Выйдя из ванной комнаты в свой кабинет, я пользуюсь моментом, чтобы осмотреться. Столько элементов декора было тщательно подобрано для достижения оптимального эффекта. Мне нужно выглядеть сильной, успешной, влиятельной, властной…
Жаль, что я не уделяла столь же пристальное внимание благополучию своих взрослых детей.
Несмотря на утренние пробки, дорога до пентхауса не занимает много времени. Поездка в лифте кажется более долгой. Выйдя в вестибюль, я вижу двух охранников, которые кивают мне в знак приветствия, но Витте не появляется в дверях, как обычно. Это сразу же настораживает. Что-то не так. Что-то случилось. Кругом звенящая тишина, и жутковатая атмосфера усиливается, когда я вхожу в гостиную.
Пентхаус с его насыщенной темной энергией напоминает гробницу. В то время как за окнами ярко светит солнце, внутри царят полумрак и прохлада. Я чувствую озноб и слегка дрожу.
Положив сумочку на столик у дверей, я прохожу дальше и задаюсь вопросом, не пришла ли я первой. Это кажется невозможным, учитывая, что уже одиннадцатый час. Я иду по коридору к кабинету Кейна, но его там нет. Хозяйская спальня тоже пуста, только в вазах стоят свежие цветы, что, как ни странно, усиливает ощущение заброшенности. Я хожу кругами, пока, наконец, не слышу голоса, когда приближаюсь к библиотеке. Я останавливаюсь и прислушиваюсь.
– …забрал все! И ты хочешь, чтобы я спокойно к этому относился? – Голос Дариуса звучит странно. Тембр изменился, и он хриплый.
– Я не смогу помочь тебе все исправить, если ты будешь только обвинять и кричать, – парирует Кейн. – Ты должен рассказать мне, как мы до этого дошли, если хочешь, чтобы я нашел выход.
– Как мы до этого дошли? – Дариус смеется, и снова его смех звучит странно. – Помнишь, как ты ушел из дома, не сказав ни единого гребаного слова, и так и не вернулся, оставив нас с родителями, которым было наплевать на все, кроме самих себя?
Я вздрагиваю всем телом, поражаясь как его словам, так и озлобленности, с которой он их произносит.
– Дариус, черт возьми, это было много лет назад! Это не имеет никакого отношения к твоим нынешним проблемам!
– Давай начистоту, брат. Оставаться в тени того, кто не хочет иметь с тобой ничего общего, значит разбираться со всем дерьмом самостоятельно. Это все, что я делал! Моя беда – если тебе угодно это так называть – в том, что я пытаюсь защитить свою жену от стаи стервятников!
– Защитить, отравляя ее? Это все прекрасно объясняет.
– Это был не яд! – В его отрицании слышны тревожные нотки истерии.
Сделав глубокий вдох, я шагаю вперед.
– Не знаю, почему ты думаешь иначе, но ты был для меня всем, – признается Кейн хриплым голосом. – Мой отец ушел. Твой меня ненавидел. Наша мать была… Черт, я не знаю, кем она была. Она изменилась после того, как отец нас бросил. Жаль, что ты не знал ее раньше. У меня не было никого, кроме тебя. Ты был моей семьей. Ты должен знать, что я любил тебя – и по-прежнему люблю.
– Мне стоит тебя пожалеть? Потому что отец бросил тебя? Ой-ой, – издевается Дариус. – Как ты думаешь, каково было мне, когда ты ушел? Ты был для меня единственным примером отца! И если ты думаешь, что мама была не в себе после того, как первый муж бросил ее, то видел бы ты ее после твоего ухода. Она словно умерла, и, черт возьми, всем нам стало ясно, что ты был любимым ребенком.
– Дариус, ты знаешь, что это неправда. И мне жаль, что я ушел. Мне правда жаль. Если бы я мог, то забрал бы тебя с собой. Я сделал все что мог, и когда «Бахаран-фарма» перерос из несбыточной мечты в реальность, я взял тебя в компанию.
– Тебе нужны были роботы, которые исполняли бы твои желания и не имели бы никакого контроля. На самом деле мы ни в чем не участвуем. Посмотри, что произошло! Я начал оказывать небольшое влияние, и ты тут же меня вышвырнул. Ты сделаешь все что угодно для «Бахаран-фарма», но не для меня.
– Боже… Как же ты ошибаешься. – Слова Кейна звучат резко, он едва сдерживает свое раздражение. Я удивлена, что он так долго держал себя в руках. Если бы у Дариуса была хоть капля здравого смысла, он бы понял, что значит для его брата это усилие. – Я ухожу из «Бахаран-фарма» и выхожу из игры.
Я прикрываю рот рукой, чтобы приглушить судорожный вдох.
Дариус смеется.
– Забавно. Просто зашибись!
– Я абсолютно серьезен. У Лили другие интересы, и я хочу сосредоточиться на ней. Я планировал предложить вам с Рамином возможность выкупить часть моих акций. Контрольный пакет оставался бы у мамы, но и у вас было бы право голоса.
– Было бы. Теперь, по прошествии времени, легко что-то предлагать и от чего-то отказываться. Ты красиво говоришь, Кейн, но забываешь, что я видел тебя на работе и с женщинами. Все это ложь и чушь собачья.
– Нет. Это не так, – вмешиваюсь я, входя в комнату, и вижу, что мои старшие дети стоят по разные стороны камина. Дариус выглядит сердитым и, кажется, совершенно не замечает, что по его лицу текут слезы. Кейн же расслаблен, но по его позе понятно, что он готов к любому исходу.
Они никогда не дрались, но, похоже, недалеки от этого.
