьет и даже ласкает.

- А раньше?

- Тогда… ну все было, оми. Я всего лишь омега из Дома среднего ранга. Император строг, хоть и не наказывал напрасно.

- Значит, все же наказывал. Я так надеялся, что хоть тебя минует эта участь.

- Нет, он не бил зря. А сейчас вообще не бьет.

- Ты его боишься?

- Да. Оми, я… не наказания боюсь и не императора. Он супруг и в своем праве. Знаешь, страшно, когда ждешь. Сначала, что именно будет. А потом… страшна не боль, а ожидание. Вот сейчас и… удар…

- Маленький мой, – омега поцеловал сына, – если бы я мог, не создавал бы тебя совсем. Быть омегой это самое страшное в нашем мире.

- Оми… я завтра, наверное, буду позже, – неловко проговорил мальчик.

- Почему?

- Меня накажут, – просто ответил он.

- Ты заслужил?

- Конечно. Я сегодня оказался в нижней рубашке и без брачного покрывала перед чужими альфами.

Оми только мог обнять сына, понимая, что ни защитить, ни избавить от наказания не сможет. Показаться в неподобающем виде перед посторонними серьезный проступок, а уж для императорской омеги тем более.

Костя стоял у раскрытого окна и слушал разговор оми с сыном. Он знал, что супруг до сих пор не то, что не доверяет - боится. Но даже не представлял, до какой степени, если он сам не заметил ничего, то его мальчик уже просчитал, подготовился и смирился. Откуда-то изнутри поднялась глухая волна раздражения.

«Ждешь наказания? Тогда ты его получишь» – со злостью подумал император.

И, обдумав, как следует, с чего начать вечер, вернулся к рутинной работе. Теперь он уставал гораздо меньше, чем первое время. Многое уже было сделано, маховик перемен медленно, но верно тронулся с места, и у правителя появилось несколько помощников, поддерживающих его решения и реформы. С Раэлем они вообще сдружились, если можно назвать так отношения бывших господина и раба. Взаимное уважение и общий труд все же много значит.

- Ну ладно, с торговыми пошлинами мне ясно. Сейчас они непростительно занижены, причем распределяются как-то странно, но высчитать заново приемлемые налоги, я уже не могу. Нужен толковый экономист. И уж точно не эти старые сморчки.

- Сморчки, государь?

- Забудь, я о другом.

- Экономист есть, – заметил Раэль, решивший опять пропустить странное слово, их у императора появилось немало после принятия родовой магии, – только далеко.

- И где? Только не говори, что я его тоже сделал рабом.

- Именно так, только ему не повезло еще больше.

- Куда уж больше – буркнул с досадой император, ему до сих пор было стыдно за своего предшественника.

- Лорда Кариэля Эмета обвинили в махинациях, растрате и попытке обворовать императорскую казну.

- Ого!

- Да, государь. Были представлены документы и свидетели, доказывающие косвенную вину…

- Косвенную? Прямых улик не было?

- Нет, государь. Однако, ходили слухи, что на самом деле он перешел дорогу Торговой Гильдии. Предложил новую систему налогов и ограничений, ущемляющие верхушку. Вот кто-то и подсуетился, убрав его с дороги.

- Слухи, говоришь?

- Государь, я тогда уже был рабом, а перед ними не церемонятся. Слуги вообще многое знают о своих господах.

- Вот уж не сомневаюсь, – буркнул император, припомнивший, что и сам не обращает внимания на рабов, – и где сейчас твой гениальный экономист?

- На Рудоное. Его приговорили к конфискации имущества, клеймению и пожизненной каторге.

- Подготовь приказ на его возвращение.

- Полная амнистия, государь?

- Нет, перевод наказания на условное, пусть поработает, а там посмотрим. Если он действительно так хорош, сниму все обвинения и верну статус и имущество.

- Мне вы вернули все и сразу, – заметил Раэль.

- Ты против? – прищурился Костя.

- Нет, – пожал плечами канцлер, – только мне до сих пор странно, почему?

- Ну, вариант «мне так захотелось» не пройдет? А если честно, ты показался умным дрэнаем, который действительно хочет вытащить империю из того дерьма, куда ее загнал… я. И готов был работать даже со мной.

- Простите, государь, - Раэль прямо глянул на императора, – но тогда мне действительно было все равно. А вы после принятия стали хоть что-то делать.

- А сейчас? – Костя с любопытством ждал ответа.

- Скажем так… вы превзошли все мои ожидания. Впервые на моей памяти принятие родовой магии настолько изменило альфу

Косте очень хотелось спросить, а что собственно это такое, родовая магия, и зачем она вообще нужна, но промолчал. Он и так чуть не проговорился пару минут назад, а задай вопрос о том, что и так все знают чуть не с пеленок, вообще привел бы к ненужным выводам. Раэль не глупый, сделает выводы легко. Признаваться же, что вместо Эрмиэля в его теле сейчас обитает вообще другой, было как-то не с руки.

Рудоной, мрачное место с ядовитым характером, но богатым внутренним содержанием. Так в шутку называли этот горячий остров, покрытый вулканами, огненными реками и каменными россыпями. Корявые растения, атмосфера, насыщенная галлюциногенами, жара и ядовитые испарения. Все это делало жизнь для дрэнаев почти невозможной. Но вот богатейшие залежи ископаемых окупали все. И постройку портала, и его обслуживание, и прокладку подземных шахт с фильтрами. Жители называли эти мрачные кривые коридоры Рукавами. Там они работали, спали, питались и умирали. Те, кто попадал в Рукав, там и оставался. Мертвых хоронили тут же, засыпая отработанной породой. Все окупалось дорогой рудой и самоцветами. А труд заключенных удешевлял добычу вдесятеро. Все вместе, да еще и усугубленное отношением тюремщиков приводило к высокой смертности. Но законы империи и нрав самого правителя делали так, что недостатка в рабочей силе не было.

Заключенный номер 34-56, а в прошлой жизни лорд Кариэль Эмет, уважаемый глава небольшого торгового концерна, на свою беду влезший в политику Гильдии, был неожиданно вызван к Старшему по Рукаву, въедливому и злопамятному бете. Хорошего в этом не было – только пересмотр дела, разумеется в сторону утяжеления приговора, ибо в империи амнистии не было, а следующим этапом после каторжных работ была только казнь.

Старший Надсмотрщик находился тут же, в самом начале рукава, возле фильтров и склада. Здесь стояли дешевые охладители и сюда же выходили вентили от установок. Так что дышать в каморке Старшего было намного легче.

- Номер 34-56 доставлен!

Мелкий служка толкнул внутрь Кариэля и замер, выпучив от усердия глаза.

- Доставлен, это хорошо, – буркнул Старший, – ну что… мясо… у тебя пересмотр дела. Думаю, что это - тебе объяснять не надо. Приказ доставить в столицу. Отправка с очередной партией. Эй, ты! Отведи его к порталу. Кандалы не снимать!

Короткий путь и коридор впереди освещается мерцающим молочным озером. Еще пара шагов и Кариээль жмурится от яркого солнца, остро ударившего по глазам, привыкшим к вечной полутьме коридоров Рудоноя. Но времени адаптироваться к свету ему не дали. Заключенного подхватили и поволокли куда-то вперед. Потом повозка, и наконец, когда Кариэль смог чуть открыть слезящиеся глаза, небольшая камера в тюремной башне.

За ним пришли спустя недолгое время. Как понимал сам заключенный, вели его в пыточную. По законам империи к смерти могли приговорить только после признания вины самим обвиняемым. А получить его было легко. Пытки – и преступник признается в чем угодно, лишь бы их прекратить.

Однако привели его в небольшой кабинет начальника тюрьмы, где вместо него находился император и лорд Тинг, которого, как помнил Кариэль, давно осудили и приговорили к вечному рабству. Вот только рабом он не выглядел. Да и у императора на лице не было надменности и брезгливости, которую помнил по прежней короткой встрече Кариэль.

- Кариэль, лорд Эмет, – начал Раэль и усмехнулся, заметив, как вскинул на него взгляд заключенный. Полное именование означало новый приговор, – его императорское величество дает вам еще один шанс. Если вы в течение полугода доказываете свою нужность, то приговор из условного, переведется в полностью снятый. Вам вернут титул, имущество и свободу.

- Я не понимаю, – Кариэль прокашлялся, – вы хотите сказать, что я должен выполнить какое-то задание, и если справлюсь, все обвинения с меня снимут?

- А он действительно умный, – заметил император, – сразу понял, что мы хотим, Раэль.

- Я вам говорил, государь, – согласился лорд Тинг, и продолжил, – сейчас вас проводят в вашу комнату. К своим обязанностям вы приступите с завтрашнего утра.

Обалдевшего от перемен Кариэля, споро проводили в небольшую комнату с минимум мебели и с обязательным запором на внешней стороне двери. Но после мрачных коридоров Рудоноя крохотная комнатка с кроватью, столом, стулом и парой полок, показалась ему императорскими покоями, а душевой закуток райским уголком. Кариэль с наслаждением отодрал каторжную грязь, выбросил лохмотья, и надел чистую одежду, которую кто-то положил на кровать. Мягкие штаны, рубашка и тряпичные туфли, он не видел этого уже очень давно. Все было чистым, крепким и скромным. Одежда раба, а не свободного. О его положении говорил и тонкий ошейник из черной кожи с бляшкой, на которой был выбит герб императора. Без этого «украшения» ему выходить было нельзя. На столе обнаружилась миска с кашей, чашка с травяным напитком и кусок хлеба. После каторжной еды все съелось быстро и полностью. За окном уже темнело, и потому Кариэль с чистой совестью лег на кровать. Хотелось спать, но сон не шел. Будущее было зыбким и непонятным. Но возвращаться на Рудоной? Нет уж. Он сделает все, чтобы больше не видеть темных вонючих коридоров. Лучше прыгнуть с крыши, чтобы уж сразу закончить с этой жизнью, чем снова окунуться в жуткую атмосферу каторги.

Император устало потянулся в теплой воде, мышцы, уставшие за день, расслабились, и по всему телу разлилась приятная истома. Шевелиться не хотелось. Совсем. Хотелось валяться и ничего не делать, хотя бы один день. Он с насмешкой вспомнил свое первоначальное мнение о том, что слово правитель синоним лени и праздности. Ага, как же. Дел было столько, что за полтора прошедших года не выдалось ни одного полноценного выходного. И в семье пока не все ладно. Приручение омеги продвигается медленно, мальчик так и не доверяет ему, все ждет подвоха и нового витка старого кошмара. Вот и сегодня, Костя мельком заметил, что на столе супруг разложил весь арсенал плеток из шкатулки, стоящий у каждого альфы в спальне. И сам приготовился. Надел свободные штаны, и намотал на пояс широкий кушак, хорошо впитывающий кровь.

- Я смотрю, ты приготовился, – разглядывая хрупкую фигурку стоящего на коленях мальчика, заметил император.

- Да, господин.

- Ты знаешь, за что будешь наказан?

- Да, господин.

- Перечисли свои проступки, – Костя сел в кресло, прихватив по дороге гибкую плеть из тонкой кожи. Рукоять привычно легла в ладонь, и император перехватил удобней хвост плети.

- Я небрежен в постели и не всегда доставляю удовольствие господину. Я пролил питье господина на постель и скрыл это от него. Я проводил время в праздности и вместо того, чтобы заниматься вышивкой покрытия для алтаря в Столичном Храме ничего не делал. Я не читал молитв восемь раз, а ограничился шестью, дозволенных простолюдинам. Я отказался на исповеди у жреца говорить о своем господине. Я без позволения снял верхнюю рубашку, и меня увидели не только омеги из свиты, но и альфы. Я осмелился желать, чтобы наказаний не было как можно дольше.

Мальчик говорил долго, и Костя начал уже подумывать, как заткнуть этот фонтан покаяния: все эти проступки, которые старательно перечислял Лилль, по мнению самого императора яйца выеденного не стоили. Наказать следовало только за снятую не вовремя рубашку. Почему – то мысль, что его мальчика увидит кто-то другой, неприятно царапнула. Встрепенулся он, только услышав про исповедь и отказ доносить жрецу на мужа.

- Так, ты должен был рассказать обо мне жрецу? Это обязательно?

- Исповедь да, раз в три дня я должен каяться моему наставнику в храме.

- И ты ему каешься, – уточнил Костя. – А почему ты не стал говорить обо мне?

- Это не обязательно, – проговорил мальчик. – И я не хотел. Вы… прощали мне мои прегрешения. Я… просто хотел, чтобы так было подольше.

- И как ты объяснил отказ?

- Я… простите… я солгал ему, – Лилль зажмурился. – Я сказал, что вы запретили мне говорить о вас, господин.

Обман наставника в храме… если император сочтет это нарушением чистоты помыслов, то будет покаяние на много дней. А что такое покаяние в храме, мало кто знал. Те, кто прошел - молчали, те, кто вернулся - были тенью самих себя. Говорили, что если вдруг супруг считал своего омегу неподобающим статусу, то его отправляли на перевоспитание в храм: омеги, вышедшие оттуда, были безупречны.

- Ну что ж, – протянул Костя, – тогда я тебе запрещаю обсуждать своего альфу с кем-либо.

Услышанное ему не понравилось. Значит, если бы не страх мальчика перед возможным наказанием, он бы рассказывал о своем супруге. А сказать он мог многое. Например, что у мужа изменились предпочтения в постели или поведение, или манера говорить.

- Да, господин.

- Ну а теперь собственно, само наказание. Раздевайся и ложись на спину.

- Да, господин. Мне ложиться на пол?

- Нет, на постель и руки подними вверх.

Мальчик торопливо снял все и лег, как приказано.

- Хорошо, – оглядел его Костя, – руки на спинку и держись крепко. Отпустишь, получишь дополнительно.

Лилль уцепился за резьбу на спинке и стиснул ее пальчиками, так сильно, что они побелели от напряжения.

- Замечательно, – мурлыкнул император, проводя рукояткой плети по животу мужа, выписывая узоры, обводя ребрышки, ямку пупка, спускаясь ниже.

Мальчик зажмурил глаза, вздрагивая от каждого движения.

«Только бы не по нему…» - паника в мыслях очень явственно отражалась на его лице. Однажды, во время порки, супруг ударил его не только по ягодицам, но и по сморщенной дырочке, по нежной мошонке, по члену. Боль была адской, и омега до сих пор помнил, что он тогда еще долго не мог дотронуться до своих нежных мест.

Костя еще раз провел по телу супруга, приподнял концом рукояти вялый член и чуть шлепнул по нему. Слегка, только чтобы вызвать прилив крови. Реакция омеги его напугала. Мальчишка забился на кровати, пытаясь уйти от прикосновений, старательно при этом держась за спинку. Вот он дернулся чуть сильнее, рука соскользнула, и в распахнутых глазах плеснулся дикий ужас.

Костя отшвырнул плеть и подхватил мужа, прижал к себе, погладил по спинке, расслабляя сжатые в судороге мышцы.

- Все, я не сержусь, – шептал он.

Но мальчик ничего не слышал.

- Простите, господин, – лепетал он, – простите.

Костя встряхнул его, потом еще раз и еще, пока в глазах у Лилля не появилось осмысленное выражение.

- Ты отпустил спинку кровати.

- Да, господин.

Император отпустил мужа, снял с себя одежду и вытянулся на постели.

- Ласкай меня, – приказал он.

Мальчик с готовностью полез вниз, но был остановлен.

- Не только там. Я хочу, чтобы нашел на моем теле места, которые доставляют мне удовольствие. Помнишь, как я делаю тебе?

