Я здесь явно лишняя. Чего стою тут? Непонятно… Рука сильнее сжимает несчастную кочергу. Мне кажется, ещё немного и я погну её, хотя-я-я… это, конечно, маловероятно, и всё же так хочется накостылять этой пластмассовой суке… За всё. Просто выплеснуть поднимающуюся злость.
— Если ты решил поиграться, так и скажи, — парирует Оксана. — Но на кой чёрт ты притащил её в отцовский дом?
Блондинчику явно не нравится этот акцент на том, что дом принадлежит его отцу, потому что он заметно мрачнеет.
— Этот дом такой же мой, как и моего отца, — ровно чеканит парень, подходит к одному из диванов и садится напротив девушки. Ко мне спиной. — Я распоряжаюсь здесь ровно так же, как и он. И тебя совершенно не касается, кого и когда я сюда привожу, или буду приводить. Я, по-моему, уже говорил тебе, что ненавижу истерики, а ты в очередной раз закатываешь мне скандал на пустом месте.
Мне кажется, или в семье этого типа очень напряженные отношения? И не только с отцом…
— На пустом месте?! — задыхается от возмущения и злости Оксана. — Сперва ты, Ренат и Влад херней страдаете, ладно, — кивает, — к этому я уже привыкла. Развлекайтесь, как хотите. Но с каких пор ты стал приводить к себе домой каких-то уличных давалок…
И вот тут меня прорывает:
— Ты бы за языком следила… — цежу сквозь зубы и делаю уверенный шаг вперёд. — Это тебе так… совет дружеский.
— Что? — Оксана просто в шоке от такой наглости, а Ян с неподдельным интересом поворачивается ко мне, кладёт локоть на спинку дивана.
— Что слышала. У меня маникюра нет, могу и по харе раз цать съездить, — всё, меня уже не остановить… — А гудок твой ботоксный, наверное, больших денег стоил. Жалко будет.
— Да ты…
— Ещё раз меня оскорбишь, — бесцеремонно перебиваю, едва не замахиваясь кочергой. — Я тебя так отделаю, что мать родная не узнает. И никакие пластические операции не помогут! Ты мне ещё за Ритку и Свету ответишь…
— Я сейчас позвоню охране, и тебя выкинут отсюда, нищебродка сраная! — Оксана быстро выхватывает сотовый из миниатюрного клатча, ищет в нём, видимо, номер той самой охраны, а я окончательно теряю контроль и рвусь с места к этой швабре в чётком намерении проломить ей голову кочергой. И что-то мне подсказывает, что я бы сделал это, если бы хозяин дома не материализовался рядом как чёрт из табакерки. Не успеваю оценить ситуацию, чувствую лишь быстрый тупой удар вроде как пальцев куда-то под рёбра и тут же задыхаюсь от нереального приступа боли. Кочерга выпадает из руки, с низким звоном брякает о паркет, и спустя мгновение там же оказываюсь и я.
Внутри какой-то из органов сдавливает такой болью, что не остаётся ничего, кроме как сползти на пол и согнуться в позе эмбриона. Хотя боль от этого не утихает даже на грамм.
Тут же следом надо мной раздаётся безапелляционное:
— Езжай домой.
— Ты же не серьёзно? — Оксана нервно усмехается. — Ты не можешь оставить её здесь?
—
Минуту в комнате висит напряжённое молчание. Я бы с радостью сейчас взглянула на физиономию брюнетки и даже от души бы позлорадствовала, только вот положение и обстоятельства, увы, не позволяют. И наплевать, что меня секунду назад назвали вещью…
Сквозь слёзы смотрю перед собой на тёмно-коричневый идеально намытый паркет и молюсь, чтобы эта боль прекратилась.
Кажется, девушка что-то тихо отвечает, потому что Ян повышает голос:
— Не слышу!
Ему серьёзно нужно наведаться к лору. По-моему у парня проблемы со слухом.
— Поступай, как знаешь! — зло бросает Оксана, после чего уходит, цокая каблуками и хлопнув напоследок дверью.
Ещё через мгновение слышу, как парень поднимает кочергу, вешает её на один из крючков каминного набора, затем возвращается, берёт со стола бокал, делает глоток. Сквозь гул в ушах пробивается еле разборчивое звяканье льда.
Стакан, наконец, возвращается обратно на стол.
— Теперь ты… — Меня грубо хватают за воротник, встряхивают, будто тряпичную куклу, чем продлевают мучения. Ян проводит ту же чудо-манипуляцию и отталкивает на диван. Падаю, жадно глотая воздух ртом. Боль отпускает, словно её и не было вовсе, оставляя после себя неприятное металлический привкус во рту.
Едва успеваю прийти в себя, как меня снова хватают, но уже за горло.
— Ещё одна такая выходка и я сам тебя отделаю так, что ты останешься инвалидом на всю жизнь. Поняла?
— Да… — сдавленно сиплю и ещё киваю для убедительности.
