Так говорил Егор Гайдар полностью

Но все стройное здание марксизма покоилось на фундаменте изучения экономики и общественной жизни Англии первой половины Х1Х века. Оттуда и главный тезис об обнищании пролетариата и его революционной роли. А английский пролетариат прогнозам Маркса не последовал. Он перестал нищать. Если это «обнищание» до 1860 года еще является предметом споров, то после этого повышение реальной заработной платы английских рабочих становится очевидным даже самим Марксу и Энгельсу. Они пытаются объяснить это монопольным положением Англии в мировой экономике. Однако и догоняющие Англию США тоже не демонстрируют роста революционных настроений по мере бурного развития капитализма. Наоборот, более развитое рабочее движение существует в отстающих странах по капиталистическому развитию Франции и Германии.

Но и там оно не побеждает, хотя попытка в виде Парижской Коммуны и происходит. Теория явно не подтверждается. Ревизию этой теории предпринял один из соратников Маркса и Энгельса, Э. Бернштейн. Уже после смерти обоих основоположников Бернштейн пишет книгу «Проблемы социализма и задачи социал-демократии». В ней он предлагает рабочему движению не ориентироваться на насильственное свержение капитализма, а двигаться к социализму путем реформ, борьбы за экономические и политические права в рамках существующего строя. Эта идеология была принята на вооружение многими западными социал-демократами. Но российские марксисты Плеханов и Ленин встретили идеи Бернштейна «в штыки». Однако, до того как правота Бернштейна стала очевидной, мир вступил в период глобальных потрясений 1914 – 1945 годов.[20] И к концу второй мировой войны последователи марксизма имели, на их взгляд, все основания для подтверждения своей правоты. Социалистическая революция, (пусть не там, где полагалось по классическому марксизму), произошла. Советский Союз успешно индустриализовался и победил в войне, кризис 1929 – 1930 годов в США потряс капиталистическую систему, для выхода из него потребовалось серьезное вмешательство государства. И не только последователи.

Тезис о том, что сохранение тенденции к концентрации производства является источником социализации экономики и общества, не подвергается сомнению. В этих условиях противники марксизма, либеральные мыслители, пытаются подвергнуть сомнению саму мысль о существовании закономерностей исторического развития. Они утверждают, что современная наука и появление новых технологий могут настолько изменить социально-экономические процессы, что научный прогноз исторического развития вообще невозможен.

Однако развитие событий во второй половине ХХ века показало, что ошибаются и те и другие. Марксисты повторили ошибку Маркса. Тенденции, существовавшие несколько десятков лет, они сочли вечными и неизменными. Они не поняли, что начавшийся процесс современного экономического роста не окончен и продолжает менять траекторию развития человечества. В странах – лидерах прекращается рост занятых в производстве и на первое место выходят сфера услуг и инновации. Растет международная торговля. А это требует не плана и регулирования, которыми сильно государство, а, наоборот, гибкости и быстрого реагирования. Эти свойства лучше обеспечивает экономическая свобода и частная собственность. И тенденция меняется. «Рейганомика и татчеризм» 80-х годов явились результатом новой тенденции, основной лозунг которой – «меньше государства».

Неправы оказались и те, кто отрицал саму возможность познать закономерности истории. В этом случае прав оказался Маркс, выдвинувший идею определяющей роли экономического развития («производительных сил») и его влияния на организацию общества («производственных отношений»). Многочисленные исследования подтвердили наличие связи между душевым ВВП, как интегральным показателем экономического развития, и общественно-политическим строем той или иной страны.