Лилль нерешительно кивнул.

- Тогда действуй, ты же наказан? Вот и работай.

Омега испуганно посмотрел на мужа. Ласкать самому, да как он смеет касаться тела супруга! Но приказ неоднозначен. И мальчик стал осторожно гладить ладошками плечи, бока, провел пальчиками по твердым кубикам пресса, наклонился, лизнул сосок. Осторожно поцеловал в губы, как клюнул. Костя с трудом удержал улыбку. Мальчик так забавно морщился, старательно оглаживая его со всех сторон. Покосился на мужа, все ли правильно. Судя по прикрытым глазам и прерывистому дыханию, пока все хорошо. Да и ниже супруг явно не равнодушен. Лилль чуть смелее двинул пальчиками, спустился вниз, ухватился за ствол и провел по нему, лаская.

Когда довольный супруг уснул, привычно обняв Лилля, мальчик еще лежал некоторое время, вспоминая прошедшее. Он был наказан. Так сказал муж. Его не избили. Это хорошо. Зато научили целоваться, ласкать и доставлять удовольствие супругу самому, не просто отдаваясь, как уже было привычно.

«Странное наказание…»

Часть 7

Наутро в приемной императора ждали не только уже привычные канцлер, безопасник и секретарь, бета из знатного рода, но и осужденный Кариэль.

Его разбудили рано, дворцовый раб принес завтрак и велел передать, что в его разнарядке записано, что явиться следует в приемную императора. Туда он и отправился, игнорируя удивленные взгляды по пути. Нет, что в исхудавшем и постаревшем рабе кто-нибудь узнает некогда красавца-альфу, завидного жениха, он не опасался. Увидев себя в зеркале, Кариэль понял, что не будь так уверен, что это отражение его собственное, сам бы не поверил. Не хотелось давать повода придраться придворным к вольно идущему рабу и из-за этого опоздать.

Слава Лунным Богам, он успел. И встретил императора, не как полагается рабу, на коленях, а поклоном, забыв на мгновение о своем рабском статусе. И похолодел, когда до него дошло. Ему приказали войти в кабинет и там дали задание, причем именно то, за что его, собственно говоря, и обвинили.

Раб проводил Кариэля в небольшую каморку рядом с кабинетом, а страже было приказано не препятствовать ему в передвижениях по дворцу. Он работал там почти до вечера, и пробыл за расчетами еще больше бы времени, если б вдруг не услышал какой-то шум. По коридорам кто-то бегал, грохотали сапоги, послышался крик – «приведите мага, государю плохо!» Игнорировать суматоху он больше не мог и выглянул за дверь, а потом и вовсе пошел на шум. В приемной было многолюдно, сновали маги, у стены сидел белый, как мел секретарь, рабы уносили тазики и приносили кувшины. На лорда Тинга было страшно смотреть – сжатые губы, резкие движения, короткие приказы. Кариэль подошел к нему, они не были близко знакомы в прошлой жизни, но вчерашняя спокойная беседа давала надежду, что тот хотя бы ответит.

- Лорд Тинг, что случилось?

Раэль оглянулся на него и тихо ответил:

- На императора совершено покушение. Его хотели отравить, да что-то пошло не так…

- Он жив?

- Да, слава Богам. Жив, зол и у него болит желудок. Ему сейчас лучше не попадаться, так, что вам следует уйти и продолжить выполнять задание.

- Хорошо, лорд Тинг. Я так и сделаю. Во сколько я могу уйти в предоставленную мне комнату?

- Основная масса рабов заканчивает в семь вечера. Тогда же они ужинают и сразу после него закрывают двери комнат. Вам следует поторопиться, уже скоро время.

Кариэль поклонился и ушел, как можно скорее. Не следовало попадаться на глаза тем, кто пока не должен его видеть.

Костя проглотил горькую настойку, стараясь удержать ее внутри. Как ни странно, гадкое на вкус лекарство помогло - желудок больше не просился наружу, а перед глазами перестали мелькать черные точки.

Он оглянулся на перепуганного безопасника. Еще бы, проворонить покушение на государя! Лорд Крэйг был уверен, что утро он встретит в пыточной камере. Но пока он еще тут, следовало выполнять свою работу. Он настойчиво выставил всех лишних, оставив только лекарей, магов и канцлера. Секретаря увели на допрос, а кувшин со стола унесли на анализ.

Император прилег на кушетку. Боль уходила, спазмы больше не беспокоили, в желудке было пусто, если не считать настойки. Оставалось разобраться, кто виноват и наказать их, как следует.

В кабинет просочился совсем юный бета в мантии ученика и подал Главному магу результаты анализа

- Государь, – тому хватило бросить беглый взгляд на лист, – это яд из слизи желтопузой лягушки.

- И что? Чем мне это грозило?

- У вас должны были начаться спазмы сосудов по всему телу, судороги, боли в мышцах. Вы должны были уже корчиться от боли и не пережили бы утро.

- Замечательная перспектива, – поморщился Костя, – однако, я жив, не скажу, что чувствую себя отлично, но всяко лучше, чем труп. И очень хочу знать кто, и по чьему приказу подложил мне эту желтопузую лягушку. И вопросы эти я задаю главе моей службы безопасности. Вы тут что, лягушек выращиваете или службу несете? Где доносы и сведения от агентов? Где структура и список заговорщиков? Кто во главе и кто исполнители? Я сам должен искать, или все-таки вы займетесь своими обязанностями? У вас три дня сроку хоть на какие-то результаты. Не будет, пеняйте на себя. И да, мальчишку из приемной не калечьте. Вряд ли это он: все время на глазах, а доступа к кабинету в мое отсутствие нет. Проверьте раба и кухню. Выполняйте.

Первый результат появился уже через четверть цикла, и был он отрицательным. Раб, обслуживающий кабинет, был найден мертвым в подвале дворца.

Через три отпущенных императором дня лорд Крэйг доложил, что следствие зашло в тупик. Секретаря пока оставили в камере, усиленно делая вид, что он главный подозреваемый, раб само собой на вопросы ответить уже не мог. А придворные затаились. Слухи о недомогании императора просочились, но его явно живой и почти здоровый вид не давал надежду заговорщикам на скорую кончину. Пищу и питье императора стали проверять еще тщательнее. А раздражение от настроения Эрмиэля почувствовала половина придворных, на свою беду попавшихся ему на глаза, пара альф так вообще гуляла с красочными синяками.

Костя пнул кресло и подумал, что еще немного, и он начнет убивать. Конечно, проредить количество бездельников не мешало бы, но где гарантия, что среди них не попадется кто-то нужный? Заниматься сексом с мужем он в таком состоянии не решился, справедливо опасаясь, что сорвется и причинит ему боль. К наложникам он идти почему-то брезговал. А разрядки хотелось. Оставалось только одно средство – напиться до состоянии нестояния. Пить одному нельзя, даже если ты император, и Костя вызвал к себе Раэля.

Чем заканчивается общение двух мужчин и бутылки? Правильно, уверениями в дружбе и уважении.

Проснулся Костя в кабинете, на ковре, в обнимку с вдрызг упитым канцлером. Голова болела нещадно, пить хотелось зверски. А еще хотелось в туалет, душ и проветрить кабинет. Император растолкал своего канцлера и сполна насладился всеми цветами радуги на его лице. Осознание, что он вчера напился с правителем, уснул в его кабинете, да еще и обнимал всю ночь, привело Раэля в неописуемое состояние.

- Да ладно тебе, – хмыкнул Костя, собирая конечности, – первый раз что ли?

- Так и в такой компании точно впервые, – ответил канцлер, потирая виски.

- Что голова болит? – ехидно спросил император.

- Да, государь. Позвольте мне уйти?

- Нетушки, во-первых, ты со вчерашней ночи со мной на «ты», - Костя полюбовался побагровевшим канцлером, - а во-вторых, ты согласился называть меня по имени.

- Это… не положено этикетом, – нерешительно возразил Раэль.

- Положено, не положено, покладено, зарыто, – фыркнул император, – наедине так будешь называть, нечего мне тут субординацию нарушать прилюдно. И вообще пора вставать, завтракать и работать.

Теперь Костя любовался уже зеленым цветом лица.

- Так, похоже, завтрак отпадает. Тогда… а тогда у нас сегодня выходной и пусть двор и дела катятся к рыглу.

Так что первую половину дня Костя просто проспал, а во второй пошел к своему мужу. Разогнал всю свиту, включая его оми, и провалялся до вечера в компании Лилля, неспешно его лаская и приучая к своим рукам.

Проект нового налогообложения был представлен Кариэлем в срок и написан понятным языком. Ознакомившись с ним, Костя сразу написал указ возвращавший титул и назначавший лорда Эмета пока Советником по торговле при императоре. Ему были выделены во дворце покои согласно новому статусу, и назначено приличное жалованье, с разовой выплатой подъемных денег.

Указ о новых налогах был объявлен на ближайшем Совете. Как понимал сам император, новый закон затрагивал в первую очередь самих лордов и вызвал у них такое возмущение, что пришлось пригрозить крикунам лишением места в Совете и высылкой в поместья. А драть три шкуры с подданных теперь было запрещено законом. За сбором местных налогов пристально следили специально назначенные агенты. После показательных гигантских штрафов, ободравших провинившихся как липку, лорды притихли, горько жалея, что покушение не удалось. И повторить его все никак не удавалось. Дворец наводнили стражи, каждого лорда проверяли, пища пробовалась по нескольку раз. Магам было задание разработать универсальный анализатор ядов. Распылить его можно было и в воздухе, хорошо еще никто не догадался.

Реформы шли, со скрипом, медленно меняя положение в империи, но движение было и многим это не нравилось. А еще некоторые лорды стали задумываться, почему так разительно изменился император. И выделив наиболее знатных, они направили делегацию к магам, в Академию.

- Скажите, почтенный Наставник, – тщательно скрывая брезгливость по отношению к простолюдину, говорил лорд Свинэль. – Бывало ли так, что после принятия родовой магии альфа менялся до неузнаваемости?

- Тут следует понять, что вообще значит для альфы родовая магия, и что она из себя представляет. Вы должны знать, лорд Бард, что это такое. У каждого рода она своя. Кто-то получает способность улавливать эмоции, кто-то обращаться с животными, кто-то вызвать небольшой дождь. Сильные маги не обязательно альфы. И даже чаще всего, именно беты получают способности принимать энергию природы и направлять ее в нужное русло. Так мы лечим тяжелые болезни или увечья, так мы подпитываем порталы.

- Я все это знаю, – нетерпеливо перебил его лорд.

«Нетерпелив… умен, но слишком торопится», – подумал Наставник.

- Конечно, я не сомневаюсь в ваших знаниях, лорд Бард. Но императорская родовая магия, это нечто иное. Главным образом она заключается в способности самим выбирать пол будущего ребенка. Именно поэтому императорские омеги никогда не создают дельт и крайне редко, омег. Но у них есть еще и способность принимать во время передачи и родовую память и умения. Это происходит не всегда. Только в том случае, если империя на грани краха, а император слаб и неспособен ее вывести. В этом случае он или умрет или переродится.

- То есть сейчас у нас не Эрмиэль, которого мы знаем, а кто-то другой? – ошеломленно проговорил лорд Свинель. Это меняло многое. И объясняло неудачу с ядом, и странные словечки, и длительную кому, и необычные знания и умения.

- Вполне возможно, что в душе императора произошло слияние с одним из его предков.

- Можно выяснить, кто это?

- Нет, магия сама выбирает кандидата.

- А исправить?

- Только если убить.

Наставник не боялся говорить такое лорду, зная, что в подобном случае покушения заранее обречены на провал. Слишком опытный император сейчас на троне. К тому же кое-что хитрый бета так и не сказал своему гостю. Он скрыл, что вполне возможно тот, кто сейчас правит, вообще не имеет никакого отношения к императорскому дому. Это были знания магов, и выдавать их первому попавшемуся напыщенному лорду он не собирался. Тем более, что нынешний император их устраивал. В дела магов не вмешивался, слишком сильно финансирование не урезал. Зато увеличил снабжение самой Академии. Все складывалось неплохо и пусть так и остается.

А в семье императора появились небольшие сдвиги. Теперь Костя стал практиковать вечернее обучение супруга искусству доставлять наслаждение. Учил его и учился вместе с ним. Выяснилось, что поцелуи спинки мальчика между лопаток заставляли чуть не мурлыкать от удовольствия, а когда перебирали его пальчики на ногах, он тоненько и забавно постанывал.

Инициативы Лилль пока не проявлял, но уже не каменел под руками мужа, а иногда даже отвечал на ласки.

Да и в покоях у него стало спокойнее. Приехавший оми властью отца императорского супруга быстро навел порядок. Распределил придворных по группам, велев приходить через день. Оставил только тех, кого назвал Лилль, как своих друзей. Поручил каждому омеге из групп свои обязанности. Теперь они не сидели без дела, а кто-то ремонтировал одежду, кто-то чистил украшения, кто-то занимался самим Лиллем. Порядка стало больше.

Однажды, выглянув в окно кабинета на сладкий цветочный аромат, император увидел удивительную картину – посреди садика на небольшой жаровне стоял круглый таз, наполненный чем-то янтарно желтым. Вокруг располагались придворные омеги и старательно резали груши на дольки. Другие в это же время осторожно и тщательно пересыпали их сахаром и укладывали в другой таз. Его супруг стоял вытянувшись, придерживая одной рукой верхнюю рубашку, а второй помешивал длинной ложкой в тазу. Оми следил сразу за всеми, одновременно занимаясь пришиванием к нарядной тунике Лилля маленьких жемчужин.

Картина была такой уютной и мирной, что император остро пожалел о бесконечной работе. И что не он первый снимет пробу с булькающего варенья в тазике.

Вот тут он как раз ошибся. Вечером, императора ждали мягкие лепешки, нежное варенье. И Лилль, с трепетом ожидавший вердикта супруга.

Он, затаив дыхание, смотрел, как Костя намазывает на лепешку варенье, как откусывает кусочек, проглатывает…

Император притянул к себе омегу и поцеловал, облизнув языком контур.

- Сладкий мальчик, - проговорил он, - как твое варенье, я надеюсь, что ты сделаешь его побольше, чтобы хватило на всю зиму.

- Вам понравилось? – в серых глазах мальчика вспыхнули голубые искры. Костя уже знал о том, что непостижимым образом у его мужа меняется цвет глаз. От темно серого, когда он боится, до небесно голубого, когда он радуется.

- Да, малыш. Мне понравилось. А еще я хочу, чтобы завтра ко мне в кабинет пришел твой оми. Я буду ждать его за час до полудня. Одного.

- Да, господин, - прошептал мальчик.

***

- Вы звали меня, государь?

Костя отложил в сторону очередной документ и кивнул, приглашая оми, осмотрел, пока тот проходил и усаживался. Омега поправился, выглядел уже не таким замученным, как сразу по приезде и создавал вполне приятное впечатление

- Вы прибыли во дворец всего месяц назад, не так ли?

- Да, государь, – насторожился оми.

- За это время вы навели порядок в покоях моего супруга, просмотрели и починили его одежду, приставили к делу всю эту стаю омег, а вчера еще и наварили варенья.

- Да, государь, – мужчина съежился в кресле, не зная, хвалят его или ругают.

- В целом я доволен вашим пребыванием во дворце. Продолжайте в том же духе. Но у меня есть ряд уточнений. Первое, вам следует серьезно поговорить с Лиллем.

- О чем, государь?

