Да кто в своём уме станет покупать какой-то диван за сорок штук баксов?! Да за эти деньги можно купить нулевую иномарку! Как-то сразу становится совсем плохо. Отползаю на другой конец дивана. Чёрт знает, что ещё можно ожидать от этого демонюги.
Ян выпрямляется, пятернёй нервно сгребает назад волосы на голове, снова матерится, уходит из гостиной. Уверена, золотой мальчик уже сто раз успел пожалеть, что вообще со мной связался.
Буквально через минуту Ян возвращается уже одетый и обутый. Как всегда в чёрном дорогом пальто, строгом костюме, начищенных до блеска туфлях. А я думала, тут в обуви ходить нельзя. Хозяин, как говорится, барин.
Сижу, боюсь двинуться с места.
Парень окидывает меня злющим-презлющим взглядом и выдаёт:
— Отработаешь полную его стоимость.
На этот успеваю словить свою многострадальную челюсть. Это сколько мне придётся пахать за какой-то грёбаный диван?!
— Ничего я не буду отрабатывать! — Камикадзе и не думает сваливать восвояси.
— Ты в этом уверена? — Ян опасно усмехается.
— Купишь новый! Чего тебе стоит? Денег-то, поди, полно…
Пиздец мне, потому что Ян решительно сокращает расстояние между нами, хватает меня за шкирку, как нагадившего по всем углам этой огромной квартиры щенка (хотя реальность от этого не далека) и тащит в коридор. Выпихивает в прихожую, до боли сжимает моё плечо и шипит почти на ухо:
— Отработаешь как миленькая, а будешь противиться, только себе хуже сделаешь, — затем меня грубо толкают вперёд. — Одевайся.
— Слушай, может, хватит… — хочу было возразить, но тут же затыкаюсь и начинаю быстро собираться.
Через пару минут мы на парковке. Этот тип так быстро передвигается, что я едва успеваю сесть в машину, когда он уже трогается с пронзительным визгом умирающей на бетонном полу резины. Быстро пристегиваю ремень безопасности.
Такая бешеная статистика смертности на дорогах, а, один хрен, никто ничему не учится. Вот и этот гонит как ненормальный. Кажется, что ещё мгновение, и мы врежемся в стену прямо на подземной стоянке, которая почему-то вдруг кажется очень маленькой. К моему огромному облегчению самые страшные мысли не сбываются. Ян профессионально выворачивает руль, затем не менее профессионально выравнивает авто. Ведёт так, словно был рожден для бешеной езды. «Мерседес» будто его естественное продолжение, беспрекословно подчиняется уверенным движениям своего владельца. Когда покидаем территорию парковки, понимаю, что уже поздняя ночь. На улицах почти никого нет. Машина вылетает на проезжую часть, едва успевают открыться кованые ворота.
«Шумахер», твою мать!
Вцепляюсь мертвой хваткой в ручку двери, ещё чуть-чуть и я точно её оторву. Однако в большей степени меня беспокоит мой ещё не пришедший в себя желудок и раскалывающаяся голова. Кажется, будто внутри неё сидит маленькая зловредная обезьянка и долбит друг об друга свои чёртовы металлические тарелки. Меня снова мутит. Еле сдерживаю рвотный позыв.
Ещё некоторое время шайтан-машина этого демонического отродья несётся вперёд так, будто действительно вознамерилась поджечь под своими колёсами асфальт и открыть врата в ад, но затем парень таки сбрасывает скорость до приемлемой на этом участке дороги.
Чуть расслабляюсь, однако рано…
— Ты же знаешь, что я могу сделать с твоими друзьями, — ровно произносит Ян, не отрываясь от дороги. Теперь он не кажется таким раздражённым, лишь резво пульсирующая венка на его шее говорит об обратном.
Перевожу на него взгляд, затем опускаю глаза. Молчу.
— Вчера я так и не получил от тебя ответа. Так что ты решила?
Сжимаю кулаки, хмурюсь. А мне казалось, лишь тот факт, что поехала с ним вчера уже сказал о многом. Я ведь согласилась, но безмолвного повиновения ему, видимо, недостаточно.
— Я всё поняла… — произношу тихо, глядя на свои крепко сжатые кулаки.
— Что ты поняла?
— Теперь я… я… — язык просто не поворачивается произнести это вслух. Это унизительно! — Я…
Меня пробирает мощной волной внутреннего холода, машина резко выруливает на тротуар, останавливается с уже знакомым коротким визгом автомобильной резины. Ян поворачивается ко мне, больно хватает за подбородок, дёргает вверх и поворачивает моё лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза. Чёрт, кажется, я теперь всю жизнь буду ненавидеть эти глаза…
— Что ты решила? — сегодня он какой-то слишком нервный. Должно быть из-за прожжённого дивана и того что я устроила в его квартире.
Смотрю в эти бездушные осколки льда и не смею двинуться. Я ведь могу сказать «нет» и просто уйти. Могу, конечно, но понимаю, что мне не хватит духу сделать этого.
— Я… — сглатываю горькую слюну. — Я согласна на твои условия… — получается какой-то очень тихий шёпот.
— Не слышу! Громче!
