Так говорил Егор Гайдар полностью

Тайвань, Израиль, Южная Корея сделали это за 20 – 25 лет. Финляндия, потерявшая в 1990 годах рынок СССР, не имевшая практически никаких высокотехнологичных производств, сумела почти с нуля создать одну из лидирующих в мире инновационных экономик. И у России есть все условия для инновационного развития. В Тайване или Южной Корее в начале 1990-х, когда они разворачивали строительство инновационной экономики, состояние науки и образования было ниже, чем сейчас в России. При этом за последние 5 – 7 лет эти отрасли получили значительную государственную поддержку.[200]В ряде отраслей промышленности существует высокий уровень технологической и инженерной культуры. Стартовые условия не хуже, чем были у других. Для дальнейшего движения необходима долгосрочная макроэкономическая стабильность, низкая инфляция, общепринятые правила игры. И нет сомнений, что это движение должно происходить на рыночной основе – частной собственности и конкуренции. В мире нет ни одной успешной модели инновации без этих факторов. Вместе с тем государство в этом процессе тоже должно играть свою роль. Это относится и к прямым вложениям в инновационные проекты, в первую очередь для создания соответствующих структур. Но основная задача государства заключается в формировании правовой базы, стимулирующей инновации. Требуется узаконить привычные для мирового инновационного сообщества венчурные фонды, изменить законодательство в области авторского права, налогообложения, таможенных процедур, технических регламентов. Нужна региональная инновационная политика. В США половина всей инновационной высокотехнологичной экономики приходится всего на два штата: Калифорнию и Массачусетс.[201] Необходимая для инноваций среда и атмосфера присутствуют далеко не везде, искусственно создать их невозможно. В России Томск и Казань уже сделали заявку на лидерство в инновационной экономике.[202] Необходимы изменения и в федеральных органах власти. Возможно, следовало бы функции штаба инновационной политики сосредоточить в Минэкономразвития. Таковы главные задачи государства, но основным драйвером инновационного развития в России может быть только частный бизнес.[203]Российский бизнес еще очень молод. Всего двадцать пять лет тому назад за частнопредпринимательскую деятельность полагался срок – от 3 до 8 лет… Тем не менее, российский бизнес существует и в ряде отраслей успешно выступает на мировой арене. К сожалению, развитию инновационной экономики в России препятствует плохая укорененность частной собственности, ее слабая защита. Налицо высочайший уровень коррупции, неэффективная судебная система, подконтрольность ведущих электронных СМИ государству, слабая конкуренция в большинстве отраслей и отсутствие конкуренции в политической системе.[204]

Поэтому путь к инновационной экономике лежит через политические решения. На фоне продолжающегося десятилетнего роста реальных доходов населения сохранять стабильность политического режима не трудно. Но рост реальной заработной платы уже имеет тенденцию к замедлению. Если в начале 2008 года рост составлял 13 % по отношению к соответствующему периоду прошлого года, то в конце 2010 года он составлял 3 % по отношению к 2009 году, в то время как в 2009 году был не рост, а уменьшение на 5 %. Это совсем иная ситуация. Всеобщей поддержки уже нет. И власти предстоит сделать выбор – ужесточить политический контроль и прибегнуть к репрессиям против несогласных людей, или постепенно демократизировать режим. Первый путь ведет к новой революции. Двух революций, которые наша страна пережила в ХХ веке, на наш взгляд, ей хватит. С того времени, когда Западная Европа постепенно выбрала второй путь, началось беспрецедентное ускорение экономического роста. Надеемся, российская власть сделает правильный выбор.[205]

На этом высказывании, которое было сделано в конце 2009 года, я заканчиваю пересказ научных и публицистических работ Егора Тимуровича Гайдара. На мой взгляд, оно продолжает оставаться актуальным.