Так себе некромант полностью

В перечне пунктов гениального плана пунктик личной встречи с Бэном однозначно отсутствовал.

– Могилу на твою голову, Блохастый, – прошептал Винс, уже пятясь назад.

Особых трудностей со скрытным уходом не возникало. Но было одно «но». Белое кудрявое «но» с высунутым языком, которое не желало возвращаться к магам.

– Пшел прочь, – прошептал Винсент. – Я не играю с тобой. Не надо за мной ходить. Они тебя там ищут, вот и иди к ним, чтобы не искали меня здесь.

Поведение пса не подвергалось контролю. Даже со стороны самого пса. Он носился туда-сюда, всем видом демонстрируя, что его мозг спекся от тепла внутреннего счастья.

– Пёёёсик? Тыыы гдеее? Маленький шпион… – раздалось позади. – Выхоодии…

– Могила вас всех забери, – проворчал Винсент и пополз дальше, старательно игнорируя белое недоразумение.

Некромант преодолел границу угла дома, и теперь маги не могли его увидеть, даже выпрямись он во весь рост. Но Винсент не выпрямлялся. Продолжал ползти. Он хотел избежать любых нелепых случайностей и остаться незамеченным.

Однако закон вселенских случайностей строг и непреклонен. Дело в том, что уменьшение вероятности одних событий может быть только за счет увеличения вероятности других. Нельзя избежать всего. Слишком толст и многогранен узел вероятностей, в котором пребывает каждый отдельный индивид. Вот и получилось, что Винсент, избегая одних случайностей, увеличил шансы на воплощение других.

Что-то дернуло Винса назад. Сам рывок вышел слабым, едва заметным, но он все же был, и некромант повернулся в ту сторону.

– Гниль и тлен, Блохастый! Да ты хоть знаешь, сколько это стоит?

Пес держал в зубах полу сюртука, которая так заманчиво волочилась за новым хозяином.

– Дай сюда, – сказал Винсент и сделал то, чего делать нельзя.

Потянул за полу.

Как бы не был далек именно этот представитель собачьих от своих предков, эти самые предки все же были его предками. А значит, они наградили его всей той многоэпохной генетикой, что и остальных представителей собачьих.

Передние лапы встали в распор. Челюсти сжались, используя все доступные мышцы. В глазах вспыхнуло пламя.

Это —его.

И не важно, что он понятия не имел, что представляет из себя это самое это. Неважно, что он не знал, что будет с этим делать. Об этом можно думать после. Сейчас важно одно. Это — его. Его добыча.

Пес зарычал.

Винсент зарычал в ответ.

Время остановилось. Две воли. Два взгляда. Противостояние равных. Неизвестно как долго бы оно продолжалось, если б не появилась третья воля.

– ЭТО ТЫ! – заорал Бэн. – Я так и знал! Это твой шпион! Готовься к смерти, грязный некромант, – послушник запустил руку в сумку на плече.

– Привет, Бэн, – отозвался Винсент, поднимаясь. – Давно не виделись, да? А ты уверен, что справишься? Что-то я овощей не вижу… Чесноком не забыл намазаться?

Бэн замер. Его лицо бледнело на глазах.

– О нет, – прошептал он. – Ты можешь захватить мой разум.

– Послушник Кокс… – из-за угла дома появилась Диана, и ее взгляд пересекся со взглядом некроманта.

Сказать, что между ними проскочила искра, это как назвать океан каплей.

Некромант плавился под взглядом девушки.

Винсент всегда говорил себе, что у него много положительных качеств. Одним из них было умение безошибочно определять момент, когда требуется ставить точку в разговоре.

– Покабэн, – одним словом выпалил Винс и воспользовался своим любимым тактическим маневром.

– БОЙЦЫ! ВСЕ СЮДА! ОТОРОДЬЕ ТЬМЫ ЗДЕСЬ! – гремел позади голос Дианы.

Впереди высилась стена забора. А подставки под обувь с этой стороны не было…

Но и выбора у Винсента не было…

Как он оказался по ту сторону, некромант не понял. Помнил только, что бежал сначала на стену, а потом уже от нее, но с другой стороны.

Фарфетка жевала кору сосны, а Эрл даже позы не сменил. Так и стоял, уставившись себе под ноги.

– Задержи их, дубина, – крикнул Винсент и влил в зомби толику силы, чтобы выиграть чуть больше времени.

Это было так захватывающе, так завораживающе. Почти магия. Нет, лучше магии. Сама жизнь! Ничто не сравнится с красотой и многогранностью жизни. Самое великое творчество – деяния природы. Эрл мог бы вечно любоваться на эти деяния.

Что он, собственно, и делал.

Эрл смотрел. Очень внимательно смотрел, целиком и полностью сосредоточившись на этом процессе. Он не желал пропустить ни одной детали, ведь каждая деталь была индивидуальной и совершенной в своей индивидуальности. Никогда в мире больше не будет абсолютно точного ее повторения. Именно это и притягивало Эрла. Совокупность индивидуальных моментов объединялась в цепочку, тянувшуюся куда-то далеко-далеко, в даль, в прошлое… Эрл смотрел, пытаясь сохранить всю цепочку моментов, как она есть, без белых пятен и разрывов.

Эрл смотрел. А гусеница ела…

Большая жирная зелено-желтая гусеница с аппетитом глодала сочную травинку.

Волшебно.

Неожиданно пришла сила.

Эрл понимал, что силу дал хозяин, но где он сам? Зачем хозяин наделил его силой?

– Ааа? – на всякий случай уточнил Эрл у Фарфетки.

Лошадь продолжала сдирать с дерева аппетитную кору.