- О сексе. Объясните ему, что супруга в постели не стоит бояться, – Костя замолчал, заметив горькую складку губ омеги, - понятно, значит и вы с мужем удовольствия не испытывали. Тогда просто поговорите с ним. Я не обижу своего супруга. И как вы уже заметили, не бью его и не наказываю понапрасну. Но он меня все равно боится. Помогите ему побороть страх.

- Я сделаю все, что в моих силах, государь.

- Надеюсь. Далее, я собираюсь поручить супругу надзор за внутренним дворцовым хозяйством. Рабами, продуктами, обстановкой, уборкой и так далее. Но он еще молод и прошу вас помогать в этом.

- Я всегда приду на помощь моему сыну.

- Если все пойдет хорошо, вы останетесь во дворце и после рождения моего наследника. Вы ничего не хотели бы забрать из дома?

- Если вы позволите, государь… – нерешительно начал оми.

- Говорите.

- Дома остались мои сыновья, бета и дельта. Если можно привезти их сюда. Они хорошо обучены и могли бы помочь мне и Лиллю…

- Я распоряжусь. У вашего альфы уже взрослый наследник, думаю, другие дети ему не очень нужны.

- Нет, государь, не особо.

- Значит, вопрос решен, – кивнул император.

- Сынок, – оми присел рядом с Лиллем, – нам нужно поговорить.

Часть 8

Костя отшвырнул в сторону бумаги. Такое впечатление, что они размножаются, причем прямо на столе. Утром их было не больше десятка, а сейчас уже приличных размеров стопка. Вместо того, чтобы, как он задумывал заниматься реорганизацией армии и восстановлением обороноспособности империи, приходилось исправлять ошибки сделанные тем, кто был в этом теле до него. Костя уже больше года пытается разгрести эту муть, и пока сделанного не видно. Ну, или почти не видно. Император покосился на нового секретаря, бету из его рода. Парня привезли из дальней провинции, когда Костя отдал приказ найти всех своих родственников.

Реформы, проведенные при дворе, вызвали вой обиженных бездельников, лишившихся в одночасье непыльной денежной работы, и теперь приходилось тщательно подбирать персонал. Да еще и следить, за тем, что ему подают. После сильнейшего расстройства желудка, когда перепуганный лекарь срочно вызвал магов, проверялось буквально все. Тогда никто не смог понять, почему убойная доза яда не перевела живого императора в разряд мертвого тела, а вызвала только такую реакцию. Сам Костя подозревал, что это из-за него. Видимо переселение другой души в пустую оболочку что-то изменило в этой самой оболочке. Недаром маги в один голос твердили об изменении его ауры после принятии родовой магии.

Костя подошел к окну, разминая плечи. После регулярных утренних тренировок мышцы налились силой, а движения стали четкими и экономными. Не сказать, что он с легкостью побеждает в спаррингах, но уже не валится на пол при первых же ударах. Он вспомнил ошеломленный вид Раэля, когда императора стал валять по залу гладиатор - смертник. Зато сейчас тот парень стал регулярным партнером по тренировкам, и уже он летает от ударов императора.

За окном, в специально подготовленном для прогулок саду, на небольшом возвышении, устланном коврами, расположился его супруг со свитой. Костя смотрел на стайку омег и морщился. Вот еще головная боль. За прошедшее время Лилль так и не стал ему доверять. Все так же неслышно ходит по спальне, все так же замирает на ложе, все так же приходится долго его вытаскивать из скорлупы во время любовных игр. Любое повышение голоса вызывает только одну реакцию – упасть на колени и склонить голову. Эта покорность раздражала донельзя. Один из омег, гибко потянулся и, взяв кувшин, протянул другому. Костя вспомнил, как брызгали слюной разъяренные альфы в Совете, когда он сказал, что сокращает количество омег в свите супруга до пяти штук. Пришлось выдержать настоящий бой и придти к компромиссу. Теперь Лилля сопровождают омеги из Домов советников, супруги, братья или сыновья. Но все же оставшиеся двадцать пять намного лучше прежних ста пятидесяти. Тем более, что император запретил заменять омег на их альф: нечего всяким бездельникам болтаться по дворцу. А помощь оми привела к тому, что число омег не только уменьшилось вдвое из-за очередности, так они еще и делом теперь заняты.

Костя снова посмотрел на стол с бумагами. Хорошо еще, что у него долгая жизнь. Он понятия не имел, как бы с этим разбирался за отпущенные лет семьдесят человеческой. Хороший правитель должен знать все, что происходит в стране. И он старался вникать во все дела. Постепенно вокруг начался формироваться круг единомышленников, пусть они не любят императора, он не омега, чтобы всем нравится, но зато работают рядом и поддерживают. И самое главное, не боятся спорить. А чего им бояться, если подумать? Все они прошли через ад прежнего правления. Новый глава торговой лиги, лорд Эмет, например был осужден на вечную каторгу на Рудоное по ложному навету именно за предложение тех реформ, которые сейчас проводит по указу императора. А императорской гвардией командует дальний родственник, Шарин, лэрд Ксан. Его Костя привез из дальнего гарнизона, куда наведался с проверкой. Порядок, царивший в крепости, тогда был как бальзам на душу офицера. Так, что вернулись они уже с лэрдом Ксаном и его полком. Костя только жалел, что мужчина был бетой. Все-таки альфовость добавляла уверенности. А его младший брат Деннилль, совсем молоденький омега, вместе с опекаемыми детьми казненного троюродного кузена теперь учатся рядом с императорским супругом. Косте тогда пришлось выдержать бурю, когда старые ортодоксы доказывали, что негоже обучать омег, да еще вместе с дельтой и совсем маленьким альфой. Дескать, омеги только и предназначены, чтобы создавать коконы, а дельты вообще нужны лишь для ублажения альф.

Император чуть сдвинул штору в сторону, глядя, на супруга и его, наверное, друзей. Вот племянник встал, и другие поспешно отдвинулись, освобождая центр помоста. Юноша достал из рукава широкого одеяния веер и закружился в танце. Качались подвески в сложной прическе, традиционной для дельт, шелестел шелк платья. Костя любовался на необычный танец, когда на миг сверкнул камень в украшении племянника. И тут до него дошла простая мысль. Настолько простая, что теперь Костя готов был биться головой об стену. Его смутили мужские признаки супруга, но он забыл, что в этом мире омеги выполняют женские функции. И сами напоминают девушек и по сложению и по характеру. А что нужно для девушек? Правильно, внимание и подарки. И если первое императору некогда дать, то уж второе он обеспечить сможет. Да и надо все-таки выделить хоть час в день на полноценное общение с мужем. Хорошо еще, что он нашел, наконец, время и вызвал во дворец оми супруга.

И император решительно отправился в сокровищницу.

Вечером, по уже давно заведенному порядку, после совместной ванны, Эрми лег на постель, любуясь своим супругом. Тот расплел брачную косу и теперь переплетал ее в простую, на ночь.

- Подожди, – голос императора был чуть хриплым от сдерживаемого желания.

Юный супруг был на диво красив, когда его хрупкую фигурку скрывал каскад пепельного шелка.

Костя протянул руку и взял со столика длинную шкатулку. Заметил, как напрягся Лилль и недоуменно покосился на него. Что его так напугало? Обычная шкатулка. И только с опозданием до императора дошло, что по размеру коробка как раз совпадает с теми, в которых хранят плети для наказания омег.

Лилль как раз очень хорошо помнил и то, как открывалась крышка, являя миру и ему, свернутые змейки плетей и, как потом опускались ремни на беззащитную спину, и как болели оставленные после ударов тонкие полосы.

- Подойди ближе, – негромко приказал супруг, – повернись боком.

Лилль придвинулся, сел, как было приказано, замерев в ожидании. Он не знал, что сейчас будет и за какую провинность его наказывают. Казалось, что за последнее время альфа перестал пристально следить за своим омегой, подсчитывать проступки и подбирать наказания. Его можно было даже назвать заботливым и ласковым. Как оказалось ненадолго. Не зря Лилль не доверял супругу, добрая маска треснула и сейчас рассыплется кровавыми осколками.

Сильная рука мужа, гораздо сильнее, чем помнилось омеге, настойчиво повернула его голову в удобное положение.

- Закрой глаза, – последовал новый приказ, и Лилль послушно опустил ресницы. Так стало еще страшнее.

Послышалось тихое звяканье, потом пряди волос приподняли вверх и, сжав чуть сильнее, чем-то закрепили.

- Иди посмотри.

«куда?»

Рядом раздался смешок супруга.

- В зеркало!

Лилль встал, глянул и увидел, как по пепельному шелку струится золото подвесок на изящных заколках, украшенных изумрудными камнями.

- Нравится?

- Ой, – мальчик от неожиданности вздрогнул. Разглядывая подвески, он не заметил, как супруг подошел к нему сзади и обнял за талию.

- Мне показалось, что они подойдут к твоей красоте, – Костя поцеловал макушку и подул на розовое ушко, видневшееся из-под прядей волос.

- Да… очень нравится, – омега робко глянул на супруга, пока еще только через зеркало, – мне… никогда не дарили подарки.

- Совсем никогда?- удивился Костя, отметив для себя, что Лилля надо баловать почаще. – Ну тогда это упущение нужно срочно исправлять.

Он прижал супруга и шепнул ему:

- Ты доволен, что во дворце твой оми?

- Да, спасибо, господин.

Костя чуть досадливо передернул плечами. Ну как улиточка. Высунет рожки из раковинки, а чуть надавишь, и снова прячется. Ладно, хоть стал разговаривать, и то хорошо.

- Тогда с тебя поцелуй.

Император с интересом смотрел, как омега смущенно тянется к его губам, одновременно закрывая глаза.

- Нет, настоящий поцелуй, – Костя поймал в плен его губы, толкнулся языком, погладил изнутри, нежа и лаская.

Позже, когда Лилль робко положил руку поперек груди супруга, прижимаясь к теплому сильному телу, Костя спросил

- А что бы ты хотел получить в подарок?

Он уже внутренне приготовился к длинному перечню безделушек, нарядов и украшений, памятуя, что «лучшие друзья девушек – это бриллианты», когда услышал в ответ нерешительное:

- Котенка…

- Кого? – Костя даже вскинулся, вот чего он себе представить не мог, так это что супруг захочет именно котенка.

- Нельзя? Простите, господин, - рука мальчика напряглась, готовая исчезнуть с груди мужа.

- Почему? Можно, – Костя поймал тонкие пальчики и поднес к губам, – я просто не ожидал.

- У меня был котенок, – тихонько сказал Лилль, – серый. Наша кошка принесла четырех. Мой альфа-отец приказал утопить их. Я спрятал одного. Он уже большой был, бегал... а потом его нашел мой альфа-брат.

Голос мальчика опустился до шепота, и Костя вдруг почувствовал, как на грудь ему что-то капнуло. Спрашивать, что стало с котенком, он не стал.

- Хорошо, малыш. Будет тебе котенок.

- Раэль, а где взять котенка? – первое, что спросил император утром, было именно это.

- На кухне, – совершенно не удивившись, ответил тот, – там всегда живут кошки. Сам понимаешь, мыши, мясо, молоко…

После совместной пьянки, их отношения переросли в нечто другое, совсем не похожее на отношение император - подданный. Скорее это было сродни дружбе. Они, бывало, переругивались, спорили, а иногда Костя советовался, как наладить отношения с мужем. Нечасто, ему не хотелось рассказывать о своих проблемах другим.

По примеру своей прошлой жизни, Костя приказал перестроить огромный пустой зал – приемную в рабочий кабинет. Вернее, снести стену между ними, и теперь все его советники вместе с канцлером постоянно находились рядом. По его замыслу основное рабочее место было выделено для него, Раэля и секретаря. Остальные располагались в бывшей приемной. Это позволило уменьшить время для согласования вопросов, а невысокие перегородки между столами создавали достаточно возможности для спокойной работы.

Ну а если императору хотелось поработать одному – имелась в уголке и неприметная дверь, ведущая в небольшой уютный кабинет. Там сейчас и находились Костя и Раэль. Нет, конечно, пришли они туда совсем не для того, чтобы обсудить возможный выбор котенка, а для подписания очередной пачки указов и приговоров. Такие вещи, особенно второе, император предпочитал делать наедине с канцлером. И если указы они к тому времени уже, как следует обсуждали и готовили, то вот судебные решения, переданные на подпись императору приходилось внимательно проверять. Костя уже знал, что к нему попадают только решения судей высшей категории, то есть те, что касаются лордов и их семей. Вот и сейчас он просматривал поданный ему на подпись указ о показательной казни для омеги, осмелившейся мало того, что отказать временному альфе, так еще и бежать из клана. Его поймали и отправили в храм под присмотр жрецов на покаяние и сразу, собрав скорый суд, вынесли смертный приговор.

- Не нравится мне это, – Костя толкнул к канцлеру лист.

- Почему? – Раэль равнодушно пожал плечами, – обычное дело.

- Обычное? А если бы твоего Талля так? – осекся, вспомнив, где провел десять лет омега канцлера, – извини… я… извини, просто это неправильно.

- Все нормально, государь, – мертвым голосом ответил Раэль, – но… я понял. Решение за вами.

- Раэль… я… так и не извинился за то, что сделал.

- Вы в своем праве.

- Нет. Это неправильно, – спокойно проговорил император, – и я не хотел бы, чтобы прошлое вставало между нами. Я все же надеюсь на долгую совместную работу. Ты отличный канцлер, а одному мне не справиться.

Раэль молчал, обдумывая сказанное. И наконец, медленно проговорил:

- Я согласен прошлое оставить в прошлом.

Костя порывисто шагнул к нему и сжал руку. Этот короткий разговор окончательно расставил все точки в их союзе.

День неспешно катился к обеду, когда в кабинет ворвался перепуганный младший лорд Тинг.

Император и Раэль с совершенно одинаковым «это еще что?» выражением на лицах уставились на растрепанного юношу.

- Прошу прощения, – взгляд у омеги был почти безумным, – вашему супругу плохо…

Костя бросил взгляд в окно, отметил суету, магов и лекарей и вихрем пронесся по коридору в покои мужа.

Лилля уже принесли в комнаты и уложили на кушетку. Маг проводил руками над ним, пока лекарь пытался влить какое-то лекарство.

- Он не пьет, зубы сжаты, – с досадой проговорил лэр Дарик.

- Дайте сюда, - Костя забрал напиток, набрал его в рот и, нагнувшись, стал осторожно, по капле вливать через сжатые губы супруга. Он выпоил лекарство, оглянулся на всех и рявкнул, – омеги из свиты все вон! Раэль, вызови Крэйга, всех, кроме твоего мужа, под домашний арест. Твой пусть останется, надо поговорить.

Он заметил и кувшин на боку, и разлитый напиток. И синюшно белое лицо мужа.

- Докладывайте, – он требовательно смотрел на лекаря и мага, – по очереди.

Маг покосился на лэра Дарика и ответил императору.

- Яд из цветов красноцвета, государь. Вызывает спазмы дыхательных путей. Доза была минимальна. Я снял спазм, а настойка окончательно расслабила.

- Вашему супругу нужен покой несколько дней, – продолжил лекарь, – расслабляющий массаж, настойка, каждые два часа первые сутки и… больше никаких ядов.

Костя не оценил циничного юмора. Тем более, если это касалось его мальчика. Он сильнее прижал его к себе, поймал полный ужаса взгляд оми и снова порадовался, что тот рядом. И повернулся к Таллю.

- Кто наливал ему питье?

- Младший лорд Барн, – коротко ответил Талль.

Костя вспомнил грузного омегу лорда Свинеля.

