Так говорил Егор Гайдар полностью

С другой стороны, если душевой ВВП в стране выше 4500 долларов (высокодоходная), то эта страна высоко урбанизированная, со здоровым, но медленно растущим коренным населением, высокой грамотностью и высокой долей экспорта промышленных товаров в ВВП. Более того, почти наверняка можно сказать, что в первой стране монархия или авторитарный режим, а во второй – демократия. В промежутке между этими двумя значениями показатели средне доходных стран (так как уровень образования или продолжительность жизни), в целом соответствуют изменению душевого ВВП. Единственное, что трудно предсказать, это какой государственный строй при разных значениях ВВП в этом промежутке. Таким образом, зона средне доходных государств отражает тот уровень, на котором происходит переход от недемократических режимов к демократическим.[16]

В каждом государстве этот переход происходит по своему, в зависимости от особенностей этого государства. Современный экономический рост и есть процесс перехода государства от состояния «низкодоходности» к состоянию «высокодоходности». Подробнее об этом несколько позже.

Процесс радикальных изменений, начавшийся в странах – лидерах экономического роста, породил потребность в теории, формулирующей законы развития современного общества.[17] До этого времени бедность была уделом деревни.В городах Европы XV–XVIII веков доля малоимущих составляла 10 – 20 %. Но бедняк в деревне, даже полностью разорившийся, всегда имеет шанс на помощь, ему не грозит голодная смерть. А вот массы бедняков, появившиеся в городах Англии в начале ХIХ века на открывающихся фабриках, при закрытии такой фабрики были обречены на гибель. Хотя и работа на такой фабрике тоже была «не сахар». Годовая продолжительность труда увеличилась с 2, 5 тысяч до 3 тысяч часов, а заработки едва обеспечивали пропитание. Впрочем, среди тогдашних экономистов такое положение считалось нормальным для развития производства. Лишь Т. Мальтус доказывал, что это не следствие системы, а результат естественного закона народонаселения – численность населения растет быстрее производства продуктов питания.

Поэтому, утверждал Мальтус, бедность не зависит от способа распределения, и бедняки должны это понять и не предъявлять претензий к богатым. Получалось, что производственные возможности общества бурно растут, но основная часть населения – рабочие, которые все это производят – нищает. А экономисты твердят, что так и должно быть, и ничего изменить нельзя. В такой обстановке концепция, связывающая логику экономического развития, неотвратимость коренного изменения общественного устройства и сдвигов к улучшению жизни низших классов просто не могла не появиться[18].

И Карл Маркс такую концепцию выдвинул…

Основные ее положения таковы: капитализм (общественный строй, состоящий из двух антагонистических классов), бурно развивается, при этом пролетариат нищает; причиной этого является частная собственность; нищающий пролетариат должен этот строй разрушить, отменив частную собственность; развитая промышленность позволит ее обобществить и развивать дальше, в интересах пролетариата, то есть большинства. Все это Маркс увязал с диалектикой Гегеля. Этот комплекс идей («Учение Маркса») оказал огромное влияние на осмысление закономерностей мирового социально-экономического развития. Исследователи отмечают, что в марксизме сочетаются научная теория и элементы «светской религии» – объяснение мироустройства, прогнозы развития, руководство к практическим действиям, рассуждения на тему добра и зла. Идеи Маркса создают ощущение, будто ты познал законы истории и увидел картину будущего, дают неявный моральный посыл – помочь свершиться неизбежному.[19]