Понятно, что каждая из сторон подразумевала свою собственную интерпретацию того, что такое единый Китай. Но это не является препятствием для диалога, и обе стороны все понимали и проявляли растущую терпимость к различным взглядам друг друга на ситуации, возникающие как внутри страны, так и за рубежом. Существование «консенсуса 1992 года» признавалось в период правления на Тайване партии Гоминьдан и президента Ма Инцзю (2008–2016), однако оба тайваньских президента от ДПП (Чэнь Шуйбянь и Цай Инвэнь) отрицали его. Таким образом, признание «консенсуса» – это базовое условие для тайваньского политика, который хочет вести дела с Пекином. Это своего рода «лакмусовая бумажка», показывающая приемлемость или неприемлемость того или иного политического деятеля с точки зрения интересов КНР.
В целом стратегия развития отношений Китая с Тайванем строилась в контексте «мирного воссоединения» путем экономической «привязки» острова к материку, расширения человеческих связей и в будущем мягкого встраивания острова в структуру китайского государства на условиях очень широкой автономии.
Но в этой области как раз и наметились наибольшие трудности. С одной стороны, Пекину не удалось трансформировать сильную экономическую зависимость Тайваня от материка (на КНР приходится почти 30 % общего объема торговли острова, и товарооборот между двумя берегами достиг $166,02 млрд в 2020 году) в эффективный инструмент влияния на внутреннюю политику. С другой стороны, смена поколений приводит к увеличению доли людей, уже не ощущающих какой-либо связи с материковым Китаем и выступающих за Тайвань как независимое государство.
С 1990-х годов численность людей на Тайване, считающих себя именно тайваньцами, а не китайцами, растет. В 1992 году только 17 % населения острова считали себя тайваньцами, а уже в 2020-м такими видели себя 64 %. Стало больше и тех, кто желает Тайваню исключительно независимости и отвергает идею воссоединения с КНР. Таким образом, по мере превращения американо-китайского противостояния в центральный сюжет мировой политики многолетняя тайваньская проблема преобразуется из региональной в глобальную.
Как уже говорилось, современных жителей Тайваня можно разделить на три категории в зависимости от их отношения к Китаю (численность аборигенов острова незначительна, и их роль в политической жизни практически равна нулю):
– первая категория – это военнослужащие и гражданские лица материковой части, которые последовали за отступлением Гоминьдана на Тайвань в 1949 году, а также их потомки. У них сохраняется сильное чувство национальной идентичности с Китаем;
– вторая категория – это китайцы, коренные тайваньцы, которые составляют подавляющее большинство. Они хоть и признают кровное родство с материком, но не особенно выступают за объединение с Китаем. Если материк присоединит Тайвань, они не будут сопротивляться, но в качестве приоритета выдвинут сохранение своих собственных интересов;
– третья категория – это убежденные активисты независимости Тайваня и потомки японцев на Тайване. Они не только поддерживают независимость Тайваня, но и вообще не идентифицируют себя с китайской нацией.
Понятно, что в случае присоединения Тайваня основная составляющая стратегии Пекина должна заключаться в поддержке людей первой категории и в «перевоспитании» людей второй категории за счет пересмотра образовательных стандартов Тайваня для устранения влияния тайваньского сепаратизма. В отношении людей третьей категории предполагаются меры «диктаторского» характера в целях их «переформатирования».
С военной точки зрения у Китая уже давно есть условия для присоединения Тайваня, но самой сложной задачей является преодоление сопротивления тайваньского народа.
При этом очевидно, что на помощь Тайваню придут четыре страны: США, Япония, Индия и Австралия. Также представляется очевидным, что у Китая имеются средства, которые могут действовать далеко за пределами страны, тем самым обеспечивая ей безопасность.