- Почему он принял маленькую дозу? Что помешало?

- Я выбил кубок из его рук.

- Почему? – удивился Костя.

- Мне показалось странным, что вместо того, как это всегда бывает послать кого-то другого, омега Джалль пошел за кувшином сам. И потом я… чувствую запахи - напиток немного пах красноцветом.

- Омега прав. Если принюхаться, запах есть – подтвердил лекарь.

- Ты наблюдательный – заметил император.

Талль отвел глаза, сейчас он ступал на зыбкую почву. Ему не хотелось, чтобы все это слышал супруг.

- Я был в гареме. Там процветают интриги. И… евнухи предпочитают убивать неугодных наложников ядом красноцвета.

- Вот как… - протянул Костя, – ладно с этим позже. У меня просьба. Присмотреть вместе с оми за Лиллем, завтра, пока я буду работать. Я постараюсь быстро, но…

Император подхватил на руки супруга и унес в спальню. До поздней ночи он поил его лекарством, делал массаж, радуясь, что уходит синева с нежного лица мальчика.

Костя так и не понял, когда этот почти ребенок, стал важен для него настолько, что он готов перебить половину дворца, лишь бы не испытывать больше такого страха за его жизнь.

Часть 9

Марево зыбкое, багровое, тяжело колыхалось под сомкнутыми веками. В груди тяжело ворочался липкий ком, не дающий вздохнуть, и мальчик бился, выталкивая его из себя, пытаясь ухватить хоть крохотный глоток воздуха. Где-то далеко слышались голоса, они сливались в один глухой гул, без смысла, без цели. Потом к ледяным губам прижались чьи-то горячие, и в рот по капле полилось терпкое лекарство, оно прокатилось вниз, смачивая пересохшее горло. И достигнув цели, стало тихо снимать боль в груди, давая возможность ухватить слабый поток воздуха.

Потом был тяжелый сон, когда грудь давили кошмары. А днем, сквозь тянущую глухую боль слабо пробивались бережные касания рук, обеспокоенные голоса. Но мальчику казалось, что среди них есть тот, кто никак не должен был быть рядом. Альфа не находится у ложа больного омеги, не утирает холодный пот, не согревает с заботой.

Лилль вынырнул из забытья, по глазам ударил серый сумеречный свет и он снова зажмурился, дернулся и вдруг испуганно забился, когда почувствовал, что новые спазмы тисками сжали грудь, не давая делать даже крохотный вдох. Мальчик отчаянно дернулся, потянулся. Мелькнуло перепуганное лицо оми, лекаря, почему-то Талля.

Кто-то кричал, кто-то суетился. Лилль обмяк на кровати, стремительно покрываясь холодным потом, глаза стали закатываться. Он уже хрипел, задыхаясь, когда в спальню ворвался император. Костя окинул взглядом всех в комнате, увидел синеющего мужа на кровати и метнулся к нему, думая, что можно сделать. В голову пришло только старое воспоминание о соседском мальчишке, утонувшем в пруду и то, как старший брат делал ему искусственное дыхание.

Костя наклонился к мужу, прижался к его губам, зажимая рукой его нос и проталкивая воздух в легкие. Потом нажал ритмично на грудь и снова вдохнул в рот Лиллю. Он не знал, сколько времени это продолжалось, когда мальчик под руками слабо трепыхнулся и начал дышать сам.

Костя сел на постель, прижал его к себе, бездумно покачивая в руках. Супруг, незаметный и ненавязчивый, стал вдруг нужным, необходимым. Ужас от осознания, что он чуть было не ушел за грань, постепенно дошел до императора.

- Не отдам… - чуть слышно проговорил он, баюкая хрупкого мальчика, – не отдам.

Муть поднялась из глубины сознания, выпуская наружу ту, вторую сущность. Хотелось уничтожить всех, кто посмел причинить вред его мальчику. Император бережно прижал к себе мужа, заглянул в его лицо, с радостью замечая, как уходит восковая бледность, и возвращаются краски.

Лилль помнил страх, когда не мог дышать и знакомый и такой…родной?.. голос супруга. А потом сильные руки обняли его, а губы помогли сделать первый вдох. И теперь мальчик уютно устроился в крепких объятиях и, казалось, что все страхи ушли, испугавшись альфы.

Сколько они так просидели, никто из них так и не понял. Проснулся Костя ранним утром, когда солнце чуть тронуло еще темное небо. В темной спальне уже никого не было, а супруг тихо посапывал, уткнувшись в грудь старшему. Император осторожно опустил мальчика на постель, укутал в пушистое одеяло и тихо вышел. Кивнул стражам у дверей и отправился на поиски дворцовой кухни. Судя по зверскому аппетиту, он пропустил не только ужин, но и обед.

Растрепанный и полусонный, он ввалился в огромную кухню, где уже сновали кухари и подмастерья, строгая, режа, жаря и мельтеша.

Незамеченным он прошел к небольшому столу в углу и поймал за рукав пробегавшего мальчишку.

- Что вам, лэр? – судя по вопросу, императора не узнали.

- Мне бы поесть. А то брюхо к спине прилипло, – улыбнулся Костя

- Ага, лэр Касик!- звонко крикнул мальчишка, – тут поесть просят!

Пухлый дельта оглянулся на крик, всплеснул руками и затараторил:

- Разносолов не дам, сам понимаешь все императору. Кашу с мясом будешь?

- Давай, – Косте стало смешно и, было очень интересно, как долго его не узнают.

Через минуту на стол бухнулась миска с кашей и кусочками мяса, ломоть хлеба и напиток из ягод в глиняном стакане. Неожиданно все показалось очень вкусным, и Костя быстро умял угощение.

- Спасибо, почтенный, – он уважительно кивнул кухарю, и добавил, – у вас всегда все вкусно.

Дельта покраснел от похвалы и просто махнул рукой.

- А скажите, – продолжил Костя, – у вас тут котенка нет? У меня супруг заболел, хочу порадовать.

- Ну как не быть? – степенно ответил Касик, пряча руки под широкий передник, – сейчас Ларика пошлю, принесет.

Шустрый мальчишка тут же приволок корзинку, где копошились мягкие пушистые комочки. Перебрав пищащих зверенышей, Костя выбрал одного толстенького котеныша с серым коротким хвостиком и большими мягкими ушками.

Поблагодарив, он прихватил котенка и ушел к Лиллю, искренне надеясь, что не прогадал.

Лилль проснулся от того, что замерз. После ночи, когда его согревал супруг, утренний холод постели показался обжигающим. Он свернулся комочком, стараясь уснуть снова. Произошедшее вспоминалось смутно. Сначала немного неприятный вкус ягодного напитка, потом резкое движение руки Талля и кувшин летит на дорогой ковер, проливая содержимое. И вдруг тиски сдавившие грудь и не дающие дышать. Потом смутно вспомнился муж. И тут Лилль замотал головой, отгоняя воспоминания. Потому, что они были неправильными - никогда бы его грозный альфа, не стал возиться с никчемным омегой. Мальчик съежился, жалея, что ему никогда не испытать настоящей любви и заботы. Старший уж точно теперь разведется с ним. Ведь он не только зачать не может, так еще и заболел. Он зажмурился, отгоняя непрошеные слезы. И вздрогнул от стука двери и тихих шагов.

Кровать прогнулась под тяжестью, и рука властно отвела в сторону волосы, закрывающие лицо мальчика.

- Как ты себя чувствуешь?

Негромкий голос, неожиданно резко прозвучал в тишине спальни, и мальчик вскинулся, вглядываясь в лицо мужа. Прислушался к себе и ответил:

- Нормально. Если вы хотите взять меня, я готов, господин.

- Готов он, – добродушно проворчал Костя, обнимая одной рукой Лилля, а второй усаживая на постель котенка.

- Ой! – Лилль подтянул звереныша, подул на мордочку и оглянулся на мужа счастливыми глазами, – это мне?

- Конечно, – Костя усмехнулся, глядя на блестевшие от восторга глаза мальчика, – нравится?

- Очень!

Лилль погладил мягкую шерстку и вдруг оглянулся на мужа, потянулся к нему и неожиданно быстро клюнул холодными губами. Отшатнулся и испуганно замер.

Костя наклонился и нежно коснулся поцелуем лба мальчика. Потом прижал его к себе и тихо сказал:

- Тебе еще рано. Ты вчера чуть не умер, малыш. Я очень испугался.

- Чего испугались? Ой! – зажал ладошкой рот Лилль.

- Что потеряю тебя, – просто ответил Костя, – ты дорог мне.

Лилль тихонько лежал, прижатый к горячему телу альфы и впервые ему не было страшно. Умиротворение и покой. Осторожное еще чувство благодарности и робкой любви пробуждалось в юном омеге. Он еще ближе прижался к мужу и тихо вздохнул, согреваясь окончательно.

Костя обнимал мальчика, постепенно отходя от пережитого страха и слушая легкое дыхание в сопровождении мурлыканья котеныша, незаметно задремал.

Он проснулся поздно, когда время уже близилось к полудню. Осторожно встал и вышел в купальню. Привычно погрузившись в теплую воду, отдался нежным рукам купального мальчика.

А вернувшись, сразу увидел, что Лилль уже проснулся и сел на постели. Сонный, он потирал кулачками глаза и быстро зевнул, показав розовый язычок. Рядом с ним зевнул котенок, и два теплых существа на постели были таким милым зрелищем, что Костя не удержался и наклонился поцеловать супруга. Неожиданно, тот подался навстречу и робко ответил на поцелуй. Глянул на альфу, лукаво и без страха и улыбнулся, как никогда раньше – открыто и искренне.

- Доброе утро, малыш, – император провел рукой по мягким волосам мальчика, – сегодня еще проведешь в постели. А завтра уже как лекарь скажет.

Посланный за оми и лекарем раб уже вернулся, тихо доложив, что они уже идут. Костя дождался и ушел, только когда лэр Дарик осмотрел Лилля и доложил о его состоянии.

Теперь, когда угроза миновала, следовало найти виновных и покарать. И тут щадить никого Костя не собирался.

В этот же день он начинал допрашивать омег из свиты супруга. Не пугая и без того перепуганных мальчиков он осторожно выспросил их, о том что происходило на половине мужа. Выясняя подробности, очень много говорящие о совершенно другой жизни, так отличающейся от жизни альф.

Он узнал, что оми часто играет большую роль, настраивая своего сына на нужные поступки. А Костя к тому же дал и дополнительный доступ ко внутренним делам дворца. А судя по тому, как жестко начал наводить порядок младший лорд Кинли, проверяя качество продуктов, и приготовленных блюд, расходы и траты, пресекая воровство и мздоимство, многим не понравилось, что оми супруга императора взял столько власти. Это было в традициях двора – отдавать заботу о внутренних делах отцу омеги, но в отличие от предыдущих, младший лорд Кинли взялся за дело всерьез и, поддерживая политику зятя, навел порядок во многих делах.

Все сходились в том, что омега Джалль слишком уж навязывался Лиллю, часто нагло и резко высмеивая и прогоняя тех, в ком видел конкурентов.

Вот потому и оставил его император напоследок, приказав присутствовать на допросе канцлеру и безопаснику.

Поначалу омега отрицал свою причастность к отравлению, обвиняя то совсем юного мальчика из свиты, то супруга канцлера, то нерадивого раба. Но после того, как император припугнул его, начал торопливо выкладывать все, что знал. А знал он немало. О заговоре, организованном лордом Свинелем, о неудавшейся попытке отравления самого императора. И о готовящемся новом покушении на него, вот только где и когда неизвестно. И своем о желании выдать за императора младшего сына, о крупных взятках, которые приносили прямо в дом, желающие получить льготы или выгодные заказы.

Отдав приказ перевести виновника в тюремную камеру и арестовать его альфу, Костя отправился проведать супруга. И заодно пообедать с ним, собираясь вернуться к делам чуть позже.

Император неожиданно приятно провел время, в обществе супруга и его оми. Посмотрел, как играет с котенком Лилль, который был еще слаб и с постели не вставал, а потому стол придвинули вплотную к кровати. И даже немного подремал, уткнувшись в колени своего мальчика. Уходить и заниматься снова нудными делами не хотелось, и Костя твердо пообещал себе устроить в ближайшее время себе полноценный выходной. И возможно даже отправиться на прогулку с супругом. Только нужно было дождаться полного выздоровления.

Костя шел привычной дорогой в кабинет, когда из темной ниши к нему метнулся кто-то с занесенным ножом в руке. Тело привычно среагировало на угрозу, выбив оружие на пол. Император заломил руку нападавшему и, подобрав нож, повел его впереди себя. Нападение было настолько нелепым, что он даже не осознал угрозы.

В кабинете уже работал Раэль, перед ним на столе, раскладывал бумаги Кариэль, нервно оглянувшийся на императора.

- Представляешь, Раэль, этот идиот кинулся на меня с ножом.

- Действительно, идиот, – рассеянно проговорил канцлер, читавший доклад Кариэля, – нужно было брать арбалет. С ножом против тебя может пойти только самоубийца.

В кабинете наступила звенящая тишина. Костя не знал, смеяться ему шутке Раэля или радоваться такой высокой оценке его боевых качеств. Канцлер поднял голову, оглядел живописную композицию из перепуганного несостоявшегося убийцы, изумленного Кариэля и сдерживающего смех императора и со вздохом спросил у неудачника:

- Ну и кто тебя, дурака, послал?

Тот от неожиданности вдруг выпалил:

- Отец сказал, что император несет зло и его надо убить.

Костя пихнул в кресло парня и внимательно его осмотрел. Вместо матерого убийцы перед ним сидел совсем молодой альфа, едва миновавший пору второго совершеннолетия.

- И кто у нас отец? – вкрадчиво поинтересовался Костя. В отличие от злости на обоих лордов Барнов, эта ситуация скорее забавляла.

- А… уже никто, - тихо ответил тот.

- Почему никто?

- Отец умер полгода назад. На каторге.

- Понятно, лишенный имени, – кивнул Раэль, – а ты носишь какое имя?

- Яниэль.

- Угу, – кивнул своим мыслям канцлер, он вспомнил обвинения против отца мальчика. Тот служил Ловчим в отряде и был лишен имени и сослан за то, что убил предполагаемую добычу императора – что собираетесь с ним делать, государь?

Костя осмотрел сверху вниз мальчишку и хмыкнул:

- Отправлю в гарнизон на службу. Пусть там зарабатывает себе имя. Ладно, уведите его под арест, пора заняться делами. Я хочу устроить себе выходной, как только Лилль поправится.

Теперь, наплевав на дела, Костя уходил на целый час раньше. И это время проводил с мужем наедине. Они разговаривали, если можно так назвать игру в вопросы и ответы, целовались, играли с котенком. Однажды, Костя вспомнил с каким интересом муж смотрел на танец племянника, и задумался, есть ли здесь что-то вроде театров. Память упорно подсовывала развратно извивающихся полуобнаженных дельт и порнографические картинки с ними.

На следующее он вызвал племянника на приватную беседу.

Юный дельта оказался очень талантливым и по просьбе старшего брата, был отправлен в школу танцев для завершения учебы.

- Танис, а что ты будешь делать, когда закончишь школу танцев?

- Подам заявку на участие в конкурсе для театральных и танцевальных групп, дядя, – юноша почтительно разговаривал с грозным императором и законным опекуном. Костя недавно в приказном порядке велел опекаемым называть себя по-домашнему дядей.

- А куда бы ты хотел попасть?

- В Императорский театр! – с восторгом проговорил Танис, – работать там мечтает каждый в нашей школе.

