Сейчас все это богатство валялось прямо на камнях площади. И ладно бы только оно. Мясо, фрукты, овощи, грибы, яйца, паточные леденцы, имбирные пряники и еще много-много чего. Уже плохо различимого. Неудивительно. Ведь всё это контактировало с неизвестным (но, явно не малым) количеством людских ног. Да и к различимому Винсент особо не присматривался. В такие моменты он не очень доверял желудку.
К тому же на рынке имелись виды и поважнее.
– Эй, Эрл, а он и правда нашел ее, – сказал некромант.
– Агаа, – согласился зомби.
Фарфетка окрыленно порхала среди хаоса товаров рыночной площади. Такой счастливой Винсент ее раньше не видел. Она громко хлюпала копытами по месиву и дегустировала его отдельные части. Оглобли волочились следом, собирая под собой небольшие кучки тухлятины. Заметив хозяина, Фарфетка посмотрела на него и беззвучно заржала. Морда чудовища была измазана в крови, рыбьей чешуе, какой-то пене и всём остальном.
Винсенту стало дурно. Запах не смущал совершенно. Ароматы Фарфетки ничто не могло переплюнуть. Но он представил, как крепит эти несколько загрязнённые концы оглобель обратно к телеге.
Некромант отвернулся и зацепился взглядом за странную конструкцию в центре площади.
– Тяв, – напомнил о себе пес.
– Да на, Блохастый, – сказал Винсент, кидая крохотный кусочек колбасы на свободное пространство. – Чтоб ты подавился.
Пес тщательно обнюхал предложенное угощение и вернулся к Винсенту, красноречиво поглядывая на карман с сыром.
– Гниль и тлен! Да отстань ты от меня! Я же тебе дал колбасу! Иди. Ешь, – сказал некромант, гадая о предназначении конструкции.
Пес не двинулся с места.
– Моожет, он сыыр хоочет, – предположил Эрл.
– Собаки не едят сыр, тухлая твоя голова. Они едят мясо. Мя-со. Понимаешь? Вот, смотри, – Винсент достал сыр, отломил кусок и кинул собаке.
С грацией кошки пес подпрыгнул и поймал кусок прямо в воздухе. Маленькие челюсти работали как мясорубка. В тот момент, когда пес приземлился четко на четыре лапы, сыр уже переработался в кашу и исчез в утробе.
Пес умоляюще смотрел на Винсента.
– Тыы жее скаа…
– Заткнись, Эрл! Ни звука больше, – перебил некромант. – Это. Не правильный. Пес. Вот и все. А может и вовсе не пес. Иди лучше Фарфетку лови.
– Даа, хозяин, – отозвался Эрл и побрел в направлении лошади.
– Тяв, – напомнил о себе пес.
– Да на уже, – сказал Винсент, швыряя собаке оставшийся кусок сыра. – Отвали только.
Пес вгрызся в кусок и зарычал. Наверное, думал, что тот сбежит.
Фарфетка и Эрл занялись игрой в догонялки. Лошадь отбегала от зомби и беззвучно ржала. Эрл наступал на нее с упорством плуга, вспахивающего каменистую землю. Только вместо земли тут было то, о чем лучше не думать.
Винсент вернулся к процессу созерцательного размышления о предназначении конструкции. Однако подобный способ исследования оказался малоэффективен. Пришлось перейти к другому. Осязательно вдумчивому.
А для этого требовалось приблизиться к конструкции.
Винсент очень избирательно ставил ноги. Зловонному месиву он предпочитал куски льна с клеймом в виде двух скрещенных серпов. Клеймо несколько отличалось от куска к куску, прозрачно намекая, что не вся ткань произвелась в агруме Лонтоний. Впрочем, скорее всего,
Последний отрезок пути Винс хрустел осколками белого фарфора, который так сложно вывезти из Династии и так дорого ввезти в Магорию. Но кого это волновало? Ведь плата за подобные осложнения всегда ложилась на кошельки конечных потребителей.
Спрыгнув на относительно чистые камни, Винсент подошел к конструкции.
Зеленоватый столб ускорителя из лийрина, тележка с накопителем эталонов на сто и многочисленные шестеренки, часть из которых пребывала в движении.
Определенно, что-то магическое.
Винсент провел рукой по шершавой поверхности металла, попробовал сдвинуть тележку и немного покрутил шестеренки.
– Так, так, так, – бормотал Винсент. – Похоже, эти, – он указал на отдельную группу шестеренок, – Отмеряют время. Остальные… Остальные возвращают тележку.
Тележка стояла в пазах на наклонной поверхности. К ней крепилась цепь, которая проходила через ворот и соединялась с противовесом на другой стороне столба. Возле накопителя стоял механизм Ларанакаса, который собирал естественную утечку магии и превращал ее во вращение шестеренок.
– После падения механизм переключается сюда… И вращается вот это, – бормотал Винсент, разглядывая большой ворот со стопором, удерживавший тележку на месте. – Стопора два. Пружины две. Значит, два раза в сутки, с неравными интервалами или больше, но кратно двум… Срабатывает пружина, стопор уходит… Так-так… Накопитель сближается с ускорителем, тот вытягивает магию… Куда? Где-то тут должен быть артефакт.
Винсент сосредоточился на восприятии магии. Он искал структуру, измененную на том, другом уровне, ощутить который способны лишь маги. Таковых структур оказалось две. И обе за пределами видимости, наверху столба.
– Два, – сказал Винсент. – Два артефакта. Но из чего они? Какая школа? Что же ты умеешь, а? За что власти города отдали такие деньги?