– Вряд ли ты сможешь, – ответила она.
Я отпустил ее руку:
– Но я должен. Поэтому я здесь.
Хотя, может, и не поэтому. Может, я здесь для того, чтобы все испортить…
Но я уже решил, что буду делать дальше.
– Я поговорю с Магом, – сказал он.
– Саймон, – взмолилась я, – прошу, не надо.
Но он уже не слушал меня. За его спиной распахнулись темно-красные крылья, а похожий на стрелу хвост вытянулся вдоль ноги.
Саймон посмотрел на меня, стиснув зубы. А потом умчался прочь. Тогда я обратилась за помощью к Базу.
Он подъезжает на спортивной машине винного цвета. Я выбираюсь из кустов, а Баз наклоняется, чтобы открыть мне дверцу.
На заднем сиденье вижу косоглазую собачонку. Я разрушаю заклинание одержимости, и псина лает.
На осеннее равноденствие мы тайком проникли в Уотфорд.
– Он родится на солнцестояние, – сказал Дэйви, потянув меня к люку, ведущему в старую комнату Оракула, на верхушке Белой Часовни.
– Или она, – ответила я.
Он засмеялся:
– Пожалуй, что так.
Я выбралась из люка на деревянный пол.
– Как сюда попадали Оракулы?
– Раньше здесь была лестница, – сказал Дэйви.
Комната была круглой, с изогнутыми витражными окнами и сводчатым потолком с замысловатой росписью. Фреска изображала круг из мужчин и женщин: они держались за руки и смотрели на блестящие, как фольга, звезды и витиеватые черные буквы. Я смогла разобрать лишь некоторые слова – «В утробе времени»[25]. Шекспир.
– Как ты нашел это место?
Дэйви пожал плечами:
– Изучал окрестности.
Он знал Уотфорд, как никто другой. Пока другие флиртовали или учились, он прошел здесь каждый дюйм.
Я смотрела, как он рисует на полу узор с помощью соли, масла и темно-синей крови. Не пентаграмму, а нечто иное.
Я села на холодный пол, набросив шаль на плечи и ноги. Мы ничего с собой не взяли. Ни одеяла, ни подушки. Ни коврика.
У Дэйви была с собой стопка записей, и он то и дело сверялся с ними.
– Ты во всем уверен? – спросила я в двадцатый раз за неделю.
С тех пор как я согласилась на это, он проявлял ко мне больше внимания.
А я ведь согласилась.
Я думала…
Я думала, что Дэйви решится на это и без меня. Что он найдет другой способ.
Я думала, что, будучи рядом с ним, смогу уберечь его от крайностей.
И я думала… что Дэйви хочет ребенка. Ведь, помимо всего прочего, мы говорили о малыше… Он просил меня родить ему ребенка. Изменить нашу жизнь.
Я очень этого хотела.
– Уверен, – сказал Дэйви. – Я сравнил ритуал и формулировки в трех разных источниках: эти три записи полностью дополняют друг друга, расхождения мизерные.
– А почему никто не пробовал сделать это раньше?
– Думаю, пробовали, – оживленно сказал он. – А вот мы нет. Ты же сама сказала, никто не изучал эти ритуалы так, как я. У тех ученых не было доступа к записям друг друга.
Он поделился со мной некоторыми заклинаниями. Из «Беовульфа». Библии. Я сильнее закуталась в шаль.
– Значит, нет риска…
– Риск есть всегда. Это же сотворение. Это жизнь.
– Это ребенок.
Он встал и, перепрыгнув через свой чертеж, сел передо мной на корточки:
– Наш ребенок, Люси. Самый могущественный волшебник в мире магов.
Комнату освещали семь свечей.
И Дэйви пропел каждое заклинание по семь раз.
«Почему обязательно семь?» – думала я, лежа на спине на холодном деревянном полу.
Жаль, что мы не взяли с собой музыку. Но с улицы доносилось пение – это пели на Большой Поляне студенты, собравшиеся вокруг костра в честь равноденствия.
Ночь становилась более зловещей, чем я ожидала. Пробраться в Уотфорд, найти потайную комнату – дерзкий поступок. Но теперь Дэйви притих и сосредоточился.
Я гадала, как мы узнаем, что ритуал сработал…
Как узнаем, что наш малыш – величайший в мире волшебник? Будет ли он иначе выглядеть? Будут ли у него светиться глаза?
Дэйви сказал, что во время ритуала нам нельзя разговаривать, поэтому я поймала его взгляд. Он казался счастливым, взбудораженным.
Потому что наконец он действовал, а не распинался перед небесами.
Я ничего не говорила. Лежала неподвижно.
И я знала – да, в тот момент я знала, что магия и удача на нашей стороне.
В моем животе появилось углубление. Будто туда упала звезда. Мир вокруг побелел, а вся моя магия сжалась тугим комком в животе.
Когда я вновь обрела зрение, то увидела над собой золотистое лицо Дэйви. Таким счастливым он еще никогда не был.
Когда я добираюсь до Уотфорда, ворота открыты, а на снегу виднеются следы от шин. Это хорошо: значит, Маг здесь. Еду по следам и паркую «вольво» на главном дворе рядом с джипом Мага. Вряд ли мне влетит за это: я же приехала из-за чрезвычайной ситуации.
В чрезвычайных ситуациях я обычно не знаю, как вести себя. Не могу дождаться, когда найду Мага и передам этот груз ему. Расскажу все, что знаю, а потом уеду подальше от этой неразберихи.
Может, отправлюсь в гости к Минти. И мы сможем посмотреть «Дрянных девчонок». А ее мама сделает нам безалкогольный мохито. И мы нарастим гелевые ногти – у Минти свой аппарат для маникюра.
Ее не заботит магия.
Минти даже не читает романов-фэнтези.