Костя задумался, не несет ли ущерба императорскому дому танцовщик на сцене и, при случае осторожно выспросил Раэля на этот счет. Оказалось, совсем нет! Профессия танцовщиков, музыкантов, певцов, актеров была престижной, а для дальней боковой ветви императорского дома еще и почетной. Да самому императору это только добавит популярности, ведь талантливых бет и дельт очень уважали. Единственно, кого уважали немного меньше, были циркачи. Но и то их приветливо встречали в любом поселении. Правда, считалось, что это зрелище для простолюдинов. Так что по дорогам империи колесили фургоны, которые легко превращались в театральные подмостки.

Но прежде чем вести на представление супруга следовало его посмотреть, а то воспоминания были не очень… приличными. И театр в ближайшее время посетил сам император. То, что происходило на сцене, привело Костю в странное состояние. Спектакль был красочным и ярким, дельты великолепно исполняли чувственные танцы, нежно звенели голоса юных певцов… но сюжет представлял собой банальное сборище сцен. Без смысла и идеи. Так что в первую очередь он вызвал к себе директора театра и побеседовал с ним по поводу репертуара. Перепуганный пожилой бета долго не мог понять, а когда понял, так же долго клялся все изменить. Костя дал ему две недели времени и удалился, обдумывая как преподнести все перед поборниками обычаев. Тащить в театр мужа в покрывале он не собирался.

Так что, проверив представленный спектакль, Костя велел подготовить для них с супругом ложу, и в ближайший свободный вечер они отправились смотреть представление.

Перед ужином император зашел в комнаты Лилля и велел омегам причесать и одеть его. А когда увидел супруга, просто онемел от восхищения. Хрупкая фигурка была скрыта в шелестящем коконе одежд, голову украшала замысловатая прическа с поблескивающими в ней матовыми жемчужинами. В этот момент он понял, почему младших мужей прятали под покрывалом. И он сделал то, что никогда бы не сделал в прошлой жизни. Шагнув к мужу, Костя взял узкую ладонь и коснулся ее губами.

- Ты восхитителен, любовь моя.

Юный супруг совсем смутился, опуская глаза.

- И сегодня для тебя приготовлен сюрприз.

Лилль на мгновение вскинул ресницы и снова их опустил. Раньше такое высказывание ничем хорошим не заканчивалось. Но сейчас он не знал, чего ждать.

- Мы с тобой идем в театр, – шепнул император.

И засмеялся, увидев, как с надеждой и восторгом взглянул на него младший.

Омега из свиты протянул брачное покрывало, но Костя отрицательно покачал головой и просто повел за собой мужа.

Все в театре вызывало интерес непривычного к такому месту Лилля, и если на улице, он смущенно отворачивался от окна флайера, то тут смотрел во все глаза, правда, сквозь опущенные ресницы.

А когда на сцене начало разворачиваться яркое театральное представление, забыл обо всем. Он жадно рассматривал происходящее, так бурно и искренне реагируя на события, что Костя, весь вечер наблюдавший за мужем, не смог бы сказать о чем шла речь на сцене. В памяти остались обрывки, что это история о любви и преданности омеги своему альфе. И только когда император потребовал передать ему новый репертуар театра и просмотрел пьесы, он понял, что в первую очередь там превозносится покорность и чувство долга. Омега подчинялся, а альфа позволял ему это делать, наказывая за проступки. Костя морщился, читая тексты, они были во многом похожи. Шла речь или о герое-альфе, воевавшем далеко от дома с ордами чужих и его верном омеге, ждущим у очага. Или о нежном юноше, похищенном из дома злобным злодеем и благородном мужчине, спасшем его от поругания.

Костя помнил, какое значение имело в его прежней жизни телевидение, и за неимением его решил, что тут можно проводить пропаганду на театральной сцене. Первым делом он вызвал к себе директора театра и сообщил ему, что теперь часто будет посещать спектакли, да еще и с супругом. А потому из репертуара следует удалить пьесы фривольного содержания. И ввести о любви омеги к мужу и о том, как нежно и заботливо относится к нему альфа.

- Я желаю, чтобы на вашей сцене была показана счастливая супружеская жизнь. Или приключения, когда альфа спасет своего нареченного. Или как альфа попал в плен, а его омега хранил ему верность и оберегал имущество от посягательств жадной родни. Все пьесы сначала приносите мне, и только после утверждения отправляете актерам.

Директор внимательно выслушал все пожелания и удалился вприпрыжку, счастливый, что в его театре теперь будут такие завсегдатаи.

Посещение спектаклей и выступлений актеров, певцов, музыкантов быстро стало модным. А новые пьесы, восславляющие любовь и заботу стали востребованными. Запрет на ношение брачного покрывала и разрешение на появление в театрах омег в сопровождении супругов или опекунов дало возможность альфам хвастаться не только своими однорогами, но и мужьями. Теперь старшие ревниво разглядывали внешность, наряды, украшения чужих омег и наряжали своих.

Ясным солнечным утром со взлетной площадки вылетел небольшой флайер, с императором, Лиллем и двумя стражами на борту. Заложил крутой вираж и направился к дальним озерам. Костя по здравому размышлению, пришел к выводу, что поездка верхом пока не для его мальчика. Тем более, что Лилля нужно еще научить верховой езде.

Флайер стремительно проносился над землей, Лилль тихонько попискивал от восторга, глядя на мелькающие поля, домишки, рощи. Вот мелькнула река, потом широкий тракт, загруженный повозками. Мальчику все было интересно. Он впервые летел по воздуху и каждый раз оглядывался на мужа, тыча пальчиком во что-то интересное.

Впереди показался Восточный Лес, огромный заповедный массив, где почти у самого края находилось красивейшее лесное озеро.

- Государь, мы скоро будем на месте, – оглянулся на пассажиров пилот.

Костя кивнул и в этот момент раздался грохот. Флайер вздрогнул, накренился и рванулся вниз.

Последовал сильный удар и последнее, что успел сделать альфа – это дернуть мужа на себя, прикрывая его от столкновения с землей.

Часть10

Костя очнулся и услышал, как рядом кто-то плачет, со всхлипами и подвыванием. Попробовал открыть глаза, и не смог. Первый приступ паники, что он потерял зрение быстро прошел, когда поднял руку и оттер с глаз кровь. С трудом разлепил ресницы и наткнулся на зареванное лицо младшего.

- Ну что ты… - голос был хриплым, в горле першило и он закашлялся.

Мальчишка пискнул и метнулся к нему, прижался, обхватил руками и зашептал:

- Вы живы, живы… я так боялся… они все, а вы лежите и кровь… она везде кровь.

- Все, тихо. Сейчас я встану и мы осмотримся.

Император приподнялся, оглянулся по сторонам. Они находились в своем отсеке, сквозь треснувшее боковое стекло было видно неподвижное тело, вернее ноги, все остальное находилось внизу, под аппаратом и оттуда медленно растекалось пятно крови. Пилот безжизненно свисал в ремнях, в его виске торчал острый сучок. Второго охранника видно не было, но раз он до сих пор не появился, то либо сам нуждается в помощи, либо ему уже вообще ничего не нужно.

- Как ты малыш?

- Я испугался… и рука очень болит.

- Где? Покажи!

Лилль показал на левую руку, кость явно была сломана и Костя, осторожно закатал рукав рубашки, радуясь, что он просто стянут у запястья тесьмой. Где они было неясно, так что одежду следовало беречь. Альфа перебрался на переднее сиденье, снял с пилота куртку, рубашку, проверил карманы. Там обнаружился странный предмет, после некоторого раздумья опознанный как примитивная зажигалка, и Костя довольный забрал его себе. Следовало бы проверить в каком состоянии приборы, но все это потом. Пока нужно помочь младшему и Костя стал рвать рубашку на полосы. Выпрыгнув из флайера, он увидел и второго охранника, лежащего у дерева со сломанной шеей. Недолго думая, он проверил и его карманы. Тут улов был богаче, вместе с уже знакомой зажигалкой добычей стали оружие, армейский нож, вонючий порошок неясного значения, медальон с миниатюрой, мешочек с монетами и столовые приборы в футляре. Костя хмыкнул, открыл медальон, посмотрел на изображение уже немолодого дельты и закрыл, подумав, что когда выберется нужно будет позаботиться о семьях погибших. Его куртку и рубашку он тоже забрал с собой. Оглянулся на мужа. Мальчишка, закусив от боли губу, пытался выбраться наружу и Костя поставил его на землю. Расстелил куртку и усадил мальчика, велев дожидаться. Сам прошел недалеко, выбирая небольшое дерево с гибким стволом. Покрутив в руках нож, больше напоминающий тесак, резко рубанул по стволу, вырезал нужный кусок коры и вернулся к мужу.

- Сейчас, я наложу тебе шину и станет немного меньше болеть. Только сначала нужно потерпеть. У тебя кость сместилась. Если хочешь – кричи. Хорошо?

- Да, господин, – мальчик смотрел на него доверчиво и сам протянул руку.

Костя осторожно выправил кость, поглядывая на него и быстро зафиксировал перелом. Омега не кричал. Только из закушенной губы медленно побежала струйка крови.

- Вот и все. Ты у меня молодец, храбрый, мужественный мальчик.

Костя поцеловал его и погладил по напряженной спинке.

- Ты сможешь идти?

- Идти? Куда, господин?

- Куда-нибудь подальше. Лучше, конечно домой, но пока в ближайшую деревню.

- Я пойду…

Мальчик встал и чуть пошатнулся. Устоял и упрямо добавил:

- Я дойду.

Костя ласково потрепал по голове мужа и поднял с земли куртку. Эту он взял себе, вторую поменьше, с пилота, он накинул на плечи Лилля и оглянулся по сторонам, выбирая направление. Прикинув, откуда они прилетели, Костя оглянулся на мальчика и решительно направился в ту сторону. У него было жгучее желание убраться, как можно дальше отсюда. Он смутно помнил о хищниках этого мира, но знал, что запах крови обязательно их привлечет. Так, что чем дальше они уберутся, тем лучше. Придется вспомнить все знания и навыки, приобретенные в прошлой жизни. Жаль неясно только, что можно есть, а что нельзя. Охотиться даже нужно, мясо съедобно все. А вот с растениями – проблема.

Неясно, сколько было пройдено пути, когда Лилль стал спотыкаться, все чаще и чаще, и Костя понял, пора делать привал. Нарубив веток, он бросил на них куртку и усадил мальчика. Хуже всего было, что растений местных Костя вообще не знал, а зверя на мясо еще нужно поймать. Почесал в затылке, оглядываясь, и вздрогнул от шума вспугнутой птицы, на глаза попалось гнездо. Костя подтянулся, забираясь на дерево, и заглянул внутрь. К огромному облегчению там оказались шесть некрупных яиц. Поднял одно, потряс им. Вроде не болтун и собрал все. Внизу осторожно отколупнул скорлупу и принюхался, пахло нормально, и Костя уселся на колени рядом с мужем.

- Пей, – приказал он.

- А вы? – омега осторожно взял яйцо и, вытянув смешной трубочкой губы, выпил содержимое.

- Я пока не буду.

- Нет, вы должны есть. Вы альфа! – мальчишка помотал головой, отталкивая пищу.

- Если ты упадешь, тебя придется нести, – грубовато проговорил Костя, – я найду, что съесть. Сейчас отдохнешь, и пойдем дальше. Я помню, что у кромки леса видел поселение. Когда придем, не говори, кто ты, просто мой муж и все. Хорошо?

Мальчик закивал головой и поежился. Все-таки стояло раннее лето, и в тени к вечеру становилось прохладно. Костя сел рядом и прижал к себе супруга, делясь теплом.

Вот только времени на отдых было немного и вскоре по лесу снова шли альфа и омега. Вдруг Лилль отчаянно закричал и, оглянувшись, Костя увидел на плечах мальчика огромную змею, обвивающую тонкую шею упругими кольцами. Метнулся к нему, выхватывая на ходу нож, и выбрав момент, воткнул чуть ниже головы гада, перерубая позвонки. Еще несколько ударов сердца и омега дрожит в надежных руках мужа.

- Ну что ты? – Костя ласково провел рукой по щеке омеги, – поймал нам ужин, а сам дрожишь?

- Ужин? – Лилль распахнул огромные глазищи.

- Ага, сейчас мы снимем с нее шкуру и поджарим на огне.

Вскоре небольшой костер весело трещал, на рогатках лежали прутья с нанизанными кусочками мяса, а рядом сидел гордый оказанным доверием Лилль, и подкладывал в огонь ветки, время от времени поворачивая ужин. Костя поглядывал на него, устраивая под раскидистыми низкими ветвями уютное ночное убежище. Чуть ниже их ночлега тихо звенел ручей, прыгая по небольшим каменным уступам. Они уже напились вволю и даже умылись. Костя настоял, чтобы мальчик снял обувь и промыл ему ноги, внимательно осматривая на предмет потертостей или мозолей. Лилль доверчиво подавал тонкие ступни и хихикал, поджимая пальчики, когда старший щекотал пятку. Слава Лунным Богам, все было хорошо, и Костя сделал себе заметку наградить сапожника своего омеги. Сапожки выдержали день пути и, похоже, прослужат еще долго. А ведь никто не думал, что в них будут топать по дикому лесу.

Мясо на вкус оказалось чуть солоноватым и жестким. Голодный Костя, не обратил на эти мелочи никакого внимания, а младший, глядя на него, не отставал. Они еще поджарили несколько кусков на следующий день, и только когда стало совсем темно, Костя отправил супруга спать, а сам посидел еще немного, прислушиваясь к ночным звукам. Он понятия не имел, какие звери водятся здесь, и уж тем более, какие из них опасны. По хорошему, следовало бы подежурить ночь, но если не отдохнуть, завтра будет тяжело и Костя, поколебавшись, положил оружие рядом с собой и устроился возле мужа.

Проснулись они от птичьего гомона. Яркое солнце уже вовсю освещало землю, а желудок напоминал, что его неплохо было бы накормить. Костя оглянулся на мужа, сонный, с заляпанной мордашкой и растрепанной косой он был удивительно родным и домашним.

- Отдохнул, малыш?

- Да, господин, – робко улыбнулся Лилль.

- Как рука?

- Болит.

- Сильно?

- Да, я потерплю, господин, – и добавил, – не в первый раз.

Костя внимательно посмотрел на мужа

- У тебя раньше были переломы?

Лилль отвел глаза и прошептал:

- Да, господин… после наказания у меня были сломаны два ребра и пальцы.

«Я сволочь» – мелькнула мысль, когда Костя притягивал к себе мужа, осторожно обнимая, чтобы не причинить лишней боли. А вслух сказал, касаясь губами пушистой макушки:

- Прости, малыш. Я больше никогда не ударю тебя. Пойдем завтракать?

- Пойдем.

После завтрака, Костя завернул в широкие листья поджаренные с вечера куски змеи, а часть еще сырого мяса нанизал на прутья и повесил на гибких лианах за спиной.

Они шли с короткими перерывами весь день, под конец мальчик уже еле волочил ноги, и Костя с тревогой оглядывался на него. В эту ночь им не очень повезло. Ручья они не нашли и пришлось, давясь, есть сухое мясо. Перед сном, Костя свернул пару листьев воронкой в надежде на утреннюю росу. Утром там действительно набралось воды на несколько глотков.

Прошло уже три дня, а конца лесу было не видно. Лилль измучился настолько, что падал на привалах, и Костя понимал, что долго он не продержится. Следовало подняться повыше и осмотреться. И выбрав дерево, он забрался на самую вершину. На их счастье впереди виднелся просвет и, спустившись, Костя обрадовал супруга, что скоро бесконечный лес закончится. Они подошли к кромке только к концу следующего дня. В вечернем воздухе, откуда – то явственно тянуло дымом и, определив направление, вынужденные путешественники пошли туда.

