Выглядит он ужасно, бледнее обычного. Еще он похудел, а в движениях появилось что-то новое – медлительность. Будто к рукам и ногам у него привязаны грузы разного веса.
Хочется догнать его, сбить с ног и проверить, что к чему. Что с ним не так. И где он был…
Я жду в нашей комнате до ужина, но Баз не возвращается. Потом игнорирует меня в столовой.
Агату он тоже игнорирует. Она пялится на него не меньше, чем я, но вряд ли она опасается, что он вернулся убить ее. Она сидит за столиком в одиночестве, а я не знаю, огорчает меня это или злит.
Как и сама Агата – огорчает она меня или злит? И что я должен к ней чувствовать? Но сейчас я совершенно не способен думать.
– Я подумала, может, вечером нам позаниматься в библиотеке, – говорит за ужином Пенни так, словно у меня из ушей не идет пар.
– Рано или поздно мне придется с ним поговорить.
– Не обязательно. Когда это вы двое разговаривали?
– Мне придется столкнуться с ним лицом к лицу.
Пенелопа подается вперед, нависая над своей запеканкой:
– Саймон, это меня и волнует. Сперва тебе нужно остыть.
– Я уже остыл.
– Саймон, с тобой это не работает.
– Пенни, незнание меня убивает.
– А не должно. Одна из причин, почему я обожаю тебя.
– Просто… мне необходимо знать, где он был…
– Он тебе не скажет.
– Может, он проболтается, усиленно пытаясь скрыть от меня все. Что он вообще затеял? На вид он словно побывал в американской тюрьме для террористов.
– Может, он болел.
Проклятие! Я и об этом не подумал. В каждом моем сценарии Баз где-нибудь скрывался и что-то замышлял. А может, он болел и в это время строил коварные планы.
– Какова бы ни была правда, – говорит Пенни, – не стоит затевать с ним драку.
– Я и не собираюсь.
– Собираешься, Саймон. Каждый год одно и то же. Стоит тебе только увидеть его. Может, хоть на этот раз ты не будешь лезть на рожон. Происходит что-то важное. Что-то посерьезнее База. Маг почти не появляется, а Примал уже несколько недель выполняет какое-то секретное задание. Мама сказала, он перестал отвечать на эсэмэски.
– Она переживает за него?
– Она всегда переживает за Примала.
– А ты?
Пенни опускает взгляд:
– Ага.
– Прости меня… может, нам попытаться разыскать его?
Она сурово смотрит на меня:
– Мама говорит, нам не стоит вмешиваться. Нужно выждать, но при этом не терять бдительности. Кажется, они с папой разведывают обстановку, и мама не хочет, чтобы мы привлекали к ним внимание. Поэтому тебе нужно остыть. Но быть начеку. Наблюдать. Не надо опрокидывать мебель или кого-нибудь убивать.
– Ты всегда так говоришь, – вздыхаю я. – Но когда встает вопрос – либо мы, либо они, – ты хочешь, чтобы я кого-нибудь убил.
– Саймон, я никогда не хочу подобного.
– Но у меня нет выбора.
– Знаю. – Пенни улыбается мне. С грустью. – Прошу, не убей вечером База.
– Хорошо.
Возможно, однажды мне все-таки придется убить его, и мы оба это знаем.
После ужина Пенелопа оставляет меня, не пытаясь пойти следом до моей комнаты. Теперь Баз вернулся, и ей придется иметь дело с Трикси и ее подружкой.
– У гомосексуалистов есть незаслуженное преимущество! – жалуется Пенни.
– Только в отношении посещений комнат друг друга, – говорю я.
Пенни хватает такта не возражать.
Стоя наверху лестницы, я испытываю волнение. До сих пор не знаю, что скажу Базу. «Ничего, – слышу я голос Пенни. – Делай уроки и ложись спать».
Будто все так просто.
Жить в комнате с человеком, которого ненавидишь больше всего на свете, – это все равно что жить с сиреной. Той, что стоит на полицейских машинах, а не которая пытается заманить тебя, когда пересекаешь Ла-Манш. Этого человека невозможно игнорировать, как и привыкнуть к нему. Он никогда не перестает тебя раздражать.
Семь лет мы с Базом гримасничали и огрызались. Ну то есть он гримасничал, а я огрызался. Мы оба стараемся избегать нашей комнаты, когда знаем о присутствии друг друга, а когда не получается, то изо всех сил уклоняемся от зрительного контакта. Я не разговариваю с Базом. Я не разговариваю при нем. Я никогда не позволяю ему увидеть то, что он потом передаст своей стервозной тетушке Фионе.
Обычно я не называю женщин стервами, но тетя База, Фиона, раз использовала заклинание, чтобы я наступил в грязь. Я знаю, что это сделала она. Я слышал, как она сказала: «Стой на своем!»
И дважды я поймал ее, когда она выскальзывала из кабинета Мага.
– Это кабинет моей сестры, – сказала Фиона. – Мне просто нравится иногда бывать здесь.
Может, она говорила правду. Или же строила козни за спиной Мага.
В этом и проблема со всеми Питчами и их союзниками. Невозможно угадать, когда они что-то замышляют, а когда просто ведут себя как нормальные люди.
Несколько лет назад я решил, что смогу разоблачить их план, если буду внимательнее смотреть за Базом. Точнее, на пятом курсе. А потом решил, что жить с ним и так невыносимо, чтобы еще следить за каждым его шагом. Это было в прошлом году.
Первое время я не имел ни стратегии, ни конкретного решения. Мы просто дрались в коридорах и два или три раза в год вышибали друг из друга дух.
