— А ты у нас самая смелая, да?
— Да, смелая! — ору. Меня начинает мелко трясти. Чёрт, это всё плохо закончится. Это всё точно плохо закончится! Почему они здесь? Почему снова? Это что, действительно карма какая-то? Не верю…
Парень нервно цокает:
— Я тебя предупреждал, что смелые девочки порой дерьмово заканчивают… — он кидается на меня, но не успевает даже коснуться. Между нами материализуется Лёнька. Бьёт его кулаком в лицо. Ренат пьяно отшатывается. Прижимает ладонь к разбитой губе.
— Ах ты, сучёнок! — разъярённый брюнет налетает на моего друга, бьёт его в ответ. Да так, что он оказывается на земле. Невероятно! У них примерно одинаковая комплекция, но этот кавказец по какой-то совершенно непонятной для меня причине оказывается гораздо сильнее.
Он подбегает к Лёньке, пытается пнуть его в живот, пока тот не поднялся, но я реагирую быстрее, чем успеваю осознать это. Алкоголь в крови придаёт сил и уверенности. Я такая бесстрашная… чёрт. Ритка что-то кричит. Я замахиваюсь ногой, но меня грубо хватают сзади, оттаскивают назад. Этот ублюдок всё-таки пинает его. Вижу, как Лёнька корчится от боли. Рычу от злости и бессилия, потому что тот, кто меня схватил, в разы сильнее. Замахиваюсь локтем, и меня резко отпускают. Едва не падаю. Быстро оборачиваюсь и бледнею. Ян.
В голове что-то пульсирует, грохочет набатом, бьёт по вискам. Мне жарко и холодно одновременно. Моментом вспоминаю нашу поездку в лес. Затыкаюсь. Не могу произнести ни слова.
Парень смотрит на меня с непроницаемым выражением на лице, не двигается. Как же бесит этот бесстрастный надменный взгляд! Слышу звуки ударов. Лёньку бьют! Да чёрт с этим белобрысым утырком! Рвусь с места, снова подлетаю к Ренату, но не успеваю ничего понять, как получаю пощечину. От Влада. Меня словно оглушили. Отшатываюсь назад. Щека моментом вспыхивает. Кажется, у меня кровь пошла из носа.
— Не лезь, — жёстко выдает этот ублюдок. — А то хуже будет.
Лёнька поднимается, как-то умудряется зарядить Ренату под дых.
Ритка кричит:
— Алёна, Лёнька, сюда! Быстрее!
Оборачиваюсь и вижу остановившееся такси. Водитель выглядывает из окна. Тоже что-то кричит. Руки трясутся. Стискиваю зубы, не обращая внимания на боль, на то, как что-то тёплое течёт по губам, отдаваясь во рту металлическим привкусом. Как-то в руке оказывается бутылка. Кажется, я схватила её с тротуара возле урны. Швыряю её в Рената. Но тара пролетает мимо, разбивается о стену здания. Меня слегка ведёт в сторону. Что же я делаю? Ещё больше провоцирую этого пьяного придурка. Но я искренне жалею, что не попала ему в голову.
Бросаю испепеляющий взгляд на Влада. Этот козёл ухмыляется. Говорит что-то ещё, но я не слышу. Сейчас мной движет точно не здравый рассудок. Кто-то ненормальный внутри меня, кто-то очень бесстрашный. Слишком бесстрашный!
— Су-ука… — шипит Ренат, придя в себя после моей выходки.
Лёнька хватает меня за руку и быстро тащит к такси, потому что я твердо намерена продолжить диалог на кулаках. Совершенно не соображаю что творю. Это всё алкоголь. Меня колотит. В голове шумит. Щека горит огнем. Меня быстро заталкивают в машину, друг садится рядом и прежде чем дверь захлопывается, слышу красноречивую угрозу:
— Я найду тебя, тварь!
Такси спешно трогается.
— Ребята, вы как? — эта обеспокоенность в голосе водителя кажется странной.
Ритка, сидящая спереди, что-то отвечает ему. Вижу, как двигаются её губы, но не слышу, будто в одно мгновение оглохла или кто-то вырубил звук.
Лёнька хватает меня обеими руками за лицо, встревоженно осматривает.
— У тебя кровь, — выдыхает парень.
Смотрю на него невидящими глазами. Меня продолжает трясти, непонятно от чего больше. То ли от злости, то ли от страха.
— У тебя тоже… — отвечаю спустя короткую паузу и не узнаю собственный голос.
Отворачиваюсь, вытираю кровь рукавом куртки, и до меня доходит: ни хрена ещё не закончилось. Он сказал, что найдёт меня. И я уверена, ему это не составит труда.
Снова обуревает страх. Паника подкрадывается со спины маленькими, но верными шажками, злорадно потирая руки.
— Больно? — интересуюсь, аккуратно обрабатывая Лёнькин разбитый нос. Себя я уже успела привести в порядок.
Друг чуть морщится, но с ободряющей улыбкой выдаёт:
— Бывало и хуже. До свадьбы заживёт.
— Ага, — с мрачным видом кивает Ритка. Девушка сидит на стуле возле кухонного островка у меня за спиной, прижимает к груди одну ногу. — Заживёт… до свадьбы. Если нам вообще дадут до неё дожить.
Нервно цокаю и хмурюсь:
— Перестань, Рит. Я прошу. Без тебя тошно.
— Ну, ты, конечно, дала жару, — довольно усмехается Лёнька. — Чуть в башку ему не попала той бутылкой.
— Лучше бы попала…
— Ага, и тогда бы они прибили нас, прям там, — перебивает Рита.
Не отвечаю. Мрачнею ещё сильнее. Мне кажется, ещё секунда и я стану чёрная как уголь от злости, раздражения, страха и бессилия.