Небольшое поселение вынырнуло сразу, как только они обогнули небольшой холм. Низкие длинные дома, крытые соломой, округлое сооружение посреди деревни, храм Лунных Богов с неизменным алтарем, усыпанным уже подвялыми цветами. У крайнего дома стояли несколько альф и бет, вооруженных вилами и дубинами. Видимо их заметили давно и встречали явно недружелюбно.

- Приветствую вас, селяне, – негромко проговорил Костя, - мы с супругом попали в беду и долго шли по лесу. У моего омеги сломана рука, и он очень устал. Мы просим приюта.

Вперед вышел невысокий кряжистый альфа, осмотрел их и прогудел:

- Мы примем вас, путники, на две ночи. И проводим до города, если вы поклянетесь не причинять вреда жителям деревни.

- Я клянусь не причинять вреда вам, от своего имени и имени своего омеги.

Костя чуть поклонился, заметив, как одобрительно усмехнулся староста.

- Хорошо. Я Хыр Острозуб, староста. Твоего младшего осмотрит лекарь. Идите за мной.

Поздно вечером, когда чисто отмытые и переодетые в простую одежду, гости уже сидели за столом и поглощали выставленное угощение, омега тихонько спросил мужа:

- Вы поклонились им, господин, почему?

- Они приняли нас, как гостей, хоть и не обязаны. Накормили и позволили отдохнуть. Это просто благодарность. Та, которую я могу им сейчас дать.

Лекарь уже осмотрел руку мальчика и, одобрительно покивав головой, принес какой-то отвар, утишивший* боль.

Им выделили спальное место в небольшой ячейке по одну сторону дома. Таких спальных отсеков вдоль стены было устроено много, хватало на всех, вход закрывался плотной занавесью, создававшей подобие уединения. Внутри был устроен большой короб, заполненный сухой травой и застеленный в несколько рядов шкурами каких-то животных. Такую же шкуру им дали укрываться.

Костя помог мужу снять одежду и вскоре они уже крепко спали.

Император встал рано, почти со всеми жителями, укутал плотно супруга и вышел наружу.

- С зарей тебя, путник, – поздоровался Старший Омега, – как имя твое и мужа твоего?

- Я Эрми, - назвал сокращенное имя Костя, - а мужа зовут Лил, простите, но полное имя называть не буду. Не просто так мы оказались в лесу. Не хочу, чтобы вы пострадали за свое гостеприимство.

Омега кивнул, признавая его правоту, и сказал:

- Сегодня отдыхайте. А завтра в город едет Тур Широколап, везет на продажу шкуры. Возьмет вас с собой. А дальше вы уж сами.

Костя благодарно склонил голову, отдавая между делом дань завтраку. Лилль все еще спал, и, подумав, он решил не будить младшего.

Не просыпался он весь день и даже на следующее утро, когда Костя уже собрался переодеваться в свою одежду, не хотел вставать.

- Не буди его, – буркнул староста, – одежду забери. Свою не надо надевать. Дорогая она. Пошли со мной…

Старший Омега подал Косте мешок с припасами, смену одежды крепкой и простой, железную кружку и чашку, увязанную в узелок, показал на свернутую шкуру на лавке.

- Это тебе, путник. Твой омега слабый и маленький. Не давай ему созидать, пока не вырастет.

- Я знаю, потому и не даю. У него уже был один выкидыш, другого не будет.

В дом заглянул шустрый мальчишка и крикнул:

- Дядька Тур приехал, вас ждет.

Костя посмотрел на младшего и просто поднял его вместе со шкурой на руки. Омега сопел, уткнувшись в плечо мужа и просыпаться не собирался.

Во дворе уже стояла телега, запряженная медлительными волами. Рядом возвышался огромный альфа, при взгляде на ручищи, сразу становилось ясно , почему прозвище у него было Широколап.

Он молча кивнул на заполненную шкурами телегу, и Костя аккуратно уложил туда мужа.

Старший Омега подозвал юного дельту и тот шустро принес запечатанную бутыль молока и небольшой мешочек.

- Вот, – протянул Косте, – это омеге. Тут гребень и ленты, косу плести. И платок, голову и лицо прикрыть.

- Спасибо.

Император оглянулся и вдруг низко поклонился селянам.

- Спасибо вам за приют и вашу доброту. Я ее не забуду.

Спустя всего несколько минут, волы уже тянули телегу по пыльной дороге. Костя сидел с краю, свесив ноги, подгребя под спину несколько шкур и посматривая на мужа время от времени. А его мальчик все спал.

Проснулся он, когда солнце уже перевалило за полдень. Смущенно посмотрел на мужа и тихонько попросился в кустики. Костя проводил его и помог с одеждой, а потом они шли еще некоторое время позади телеги, пока омега не попросился обратно.

- Скажи, почтенный, – начал Костя.

- Я Тур Широколап. Зови так.

- Хорошо, Тур Широколап. А не будет ли впереди реки?

- Нет. Скоро постоялый двор. Там есть вода.

Костя кивнул и спросил младшего, будет тот есть или нет.

Мальчик кивнул и вскоре они уже жевали ломоть хлеба, присыпанный крупной солью, откусывали от пучка странного для Кости широколистого растения, похожего сразу на лук и чеснок его мира, и запивали по очереди молоком из бутыли.

Постоялый двор показался к вечеру. Увидев его, Костя закутал мужа в шкуру, пряча от посторонних глаз, и в таком виде занес в дом. Хозяин, тучный бета, равнодушно скользнул по ним взглядом и без лишних слов предоставил комнату и проводил в мыльню. Посреди нее стояла большая деревянная бадья, а на столике лежала мыльная паста и нарезанные кусками ячеистые речные водоросли, которые здесь использовали вместо мочалок.

Костя снова помог вымыться младшему, а потом старательно распутал и расчесал его волосы. Долго крутил и раздумывал, пока не закрыл глаза и не позволил пальцам самим плести брачную косу. На удивление получилось неплохо.

В комнате их уже ждал ужин, и после него супруги легли спать. Но омега, выспавшийся днем все ворочался, пока старший не рыкнул. И тут же пожалел об этом – мальчишка просто оцепенел.

- Не спится?

- Нет. Простите, господин.

- За что? – удивился Костя, – ты просто выспался.

- А почему мы упали? – неожиданно спросил Лилль.

Костя, который уже думал об этом, ответил не сразу.

- Есть две причины. Взрывное устройство и порча двигателя. И тут могут быть разные виновники. Если взрывчатка – мог в принципе, подложить любой. А вот если был испорчен двигатель, то только тот, кто знал что делать. Вот ты знаешь?

- Нет, господин, – помотал головой мальчик.

- Вот и я не знаю. А кто-то не только знает, но и умеет. Сильно устал?

- Нет уже. Я отдохнул.

- Все равно, спи.

Они еще полежали под шкурой в тепле и уюте и вскоре уснули.

Утром в их комнату постучался служка, сообщил, что готов завтрак, а их спутник уже в общем зале.

Костя помог одеться мужу, снова старательно заплетя его косу, и подал платок.

- Я не знаю, как его надевать.

- Я покажу, господин.

Мальчик накинул кусок ткани на голову и стал показывать, как его накрутить и где закрепить.

В зал они вошли, как положено старшему и младшему супругам. Костя чуть впереди, прикрывая плечом младшего.

И снова пыльная дорога. Лилль крутил по сторонам головой, рассматривая проплывающий мимо пейзаж. Костя дремал, устроив голову на его коленях.

- Скажи, Тур Широколап, а до города далеко? – спросил он, когда валяться надоело и, соскочив на землю, уже второй цикл шел рядом с провожатым.

- К вечеру будем, ты бы господин, меч надел. А то в городе всякое бывает.

Посерьезневший Костя, закрепил ножны на поясе и, сев рядом с мужем, подал ему нож

- Пусть будет у тебя, малыш. Мало ли.

Лилль с опаской взял оружие и закрепил его под длинной рубашкой на поясе. Раньше он бы его даже в руки взять побоялся, но после нескольких дней блуждания по лесу, понял, что защищать себя нужно всеми способами. И уловил одобрительный взгляд их проводника.

Город был не очень большим, но на воротах исправно взимали плату за проезд, и Костя отдал одну из монет погибшего стражника. У них еще было припрятано несколько срезанных со старой одежды украшений. А часть и сами расшитые туники Костя оставил в благодарность в той деревне. Хватит заплатить подушную подать, да еще и останется.

В городе, по совету Старосты Костя нашел постоялый двор в Серебряном Круге. Тогда Хыр Острозуб поучал его, что в Медном Круге одни бедняки, а постоялые дворы нередко являются притонами контрабандистов, разбойников и скупщиков краденного. В Золотой круг их не пустят – лорды Домов и Гильдий пешком не ходят. А вот Серебряный будет в самый раз. В меру прилично и чисто. И в то же время вопросов лишних не задают.

Гостиница выглядела вполне пристойно, на вывеске был изображен какой-то мифический зверь, а надпись гласила – «Хрустальный грифон».

Комната чистая, с широкой кроватью и свежим бельем на ней, оказалась неожиданно уютной. Дополнительным удобством, Костя оценил узкие окна с решетками и крепкий засов на двери. Потребовав в номер ванну и ужин, он, наконец, снял с себя сапоги. Все-таки для изнеженного тела этот поход оказался серьезным испытанием. Костя представить себе не мог, что вынес его муж, совершенно не приспособленный к таким походам. Да еще со сломанной рукой.

Поздно ночью, когда они уже почти засыпали, Лилль тихонько спросил:

- А вы сразу со мной разведетесь, господин?

Костя даже проснулся:

- Зачем?

- Вы не хотите меня. Я теперь совсем никудышный омега.

Костя резко сел на кровати и повернул к себе заплаканного мальчика.

- Малыш, ты самый красивый в мире. Для меня больше нет никого. Но сейчас у тебя сломана рука. Как я могу с тобой что-то делать?

- Раньше вас это не останавливало, господин, - прошелестел тихий голос.

- Сейчас не раньше, – отрезал Костя, – сердечко мое. Я хочу любить тебя. Но не сегодня. Сразу, как только перестанет болеть твоя рука. Понятно?

- Да… значит, я буду спать у себя?

- Почему? – разговор принимал для Кости какой-то странный оттенок.

- Ну, вы же будете звать наложника. Я не могу быть при этом.

- Зачем мне наложник?!! – уже заорал Костя.

И осекся, снова увидев, как сжался омега.

- Мне никто не нужен, кроме тебя. Я уберу гарем, сразу, как только мы вернемся. Давно пора от него избавиться.

Отшатнулся, глядя, как схватил его руку муж, как стал целовать и причитать, сквозь слезы. И только через некоторое время понял, что тот говорит:

- Не надо, господин, прошу, не убивайте их. Они не виноваты. Пусть будут, не надо.

- Так, стоп. Почему ты решил, что я их убью?

- Так делают всегда. Когда владелец гарема умирает, с ним умирают его наложники. Когда наложник надоел, его поят настойкой красноцвета. А когда стали ненужными все…

- Понял, – сквозь стиснутые зубы прорычал Костя.

- Не убивайте их, пожалуйста.

- Не буду.

Лилль выдохнул, что он почувствовал только, услышав страшные слова императора было не передать словами. И слава Богам, что старший передумал. Пусть он берет на ложе, но хотя бы не убьет.

- Давай спать, – негромко проговорил император, – день был трудный и завтра будет не легче.

Во дворце было введено чрезвычайное положение, у покоев всех Лордов Совета стояла охрана. Все коридоры были перекрыты, пропуск был только по специальному жетону очень небольшому количеству лиц. Глава Службы Безопасности и Канцлер не знали, что сказать лордам: потому что был найден сожженный флайер, обгорелые кости трех человек и ни следа императора и его супруга. Они исчезли в неизвестном направлении.

И никто не знал, что в небольшом городке, в скромной гостинице Серебряного Круга спал сейчас исчезнувший император, крепко обнимающий своего мужа.

*УТИШИТЬ это:

УТИШИТЬ, -шу, -шишь; -шенный (-ен, -ена); сое. 1. кого (что). То же, что усмирить (устар.). 2. что. Ослабить, успокоить. У. боль. II несов. утишать, -аю, -аешь.

Часть 11

Костя шел по узкой улочке между лавками, выискивая вывеску менялы. Нужно было многое купить для путешествия, а денег было мало. Зато он срезал все украшения с одежды, своей и Лилля. До столицы была почти неделя пути, и следовало пройти его с относительным комфортом. Он в который раз пожалел, что здесь не развит пассажирский транспорт. Каждый путешествует, как может, кто во флайере, кто порталами, кто в карете или повозке, а кто и пешком. Для них сейчас оставался только один способ – в повозке. К порталам Костя сейчас соваться не хотел, пока не разберется, кто виноват в аварии, остальные способы - неприемлемы. Значит, нужно купить однорога, хашши – маленького скакуна, похожего на земного ослика, только с короткими ушками и пестрой шкуркой, повозку и раба для мужа, ну и одежду для всех.

Так, что он первым делом зашел к меняле. После долгих споров и пререканий, тот дал приемлемую цену за пестрые побрякушки, и Костя вышел оттуда «богаче» на, почти сотню монет.

Раба он купил быстро. Щуплый дельта, едва прошедший пору первого совершеннолетия, продавался у самого входа, среди военной добычи местного лорда. Каким образом этот мальчишка оказался в отряде стражи, и что он вообще смог делать среди вояк, было ясно без слов. Вот только одним дельтой дело не ограничилось, уже расплатившись, Костя увидел хмурого солдата, с тревогой провожавшего взглядом купленного дельту. Немного подумав, император вернулся обратно и спросил цену на него, здраво рассудив, что дорога предстоит дальняя, а путешествовать с одними беспомощными омегой и дельтой не самая лучшая идея. Так что, с рынка рабов он уходил в сопровождении двоих и документов на собственность, направляясь к лавке с ошейниками. Первым делом нужно было отметить покупку.

В лавке было немноголюдно - несколько важных хозяев и их рабы, которые терпеливо ждали, кто ошейника, кто герба на бляху, а кто и клейма.

Пришлось немного подождать, пока до них дойдет очередь. И Костя не терял времени даром, выбирая ошейники и бляхи к ним.

- Что прикажете, достойный л…эр?

- Ошейники для них, бляху с именем Рэмиэля Кадди и быстро, - Костя чуть изменил свое личное имя, а фамилию вообще назвал с потолка. Таких безземельных лэров было пруд пруди.

-Слушаюсь, – без особого почтения кивнул работник. А чего излишне распинаться? Средний клан, не более – клейма не желаете?

- Нет, – отрезал Костя.

Примерно через полцикла на бляхах было выбито имя, и их закрепили на узких полосках кожи. Ни шипов, как у других, ни кольца для цепи.

- Браслеты будете надевать?

Костя подумал - лишние траты, а денег и так немного. Обойдутся.

В гостиницу он возвращался уже почти готовый к дальней дороге, целым караваном, вернее караванчиком. Впереди Костя на однороге, потом мальчишка Хис, погонял запряженного в небольшую повозку на двух колесах хашши. Бета, его звали Тирг, ехал на невзрачном скакуне позади всех. В повозке лежали тюк с одеждой и корзина с едой. Костя купил все что, по его мнению, пригодится им в дороге.

