Внутри всё опускается. Бледнею. Снова пробивает дрожь, пульс учащается и меня накрывает настоящая паника. Она чётко отражается в моих зрачках сузившихся до размера маленькой бусины. В этот раз всё будет иначе, в этот раз меня просто так не отпустят! Но я сижу, словно не владею своим телом. Прижимаю руки к груди, морщусь, стараясь перетерпеть боль. Тяжело дышу. Меня будто цепями сковали. Неконтролируемый страх.
— Знаешь, — мрачно начинает Ренат, глядя в боковое окно. — Я не думал, что у тебя хватит мозгов пойти в ментуру.
Сильно умной себя, конечно, никогда не считала, но мне кажется, тут любой идиот догадается.
Он переводит на меня какой-то странный взгляд, отчего трусливо вжимаюсь в сиденье. С ужасом понимаю, что я была права насчёт того участкового. Но как он понял? Как понял, что мы собирались писать заявление именно на этого Рената. Ведь, уверена, их в городе как собак нерезаных.
— И могу сразу тебя огорчить, — спокойно продолжает этот урод, — ваша подружка Светочка к ментам и носу не сунет. Можете даже не стараться. Она-то понимает, чем это для неё обернётся.
— И чем же? — не выдерживаю и тут же внутренне матерю себя.
На лице парня появляется такая омерзительная улыбка, что становится ещё страшнее.
— А вот это я тебе сейчас продемонстрирую. — Поворачивается к водителю и бросает приказным тоном: — Езжай к общаге. Влад уже, наверняка, там.
Водитель безмолвно кивает, перестраивается в другой ряд. Снова накрывает ощущение дежавю. Только вот на улице не темно, везут меня не в лес и рядом сидит не белобрысый утырок, а его долбаный дружок — Ренат. Теперь уже даже не знаю, кто из них на самом деле страшнее. Я зарядила в него бутылкой несколько дней назад, ударила и вообще вела себя так, словно я долбаная Вандер Вумен. Лучше бы тогда проломила ему череп, ей-богу! Хоть было бы за что сейчас отдуваться.
До общежития доезжаем в полном молчании. Мне страшно. Мне пиздец как страшно, но я молчу. Тупо пялюсь вперед и трясусь как зашуганный кролик. Не предпринимаю никаких попыток вырваться даже тогда, когда мы останавливаемся, и меня грубо вытаскивают из машины. Крепко хватают под руки и ведут следом за Ренатом. Вижу знакомую белую «мазду». Машина Влада.
Зачем мы приехали сюда? Что, чёрт возьми, происходит?!
Меня нереально возмущает тот факт, что всё творится светлым днём и опять на улице ни души. Это какой-то заговор? Или же, на самом деле, люди есть, просто им наплевать. Абсолютно до лампочки, кого и куда тащат, что собираются сделать…
Мы спокойно минуем маленькую будку коменданта. Лидии Сергеевны, как назло, нет на месте. Может закричать? Хоть сейчас и раннее время, и занятия в институте уже идут полным ходом, только ведь не все такие прилежные ученики. Может кто-то решил прогулять и остался в общаге. Но как только открываю рот, влажная огромная пятерня утыкается мне в лицо. Противно. Один из свиты Рената дёргает меня к себе, прижимает к груди, придавливает другой рукой горло, так что едва не задыхаюсь, и монотонно говорит:
— Только пикни и я тебе шею сверну.
Неуверенно качаю головой, испуганно смотрю ему в глаза. Жить мне пока хочется.
Меня фактически волокут на третий этаж, затем по коридору и я почти оседаю на пол когда вижу знакомую дверь. Один из бугаёв встряхивает меня, пытаясь поставить на ноги, но они словно ватные. Затаскивают в Светину комнату.
Сразу вижу Влада. Света сидит на кровати, плачет, прижимает ладонь к щеке. Меня отпускают, и я оседаю на колени. Не могу стоять. Просто не могу. Меня колотит, сердце бешено стучит в груди, разгоняя отзвуки синхронного пульса по телу, донося его до барабанных перепонок. Мне кажется, что этот грохот у меня в ушах должны слышать все. Но они не слышат.
Влад отходит от Светы, приближается ко мне, садится на корточки и поддевает пальцами мой подбородок. Злобно скалится. Смотрю на него широко открытыми глазами и чувствую, как в горле образовывается противный ком.
Мне пиздец…
— Здравствуй, Алёнушка, — елейно мурчит он и как-то странно осматривает меня с головы до ног. — А мне-то всё было интересно, что же там за самоубийца такая, которая не побоялась ударить Яна, — звучит это так, словно этот самый Ян просто неприкосновенное воплощение божества, а я выродок посмевший посягнуть на святыню.
Не отвечаю. Просто смотрю в тёмные, почти чёрные глаза. Да и о чём говорить? У меня всё на лице написано.
Парень хмыкает:
— Сперва мы с Ренатом думали забить на вашу компанию неудачников, —
Снова…
Всё это из-за моей выходки. Становится так противно на душе. Ну почему я не могу просто заткнуться и стоять в сторонке, когда происходит что-то подобное? Почему вечно лезу на рожон, продолжаю дёргать льва за усы даже тогда, когда он уже открыл пасть и готовится меня сожрать?
