– Не знаю… Думаю, она влюблена в База.
Это мне кое о чем напоминает. Сегодня я надел те же брюки, что и вчера. Залезаю в карман и нащупываю платок.
– А-а… – выдыхает Пенелопа. – Кажется, понимаю. В смысле…
Я вытягиваю шею:
– Понимаешь? Как ты можешь это понимать? Моя девушка влюбляется в моего заклятого врага. Моя девушка, добрая и хорошая, влюбляется в моего врага, абсолютного злодея.
– Саймон, в ваших отношениях были и лучшие… времена. В последнее время вы с Агатой словно двигались по накатанной.
– А измена с Базом не в счет?
– Так она тебе изменила?
– Не знаю.
Пенни вздыхает, словно ей жаль меня. Иногда она невыносима в своем желании покровительствовать.
– Агата не по-настоящему влюблена в База. Она просто ищет, за что зацепиться. Романтично же влюбиться в мертвого вампира.
– Мертвого?
– Ты же знаешь, о чем я, – говорит Пенни. – Пропавшего без вести.
Мертв ли Баз? Разве не знала бы тогда об этом его мать? Не увидела ли его за Завесой? Может, загробный мир – не такое уж маленькое место. Наверное, это так. Может, она ищет База здесь, потому что пока не встретила его по ту сторону.
Я ковыряю вилкой в яичнице.
Странно, но я не рассматривал всерьез мысль, что Баз может оказаться мертвым. Что он прячется – да, и строит коварные планы. Может, его похитили и теперь мучают, но… он не умер.
Он же обещал превратить мою жизнь в ад.
Словно по моему приказу, двери в столовую распахиваются. В комнату врывается поток холодного воздуха. На улице ярко светит солнце, и сперва мы видим лишь силуэт.
С начала учебы это происходило столько раз, что теперь никто не боится, даже малыши.
Стоит пришельцу сделать шаг вперед, я сразу его узнаю.
Высокий. Черные волосы зачесаны назад. Губы изогнуты в ухмылке… Я знаю это лицо не хуже собственного.
Баз.
Я встаю так стремительно, что опрокидываю стул. В другом конце зала на пол падает чашка и вдребезги разбивается – Агата тоже встала.
Баз делает шаг навстречу к нам.
Баз!
Конечно, слишком экстравагантно применять на дверях заклинание «Сезам откройся!», но я не в силах удержаться, потому что все будут в столовой и мое появление произведет эффект.
Я хотел, чтобы все было именно так. Чтобы именно я был недобрым вестником собственного возвращения.
Сноу отреагировал первым – вскочил на ноги, опрокидывая мебель. Делаю над собой усилие, чтобы не закатить глаза. И чтобы не смотреть на него. Он исхудал. А еще очень напряжен. Обычно к этому времени он набирает вес.
Дэв и Нил – черт бы их побрал! – ведут себя так, будто я опоздал на завтрак на восемь минут, а не на восемь недель. Дэв пихает Нила в бок, но тот окидывает меня скучающим взглядом, потом отодвигает чайник, освобождая мое место за столом, все еще пустующее. Хоть в этом молодцы парни.
Я иду к сервировочному столику и набираю тарелку еды. Не подаю виду, что голоден как волк. Мне кажется, теперь я никогда не избавлюсь от чувства голода.
Сноу все еще стоит, но его тянут за рукав, пытаясь усадить. Лучше ему послушать свою докучливую подружку. Стойте, что такое?.. Куда с этой живописной картины исчезла Веллбилав?
Я окидываю взглядом комнату, не поворачивая головы. А вот и Веллбилав, сидит в другом конце столовой – неужели буря в раю? – и смотрит на меня. Они все смотрят на меня. Но могу поклясться, Веллбилав ожидает от меня чего-то особенного. В ответ я задерживаю на ней прохладный взгляд. Пускай думает, что захочет: это ее дело.
Устраиваюсь за столом, и Дэв наливает мне чая.
– Баз… – говорит он с ухмылкой.
– Джентльмены, – произношу я, – что я пропустил?
Сноу снова подскакивает, когда я захожу на урок греческого и сажусь на место, даже не глядя на него.
– Хватит, Сноу, я же не королева.
Он не отвечает. Должно быть, распаляется все больше и больше.
Когда Сноу взрывается, это ни на что не похоже. «Но! Я! В смысле! Э! Ну просто!» Неудивительно, что ему не даются заклинания.
При виде меня Минотавр скрещивает руки на груди и фыркает:
– Мистер Питч! Вижу, вы наконец решили присоединиться к нам.
– Так и есть, сэр.
– Нам нужно обсудить, как вы планируете наверстывать программу.
– Конечно, сэр. Хотя вы, скорее всего, обнаружите, что я по-прежнему опережаю класс. Моя мама всегда настаивала, чтобы летом я занимался греческим и латынью.
Упоминание о маме помогает с преподавателями старшего поколения. Они все еще помнят ее и, по обыкновению, опускают головы.
Минотавр работал в школе, когда мама была директрисой. Тогда магическим существам не разрешалось преподавать. Пусть только попробует обратить это против меня. Пусть они все попробуют, черт бы их побрал!
– Посмотрим, – говорит он, сощурив свои коровьи глаза.
Я не лгу. С греческим у меня не будет проблем, так же я справлюсь с латынью, волшебными словами и ораторским искусством. С политологией, наверное, придется попотеть – в зависимости от того, сколько они успели пройти. То же самое с историей и астрологией.
Нужно поднапрячься, чтобы вновь выбиться в лидеры, и вряд ли тренер Мак пустит меня обратно в команду…
Возможно, если я скажу, что меня похитили, мне сделают послабление.