В гостинице он в первую очередь отправил дельту устроить животных, велев ему сразу после этого идти в его комнату. А бету нагрузил покупками и повел за собой.

- Оставь тюки и идите, вымойтесь. Вот вам одежда, – Костя подал небольшой сверток, с вещами, купленными специально для рабов, – потом придете сюда. Выполнять.

И повернулся к мужу:

- Не скучал?

- Я боялся, – ответил Лилль, – кто-то стучал в дверь. Я не открыл, господин.

- Молодец, - похвалил Костя, – я все купил, выезжаем завтра с утра. Так, что сейчас ужинать и спать.

Костя спустился в общий зал и заказал ужин на четверых, приказав заодно приготовить ванну. Впереди была пыльная дорога, так хоть немного побыть чистыми.

Вернувшись, он обнаружил в комнате обоих рабов и, окинув их взглядом, остался доволен. Бета выглядел опытным бойцом, а дельта… ну если он умеет заплетать брачную косу, уже хорошо - у Кости до сих пор получалось не очень.

Выехали они рано утром, почти в том же порядке, что и вчера. Только на дуги повозки было натянуто полотно, закрывающее от солнца и нескромных взглядов омегу, да рабы были одеты.

Они ехали весь день с небольшим перерывом на обед, часто обгоняя медленно тянущиеся упряжки волов. Или их обгоняли на резвых однорогах местные дворяне.

Заночевали в очередном постоялом дворе. Костя отправил рабов на конюшню, а сам снял небольшую комнату. Корчма была скромной и вместо ванны, желающих отправляли в небольшую мыльню в отдельно стоявшем сарае.

Владелец, тощий и суетливый, осмотрел постояльцев и, помявшись, проговорил:

- Завтра караван пройдет. Большой. Вам лучше с ними идти.

- Почему? – изогнул брови Костя.

- Лес будет. Говорят, там разбойный люд шалит. А у вас омега и дельта имеются. И охранники только вы, да раб ваш. Мало, если нападут шайкой, то... А караван утром будет. Не задержитесь.

Костя поразмыслил – хозяин говорил дело, и он решил дождаться каравана.

Вечером после долгих и нежных ласк, он осторожно взял своего мужа, но закончить не удалось. Едва он начал двигаться, как мальчик закусил от боли губы, стараясь скрыть слезы и незаметно меняя положение руки.

- Нет, так дело не пойдет, надо чтобы все зажило, – Костя решительно отстранился и резкими движениями довел себя до разрядки. Уже привычно подтянул к себе Лилля и быстро уснул.

Караван и в самом деле пришел с утра.

Костя сразу подошел к Главе и быстро договорился о совместном путешествии, пообещав, при необходимости свою помощь.

И тихонько спросил Лилля, куда тот положил нож.

- Тут лежит, – мальчик вскинул с тревогой ресницы и показал, где.

Костя глянул, остался доволен: и не видно, и под рукой, сказал мужу.

- Будь внимателен, кто знает?..

- Хорошо, господин.

Караванщики уже занимали свои места, перекликаясь между собой. На попутчиков они внимания не обращали – это была привычная практика, когда небольшие группы присоединялись по дороге. Вместе было безопаснее передвигаться.

Костя подозвал Тирга и вручил ему тяжелую дубину, оббитую на конце шипами – обычное оружие для охранников – рабов, и оглянулся на Хиса. Дельта суетился, закрепляя полог сзади. Повозка была устроена так, что задняя стенка могла откидываться, опираясь на ножки, а дополнительные дуги продляли для натяжения лишней части полога, в обычное время стянутого узлом и закрепленного сзади. Так что фургон мог служить и местом для сна на ночном привале. Короб повозки был наполнен сеном и прикрыт шкурами, туда Костя усадил супруга, сложив у дальней стенки все их припасы. Боковые стенки были закрыты, и Лилль мог смотреть только вперед. Мальчика это вполне устраивало – так его не видели посторонние, зато он сам мог смотреть сколько хочется. Ну, а чтобы уж совсем обезопасить себя, он велел рабу закрепить брачный платок, по обычаю для лэров средней руки.

Первый день прошел без происшествий. Только расположились на ночь они не на постоялом дворе, а на поляне, видимо давно приспособленной для этого. Понятно, что для тех, кто путешествует годами, лишние траты за постой ни к чему.

Ночи еще были свежими, и Костя выдал рабам одну из своих шкур и теплый плащ, заслужив благодарный взгляд Лилля и недоуменный рабов.

- У нас есть еще шкуры, – шепнул император, обнимая мужа, – и ты…

Он игриво куснул мальчика за ушко и улыбнулся, глядя, как смешно морщил лоб его младший.

Мальчишка завозился под боком, устраиваясь поудобнее, потом уткнулся носом куда-то в подмышку и вскоре засопел. Костя еще лежал какое-то время, прислушиваясь к шуму большого каравана, и вдруг подумал, что комаров в этом мире нет. Это неожиданно доставило какое-то странное удовольствие, и он скоро уснул, спокойно, как не спал уже давно.

Оба раба, однако, еще не спали. Тирг, втайне любивший отрядную шлюху, в которую превратили обычного сельского мальчишку, захваченного походя, в маленькой деревушке, осторожно обнимал Хиса. А юноша, замерев, ждал, когда и этот, теперь уже бывший солдат, ткнет его носом в шкуры и натянет, как следует.

Тирг покрепче прижал к себе дельту, мечтая, что выделится перед господином и попросит в награду Хиса. Теперь они в равном положении, и никто больше не упрекнет свободного в любви к рабу. И даже собственное положение не казалось чем-то ужасным. Да и хозяин на первый взгляд не выглядел жестоким самодуром.

Потянулись длинные, похожие друг на друга дни, наверное, только Лилль получал от бесконечной дороги удовольствие, разглядывая все подряд. Для омеги, почти всю жизнь проведшего взаперти, это было настоящим приключением.

Спокойное путешествие закончилось в один миг, когда на дорогу впереди и позади каравана выскочили вооруженные люди.

Опытные караванщики быстро затолкали под повозки безоружных дельт, и вскоре среди остановившихся повозок уже кипел бой.

Костя оценил происходящее, сдернул с повозки обоих мальчишек и сунул за фургон, удачно остановленный возле дерева. Совершенно случайно они встали возле огромного дерева, прикрывшего левую сторону, справа встали рядом Костя и Тирг.

Нападавших было много и в какой-то момент, император обнаружил себя азартно рубящимся сразу с двумя противниками , не замечая, как удаляется от своей повозки.

Лилль сидел, сжавшись в комочек, судорожно стискивая нож. Он огромными глазами смотрел, как умирают одни за другими люди и тихонько поскуливал от ужаса. И тут вдруг увидел, как один из противников мужа извернулся и вспорол ему руку. Рукав сразу окрасился кровью, а по ладони потекли красные струйки. Увидев, это разбойники оживились и удвоили усилия.

И тут Лилль вдруг отчетливо понял, что еще немного и муж умрет. И все закончится. Он омега, а значит, его не тронут. Но больше не будет знакомых уютных объятий, нежности и заботы альфы, не будет ребенка, не будет жизни. И его тоже не будет. Он умрет вместе с мужем. Лилль сжал нож и вдруг бросился вперед, неумело замахиваясь на лохматого грязного бету.

Отчаянный рывок омеги настолько удивил того, что разбойник застыл на мгновенье. И Лилль, сам не понимая, что делает, со всей силы воткнул ему нож в глаз. На беду, он еще и споткнулся, добавляя к своим довольно слабым силам дополнительное ускорение, и нож вошел глубоко, доставая до мозга. Бета умер с бесконечным удивлением на лице. Костя, обнаруживший, что противников резко убавилось, закончил с оставшимся и оглянулся проверить, куда делся другой.

Увиденное ему потом долго снилось.

Его нежный хрупкий мальчик с остервенением тянул нож из глазницы мертвого разбойника и кричал:

- Ты! Не дам! Ты… сдохни, тварь!!!

А когда нож, наконец, поддался и с мерзким хлюпаньем выскочил, выплескивая кровь и сгустки, Лилль вдруг побледнел и свалился рядом в обмороке. Костя шагнул, было к нему, и наткнулся взглядом на Хиса, шустро утянувшего Лилля под защиту повозки. Рядом раздался очередной, как вспомнил Костя, удар и на траву рухнуло тело еще одного нападавшего. Тирг отпихнул его ногой и снова занял место рядом с фургоном, прикрывая мальчишек.

Костя кивнул ему и вернулся обратно в гущу боя. Продолжался он недолго. Караванщики, в отличие от разбойников были обученными воинами, так что, сумели справиться с нападением. Вскоре выживший сброд бросился бежать, и спустя уже четверть цикла все было кончено.

Победители остались подсчитывать потери и хоронить погибших. А таких было немало. Все же банда было крупной и многие не пережили боя. Своим устроили огненное погребение, а разбойников спихнули в ближний овраг и засыпали землей.

А Костя утешал своего заплаканного мальчика.

Омега цеплялся за его рубашку и плакал навзрыд, под сочувственными взглядами Хиса.

- Ну все, малыш, все прошло…

- Я… уууубиииил... – сквозь всхлипы проговорил Лилль,– он хотел вас… я егоооуууу…

- Ты все сделал правильно. А теперь, Лилль… я ранен. Перевяжи мне руку.

Лилль снова всхлипнул и вдруг отстранился.

- Да! Я сейчас, – он закрутил головой в поисках Хиса и приказал ему ,– быстрее, нужна вода и ткань для перевязки. И мазь! Там была, я сам видел!

Он торопливо снял испорченную рубашку и замер на миг, увидев длинный порез вдоль руки.

Хис уже принес воду в миске и кучу полос, в другой руке он держал баночку с мазью.

Лилль осторожно смыл кровь и густо намазал порез. К счастью он только распорол мышцы, не задев кости и омега внимательно проследил, чтобы Хис наложил тугую повязку.

- Все, господин.

- Хорошо. Спасибо, малыш, – Костя глянул на Тирга. Бета почти не пострадал – мелкие порезы были не в счет.

- Иди умойся, – велел он рабу и добавил, – Хис, проверь, что с повозкой.

Костя встал, посмотрел, как двое потащили убитого его мальчиком разбойника, и отправил Тирга помогать убирать тела. Следовало еще помочь раненым, но тут он уже был не при делах. Глава каравана попросил в помощь Хиса и Костя кивнув, пошел дальше. Следовало обдумать происшествие. Судя по слаженности действий, нападения были не редкость. И, вернувшись, император собирался отправить отряды на вылавливание банд. А заодно нужно было выяснить, почему они ушли в леса. Если от безысходности – одно дело. А если жажда легкой наживы – совсем другое.

Караван недолго пробыл на месте нападения. Только чтобы проводить своих павших и навести порядок. И вскоре люди уже двигались по дороге дальше. Раненых было много и теперь продвижение замедлилось, но к месту ночлега они добрались еще засветло. Теперь повозки выстроили кругом, и назначили дополнительную охрану. Костя тоже отправил на дежурство Тирга, пострадавшего не сильно. Бета ему понравился, а его жаркие взгляды на Хиса, давали возможность наградить за сегодняшний бой. Костя решил, что даст вольную обоим, сразу как приедут. И свяжет их браком. Тирга он собирался отправить в один из отрядов дворцовой стражи. Спокойный и невозмутимый бета, мог стать достойным пополнением. А его воинские навыки Костя имел удовольствие проверить в сегодняшнем бою.

Но что больше всего понравилось, так это поведение его супруга. Младший, омега, не задумываясь, убил бету раза в два больше, защищая своего мужа. Костя по-настоящему гордился своим мальчиком. И радовался, значит, он не безразличен Лиллю, значит, у них будет, не может не быть настоящая супружеская жизнь. И их дети будут зачаты в любви и вырастут в любви. И принесут эту любовь уже в свои семьи. Костя довольно зажмурился. За одно это, можно было благодарить разбойников. Он вспомнил трупы на поляне и хмыкнул – благодарность вышла своеобразной.

Сейчас важно было отвлечь младшего, объяснить ему, что это правильно - защищать свою семью. Привести ему в пример Раэля, ведь он не отдал безропотно любимого мужа, а защищал до последнего. Другое дело, что у лорда Тинга не было такой возможности. А Лилль получил ее и воспользовался.

Люди уже устраивались спать, ужин давно был роздан, император видел, как Хис нес к их повозке котелок, наполненный сытным варевом. Костя сразу договорился с караванным кухарем, чтобы им выдавали сразу на четверых. Морить голодом рабов он не собирался. Вот и сегодня густую похлебку разделили на две миски. Одну поставили в повозку на специальную откидную полку, а вторую Хис унес к Тиргу, где и поел вместе с бетой.

Костя откинул полог и пробрался внутрь фургона. Омега сидел на шкурах, забившись в дальний угол. Он так и не поел, сидел опять зареванный и полностью укутанный в покрывало.

- Лилль, почему не поел?

- Не хочу, – донеслось тихое из тугого свертка.

- Что значит, не хочу? – притворно рассердился альфа, – а ну иди сюда. Кормить буду. С ложечки, как маленького.

Мальчик безропотно выпутался из кокона покрывала и пополз к мужу. Застыл рядом, не решаясь приблизиться.

- Ну что ты себе опять напридумывал?

Костя обнял мужа, стараясь не причинять лишней боли в сломанной руке. Да и самому было неуютно, порез болел, и усталость после боя накатила. Хотелось упасть и спать до утра.

- Я вам не нууужееен… - всхлипнул мальчик.

- Почему?

- Я омега никчемная, ни ребенка родить не могу, ни удовольствие доставить, А теперь еще и убиииил.

- Вот глупый, – Костя засмеялся, – я горжусь тобой, малыш. Ты мне сегодня, может жизнь спас, и плачешь.

- Гордитесь? – недоверчивый взгляд огромных глазищ, и Лилль трогательно шмыгнул носом, вытираясь совсем по-детски рукавом, – за что?

- Ну как за что? - император с удовольствием начал перечислять, – ты выдержал всю дорогу от аварии не плача и не скуля. Ты поймал нам змею для еды…

- Это не я, она сама поймалась, – робко улыбнулся Лилль.

- Неважно… так… ты не капризничал и делал все, что тебе прикажут. Ты терпел боль в сломанной руке. Ты сегодня сражался рядом со мной. И я сразу, как только мы вернемся, начну тебя обучать защищаться. И ты у меня самый умный и самый красивый муж.

Каждое свое определение мужа, Костя сопровождал поцелуем.

- А теперь давай-ка поужинаем. Я голодный как дикий зверь.

- Скорее, как дикий альфа, – тихонько фыркнул Лилль, успокаиваясь в объятиях мужа…

Караван вошел в столицу на десятый день пути. Со всех взяли въездной сбор, записали, кто такие и зачем приехали. На счастье императора, его не узнали. Он вообще собирался пробраться во дворец потайными ходами и уже оттуда начинать выяснять, кто и как испортил флайер. И как хорошо их ищут.

Он снял номер в гостинице, оставил там повозку, рабов и животных. А сам, дождавшись ночи, с супругом прошел в небольшой переулок, заканчивающийся, на первый взгляд, тупиком. Впрочем, тупик там был и на второй и третий взгляд. Хоть засмотрись. Чтобы открылась скрытая дверь, нужны были две вещи – знать, где замок и императорская кровь.

Костя нашарил в темной нише нужный камень и нажал на него. Из стены выскочила игла и уколола палец. Капля крови упала на крохотную магическую пластинку. Контур двери засветился тусклым светом, признавая его право на проход, и Костя потянул на себя массивный кусок стены.

