– Как я могу пахнуть беконом да еще домашними булочками с корицей?
– Ты пахнешь как вкусняшка, которую я бы с радостью съел. – Баз останавливается и преграждает мне путь рукой. – Подожди. Ты это чувствуешь?
Я тоже останавливаюсь. Ощущение слабое, но все же есть. Эта сухость. Боль в горле.
– Тоскливиус, – говорит Баз. – Он вернулся?
Впереди раздаются крики, База зовут по имени.
Я подношу руку к бедру, собираясь призвать клинок. Но он не появляется. Моя магия притаилась.
Волшебная палочка База спрятана за поясом его пижамных штанов (а как же иначе). Он достает ее и пытается произнести заклинание. Ничего не выходит. Он пробует еще раз.
– Это мертвая зона, – шепотом говорю я. – Одна из мертвых зон Тоскливиуса.
– Бэзилтон! – кричит во все горло мачеха База и бежит в нашу сторону. Одета она в ночную сорочку, волосы распущены. – Малькольм, он здесь!
– Тоскливиус… – Баз смотрит на меня. Таким бледным я его еще не видел: в лунном свете его лицо белее мела. – Сноу, беги!
– Что?
– Уходи, – говорит он. – Это сделал ты.
Наверное, я бы мог дойти до Лондона пешком.
Будь я в ботинках.
И если бы повсюду не лежал снег…
Когда Баз крикнул, чтобы я уходил, когда обвинил в появлении мертвой зоны, я хотел возразить. Но его родители мчались к нам, явно охваченные паникой, и я не мог понять, что происходит. Может, дыра поглотила весь дом? Поместье?
Я повернулся, чтобы скрыться в лесу, но тот пылал. Из-за меня. Из-за моей магии. Я ничего не мог поделать, чтобы остановить пожар, потому что сейчас во мне не было магии.
– Уходи! – снова крикнул Баз.
Я так и сделал. Побежал.
Когда я добрался до подъездной дороги, ноги онемели от холода, но я не останавливался. Пробежал по длиннющему подъезду. До основной дороги. Подальше от База.
И до сих пор я бегу.
Магия обрушивается на меня внезапно, прижимая мое дрожащее тело к земле. Но у меня нет с собой палочки. Или мобильника…
Я мог бы доехать автостопом, только кто меня подберет? Проедет ли кто-то по этой пустынной гемпширской дороге посреди ночи? Рождественской ночи? Кстати, Санта-Клаус не настоящий, а вот Зубная Фея напротив.
На обочине я встаю на колени, прямо в снег. «Я смогу, – говорю я себе. – Я делал это и раньше. Просто нужно захотеть. Очень сильно захотеть».
Думаю о том, чтобы скрыться, а еще добраться до Пенни… Думаю, как магия наполняет меня и распрямляет мои плечи. А потом чувствую, как пижама База рвется на спине…
Оттуда появляются широкие костлявые крылья.
На этот раз без перьев: должно быть, я думал о драконе. Крылья эти красные, перепончатые, обрамленные серыми шипами. Они распахиваются, стоит мне подумать о них, и отрывают меня от земли.
Я сбрасываю остатки фланелевой рубашки и стараюсь не думать о том, как буду лететь: лишь куда хочу попасть – «Вверх! Прочь!». И это происходит. Наверху холоднее, и я думаю о тепле. Мое тело тут же вспыхивает, будто объятое огнем.
Подо мной, на некотором расстоянии, остался дом База. Устроенный мною пожар полыхает до сих пор: смотрю, как над лесом поднимается дым, и пытаюсь приблизиться, но не могу. Я сотворен из магии, но в этом месте ее больше нет.
Я парю в небе.
Размышляю над тем, чтобы потушить пожар. В облаках полно ледяного дождя. Думаю о том, чтобы двинуть их в направлении леса – и они улетают.
А потом вспоминаю, как Баз велел мне уходить. Подчиняюсь. И перестаю думать.
Дверь открыла моя младшая сестра Прийя. Она не спала, дожидаясь Санта-Клауса. Это у нее чертовски хорошо получалось: она продержалась до четырех утра. Кажется, даже мама с папой уже легли спать.
Прийя услышала стук в дверь и подумала, что пришел сам Санта-Клаус. У нас нет камина: должно быть, она решила, что он явится через парадную дверь.
Когда сестра открыла дверь, внутрь ввалился Саймон, и Прийя завопила от ужаса.
Я ее не виню. Выглядел он как сатана во плоти. Огромные черно-красные крылья. Красный хвост с черным шипом на конце. Саймон наложил на себя какое-то заклинание, благодаря которому теперь испускал желто-оранжевое свечение. А еще он весь был в снегу и пыли, в невероятно грязных, но модных пижамных штанах.
Папа с мамой услышали крики Прийи и сбежали по лестнице. Мама тоже завопила. Потом закричал отец, но, видимо, ему пришлось удерживать маму от проклятий. Она решила, что Саймон одержим, зачарован или превратился в самого Люцифера.
По лестнице сбежали все остальные, за исключением Примала, который не приехал домой даже на Рождество. Тогда я увидела Саймона и бросилась к нему. Мне и в голову не пришло остерегаться его.
Родителей это привело в чувство.
Мама стала накладывать согревающие заклинания, а отец принес миску с горячей водой и полотенце, чтобы вытереть Саймона. В итоге мы затолкали его в душ. Он был так измотан, что еле стоял на ногах. Даже не мог сказать нам, где был. Я предположила, что он вернулся в дом База. Мне не хотелось рассказывать родителям, что мы оставили Саймона в канун Рождества на дороге в какой-то глуши.
