Так говорил Егор Гайдар полностью

Многие экономисты считают, что переход от авторитаризма к демократии возможен только, если при этом не меняются экономические отношения. Но в России процесс перехода к демократии и кардинальную реформу экономики разделить было нельзя. Командная экономика не могла работать, если исчезла командная система в обществе. Тем глубже были перемены, тем сильнее пострадала экономика, которая и так к началу перемен была в плачевном состоянии. Однако анализ ситуации в остальных странах Восточной Европы и в бывших республиках СССР показал, что сходные процессы происходили во всех этих странах. Эти процессы представляют собой постсоциалистический переход. В нем можно выделить две последовательные фазы – трансформационная рецессия и восстановительный рост. За этими сложными названиями стоят вполне понятные явления. После революции, в том числе после революции начала 90-х в России, происходит падение ВВП.

Это падение (рецессия) происходит не потому, что какие-то предприятия разрушились, или погибли люди, способные на них работать, или земля перестала приносить урожай из-за засухи. Ничего этого не произошло. Падение происходит из-за того, что нарушились существовавшие до этого связи между объектами экономики. Старые уже не действуют. А новые только начинают действовать, т. е. происходит их трансформация. Это объективный процесс. Но насколько падение будет глубоким, и как долго оно будет продолжаться, зависит, во-первых, от «начальных условий», а во-вторых, от того, какую экономическую политику будут проводить люди, пришедшие к власти в результате революции. Начальные условия у России были хуже, чем у восточноевропейских стран. Финансовая система была уже разрушена, структура экономики была сильно «перекошена» в сторону ВПК, которому предстояли серьезные преобразования. Да и сам показатель ВВП не вполне соответствовал своей сути. В рыночной экономике считается, что если товар или услуга куплены либо частным потребителем, либо государством, значит, они были кому-то нужны и принесли пользу. Эти расходы общества и включаются в ВВП в денежном выражении.

Но в СССР колоссальные расходы на мелиорацию, на «поворот рек», на осушение торфяников, которые потом пришлось затоплять, не приносили никакой пользы, но тоже включались в ВВП. И такой ВВП действительно, сильно уменьшился. Длительность предшествовавшего социалистического периода тоже была не в пользу России по сравнению со странами Восточной Европы или Балтии. В них жили миллионы людей, для которых рыночные реалии … считались частью нормальной человеческой жизни, на их глазах исковерканной социализмом.[148] На территории Советского Союза … единственно доступным общественным опытом оставался социалистический опыт.[149]

Что же касается действий властей, то тут во всех постсоциалистических странах боролись две тенденции, «шоковая» и «эволюционная». Польские реформаторы сделали ставку на одномоментную либерализацию цен, открытие экономики, остановку инфляции, … приватизацию. Все это получило распространенное название «шоковая терапия».[150] Эта стратегия, с учетом хороших начальных условий, принесла плоды. Падение ВВП на душу населения в Польше составило не более 16 %, цены в первый момент выросли всего на 70 %, рост экономики возобновился уже через три года. К 2002 году душевой ВВП Польши был на 38 % выше, чем до начала реформ. Результаты остальных стран, даже таких, как Венгрия и Чехия были хуже. Еще хуже были результаты постсоветских республик. Особенно у тех, которые пытались провести реформы «мягко», постепенно. Душевой ВВП Украины уменьшался вплоть до 1998 года, когда он составил 44 % от исходного. Рост тоже происходил медленно. К 2002 году этот показатель составлял только 55 % от уровня 1990 года.