- Идем – он взял Лилля за руку и шагнул в темный коридор.

Позади глухо стукнула стена, вставая на место и по потолку вспыхнули неяркие магические светлячки.

В коридоре было тихо, чисто и пахло свежим воздухом. Видимо тут была налажена система вентиляции. И пыли тоже не было. Коридор незаметно влился в систему потайных ходов дворца и вскоре, Костя уже заглядывал в собственную спальню. Там никого не обнаружилось. Ни рабов, ни стражей и помедлив, император вошел в комнату. Лилль проскользнул следом и тихонько устроился на кресле, пока супруг проверял безопасность.

Убедившись, что все тихо, Костя вышел в коридор и полюбовался обалдевшими лицами стражей.

- Вызовите канцлера и главу службы безопасности. Личных рабов немедленно. Дополнительную пару стражей к двери немедленно. Выполнять!

Одного из стражей смело ветром, второй остался стоять навытяжку и, кажется, забыл, как дышать.

Вернувшись в спальню, Костя первым делом отправился в купальню. Лилль уже был там, отмокая в теплой воде, и альфа присоединился к мужу. Следовало привести себя в порядок, пока никто не пришел.

Раэль ворвался в покои и облегченно выдохнул, обнаружив на привычном месте императорскую чету. Похудевшие, загоревшие, перевязанные, но живые.

- Слава Лунным Богам, вы живы!

- Как видишь, – усмехнулся Костя, – не сказать, что здоровы, но особого ущерба не получили.

- Что у вас случилось? – сходу спросил Раэль, оглядываясь на проскользнувшего безопасника, – мы нашли сгоревший флайер и три тела.

- Не знаю. Сначала был взрыв. Потом мы упали. Пилот и охрана погибли сразу. Лилль сломал руку. Я отделался несколькими ссадинами, да парой шишек. Но когда мы уходили флайер был целым. Ну разбитым, конечно, но не сгоревшим.

- Значит, кто-то был на месте аварии после вас.

Костя похолодел при мысли, что они чудом успели уйти.

- Вас искали, но магические маячки на вас не реагировали, непонятно почему. Мы проверили поселения по кромке леса - вас никто не видел. Там живут полудикие селяне, невежественные и тупые – пояснял лорд Крэйг.

«Невежественные и тупые…» - Костя переглянулся с Лиллем, значит, их не выдали, и это вполне возможно спасло им жизнь.

- Как вы выбрались?

- А нам помогли. Те самые невежественные и тупые селяне, – поддел безопасника Костя, – и я хочу в благодарность отменить для них подать на десять лет. А дальше мы путешествовали с торговым караваном.

- Вот как, – понятливо кивнул Раэль, – торговцы никогда не выдадут попутчиков.

- Особенно, если сражались рядом, – согласился Костя.

- Сражались? – подскочил на месте Крэйг.

- Ну да, там разбойники шалят, понимаете ли. Дикий народ. Кстати, мой младший спас мне жизнь.

- Как?!

- Он убил разбойника, метившего мне в спину.

- Омега?!

- Да. И я горжусь своим мужем.

Костя привлек к себе супруга, и поцеловал в висок, с нежностью и заботой глядя в серые глаза совершенно смутившегося Лилля.

- Ваш младший достоин быть супругом императора, – согласился Раэль.

- Я знаю, – фыркнул Костя, – завтра я появлюсь на Совете, и мы посмотрим, кто и как отреагирует на мое появление. А пока удвойте охрану по всему дворцу.

- Нет необходимости, государь. Сразу, как вы исчезли, во дворце было введено усиление, у покоев каждого члена Совета стоит стража. Передвижение внутри дворца строго по пропускам. И я бы не советовал отменять это.

- Правильно. Пусть так и будет. Мне надоело оглядываться в собственной спальне. А сейчас идите. Мы устали.

Лилль уже почти спал, когда маленькое совещание закончилось, он только позволил снять с себя халат и тут же свернулся клубочком под боком своего альфы. Следовало, как следует выспаться: раз супруг считает его достойным, нужно помогать ему во всем. И начать он собирался завтра с утра. Пусть хотя бы во дворце будет порядок. Потом проверить остальные поместья и владения.

А в империи справится сам император.

Часть 12

Члены Совета уже пол цикла ждали прихода императора. И если некоторые просто злились, что Эрмиэль опаздывает, то другие ждали со страхом – придет или нет? Напряжение уже достигло пика, когда двери, наконец, открылись в Овальный Зал вошел император. За ним следовал канцлер и лорд Крэйг.

Последними вошли стражники и распределились по периметру зала.

- Ну… не ждали? – елейным голосом спросил Костя, – а я тут решил погулять немного.

Грузный Главный Императорский Цензор вскочил и завопил:

- Да как вы могли! Весь Совет ждет вас, а вы гуляете! И это вместо того, чтобы подписать указы! Вот тут уже давно лежит новое семейное уложение, а вы его хотя бы читали?!!

- Читал, – император поднял тяжелый взгляд на цензора, – и очень хотел бы знать, какому… идиоту пришло в голову вот это?

Он швырнул на стол несколько листов. Если бы император их подписал, то единственными, кто вообще имел бы права, были бы альфы.

- Я тут изо всех сил вытаскиваю дрэнаев, чтобы они могли приносить пользу империи, а вы мне на лету крылья подшибаете? Я что просил сделать? Написать новые – он выделил голосом – правила семейной жизни. Подготовить законопроект об обучении омег и дельт в школах, о запрещении этих дурацких тряпок на них. А вы что мне подсунули?

- Да как ты смеешь, мальчишка, покушаться на семейные устои? – цензор вопил уже не переставая, брызги слюны долетели до канцлера и лорд Тинг брезгливо вытер руки.

Император медленно встал и ледяным тоном произнес:

- Взять. Всех, кто поименован в ваших приказах.

Несколько минут и в зале из двадцати пяти Советников осталось шесть.

А спустя неделю все изменники были казнены на Главной площади за покушение на жизнь императора и его младшего супруга. Имущество почти полностью отошло в казну. Во дворец привезли семьи казненных, для вынесения приговора уже для них.

Лилль задержался у дверей своих покоев, собираясь с мыслями. Сегодня он хотел сразу показать, что путешествие с мужем изменило его. И начать собирался с реформ на омежьей половине. Вообще это понятие – омежья половина, включало в себя многое. В ведении омеги была вся внутренняя жизнь дома. Именно он закупал продукты и распределял их, выдавал список внешнему управляющему на покупку новых рабов, следил за работой мастерских, птичников, конюшен, зверинцев, поварен и кухонь, словом занимался хозяйством.

Лилль решительно толкнул дверь и вошел. Придворные проворно поднялись и поклонились, переглядываясь – на младшем супруге не было покрывала, без которого ни один омега не мог выйти в коридор, полный чужих альф. Вместо него голову и часть лица закрывал легкий платок. Лилль прошел на помост, где обычно полулежал и сел на край.

- Принесите мне стол для работы, кресло и шкаф. И вызовите управляющего и эконома.

Следующие несколько дней Лилль занимался тем, что пытался вникнуть в дела дворца. И все больше понимал, что они запутаны донельзя. Припасы расходуются и распределяются, как попало, и это несмотря на то, что его оми немного навел порядок. Некоторые покои годами никто не проверяет, и там в самый неожиданный момент всплывают проблемы. А решать их никто не торопится. Приказы же, отдаваемые управляющим и экономом, часто противоречат друг другу.

- Это просто кошмар, – Лилль положил на стол лист с перечнем неполадок, - рабы не успевают устранять проблемы. Только закончили в одном месте – тут же всплывает что-то в другом.

- Дворец огромный, – спокойно заметил оми, – управляющий и эконом не успевают реагировать.

- Да, дворец огромный, – рассеянно повторил Лилль и замер, – именно! Нужно просто добавить ответственных и все! Вот, смотри, у нас четыре крыла и центральная часть. Значит, нужно поставить в каждое крыло и в центре по одному управляющему и эконому, и старшего на каждый этаж. Купить и закрепить за каждой комнатой раба. Или на две-три комнаты одного. И спрашивать уже с того, кто отвечает за эти покои. Так получится?

- Должно получиться, – согласился его создатель, – а где возьмешь их? Рабов, положим, можно купить, а остальных?

- Не знаю… - Лилль поднял голову, – я спрошу у господина.

- Не боишься? – с беспокойством спросил оми.

- Нет, – помедлив с ответом, ответил юноша.

Лилль шел по коридору в сторону кабинета супруга, стараясь сдержать дрожь от невольного страха. Конечно, он сказал отцу, что не боится, но на самом деле еле сдерживался.

Он прошел через рабочую комнату и остановился у стола придверного секретаря.

- Скажи моему господину, что я прошу принять меня по важному делу.

Бета с поклоном проскользнул за дверь кабинета. Несколько томительных секунд и она распахнулась.

Император отложил в сторону бумаги и доброжелательно глянул на младшего

- Что-то хотел, Лилль?

- Да, господин… - мальчик, торопясь и забывая слова, рассказал о своей проблеме.

- Тебе нужны омеги для работы во дворце, – сделал вывод Костя, – где ж я их возьму? У меня вот опять три прошения о разводе, причем два из них со стороны дома омеги.

- Разводы… - Лилль встрепенулся, – вот оно! Господин, пожалуйста, а если они приедут во дворец?

- Кто они?

- Разведенные омеги. Ведь если расторжение брака требуют их дома, то это все специально. Омегу сначала официально вяжут, вызывают первую течку, а потом забирают домой, и начинают продавать для вязки другим альфам. Омеги будут только рады избавиться от бесконечных родов.

Костя с гордостью смотрел на мужа. Раскрасневшийся от собственной идеи, он был чудо, как хорош.

- Я издам указ о том, что все разведенные и вдовые омеги становятся моими опекаемыми. Я сам буду подбирать им супругов и, больше никаких бесконечных вязок. Для них будут выделены комнаты в северном крыле Старой части дворца. А старшим я назначу твоего оми.

Вспыхнувшая благодарность в глазах мальчика была ему ответом.

Указ был оглашен в ближайший, предназначенный для этого день. А на следующий, в двери всех домов и кланов уже стучались беты-охранники с именными приказами на передачу всех вдовых и разведенных под опеку императора. Благо, что все прошения подписывались им и проходили через имперскую канцелярию. Так что написать такие приказы труда не составило.

Перепуганных, ничего не понимающих омег свозили и размещали в небольших комнатках в старой части дворца. После тщательного осмотра, их рассортировали. Тем, кто еще мог создавать коконы, предлагали или выбрать супруга из своих временных альф, или подождать новых. Ставших бесплодными пришлось долго успокаивать. Они никак не могли поверить, что их не выбросят на улицу, не отправят, как пугали в дешевые бордели, не продадут старым извращенцам. Лекари старательно выспрашивали, что они хотят делать – вернуться домой, к одному из своих бывших партнеров и воспитывать своего ребенка или остаться здесь, во дворце на какой-нибудь должности. К некоторым, выбравшим обычную семейную жизнь приезжали ошалевшие от радости альфы, нежданно-негаданно получившие возможность брака. Да и сами омеги были довольны. Многие очень переживали, что у них забирали детей, а тут и настоящая семья, и возвращенный ребенок, пусть хотя бы один. По приказу императора всем вступившим в повторный брак омегам выделялось или приданое, или, если альфа вербовался на новое поселение, хорошие подъемные на семью.

А кто-то оставался во дворце и начинал помогать Лиллю.

Костя, наконец, получил всю информацию о заговорах - привезенные родственники казненных многое рассказали о недовольных. Альфы омег не стеснялись, болтали при них о своих делах, называли имена, суммы и места встреч. Так что многие охотно рассказывали, тем более, что за помощь была обещана амнистия семьям. Лордами Домов были назначены альфы из боковых ветвей заговорщиков, а прямые наследники тщательно проверялись, кого отправляли на дальние заставы, кого в колонии, а омегам подбирали преданных императору супругов.

Младший супруг в это время свирепствовал на омежьей половине. Незаметно, с неизменной вежливой улыбкой Лилль назначил на важные, но незаметные со стороны должности своих друзей или сторонников, всех тех, кого по его просьбе привезли из кланов и домов после разводов. Измученные бесконечными вынашиваниями коконов, омеги готовы были верно служить тому, кто избавил бы их от этой участи.

Лилль обещал им защиту от посягательств, и право выбирать самим альфу. Вот так, за неполные полгода, на всех важных постах омежьей половины появились преданные императорской чете люди. И нельзя сказать, что это мало значило в империи. От омег зависело многое: снабжение пищей, лекарствами, одеждой и как ни странно, оружием, воспитание детей, денежные расходы и правильное распределение доходов. Постепенно требования оплаты очередной прихоти двора сошли на нет, а поступления во внутреннюю дворцовую казну увеличились. Традиционно в любом доме, клане или семье, не говоря уже об императорском дворце, у омеги старшего альфы была своя казна. Ею рассчитывались при покупках для внутренних дел, она пополнялась отчислениями от основных доходов и собственными заработками. В нее поступали средства от продажи изделий омежьего двора. Это могли быть ювелирные украшения, вязаные вещи, произведения ремесленников и мастеров. Даже средства от продажи продуктов, выращенных или произведенных. При малом дворе выращивали однорогов, скакунов, птицу, другую домашнюю живность. Способов пополнить казну была масса. И от того, насколько хорошо пополнялась она, ценился и омега.

Позором среди омежьих дворов были транжиры и моты. Таких презирали, над ними смеялись. И отношения в таких семьях редко бывали радужными. Ведь неуважение омег легко переводилось на альф.

Вот и заработали в старом дворце небольшие мастерские, отправились караваны с их изделиями, потекли золотые монеты в омежью казну. В старых павильонах открылись небольшие школы, где обучали омег и дельт, достигших первого двадцатилетия. А по коридорам дворца больше не семенили наглухо закутанные в покрывала фигуры.

Неожиданно, Костя заметил, что на содержание двора уже не выделяются средства, зато порядка стало больше. А проверив, откуда поступают деньги, прилюдно похвалил своего супруга. Это было настолько неожиданно для всех, начиная с Лилля, что после слов императора, наступила тишина. Костя подошел к мужу и нежно поцеловал его ладонь. Как бы он не менял обычаи, целовать при свидетелях супруга было нельзя.

Зато все с лихвой окупилось ночью, когда они остались вдвоем.

Младший супруг впервые сам потянулся губами навстречу старшему, и после первого еще неумелого поцелуя, тихо сказал:

- Господин, я хочу ребенка…

Эпилог

50 лет спустя.

- Держи его!

- Быстрее…

- Не догонишь, не догонишь!

Звонкие голоса детей не заглушались птичьим щебетом и журчанием воды дворцовых фонтанов.

На удобной кушетке полулежал Лилль, находящийся в самом расцвете своей красоты. Небольшой округлый животик говорил о почти готовом коконе, а вокруг фонтана носился его старший сын, альфа-наследник наперегонки с юным омегой, сыном Раэля.

Второй ребенок императорской семьи обещал быть омегой, но Лилль не боялся гнева супруга, как не боялся боли, неизбежной при выводе кокона. Он уже знал, что старший не оставит его в трудную минуту, поддержит своей любовью и заботой.

Как ни странно, если дитя зачиналось в любви и согласии, внутриутробный период переносился легче, да и сам процесс вывода протекал с меньшими болями.

Так что Лилль готов был создавать коконы столько, сколько необходимо старшему супругу. И у него будет много детей, ведь даже у давно бесплодных омег от любви могут рождаться дети.

В империи росли новые дети, способные изменить мир.