— Да? — ответила я, выпрямляясь на стуле и осознавая, что уже начала засыпать. Я подняла глаза и увидела стоявшего передо мной санитара, который увозил Тайлера для проведения тестов.
— Все выглядит неплохо. Ему понадобится физиотерапия, но пуля прошла мимо кости, так что необходимости в операции нет. Мы собираемся почистить рану, забинтовать ее, повесить руку на перевязь и дать ему антибиотики и болеутоляющие препараты, а потом вы сможете продолжить свой путь.
— Спасибо, — сказала я, испытывая странное облегчение при том известии, что рана Тайлера была не так уж плоха. Может быть, наша долгая дружба всегда будет фильтром, через который я буду видеть его. Может быть, невзирая на ту боль, которую он причинил мне, в глубине души я всегда буду питать к Тайлеру слабость, как бы я этому ни противилась.
Мы выехали из больницы в Монро около двух часов дня и провели полтора часа в полном молчании, пока я ехала на север — домой, в Беллингхэм. Тайлер почти всю дорогу спал, но, когда я свернула с основного шоссе, он неожиданно заговорил.
— Ты хочешь, чтобы я сделал это сегодня? — спросил он. Его голос был унылым и покорным судьбе. — Должны ли мы ехать в центр города прямо сейчас?
— Да, — ответила я. — Должны.
— Я уверен, что они заставят написать заявление и тебя тоже, — сказал Тайлер. — Но, вероятно, только после того, как я дам свои показания.
— О’кей. — Я хотела сказать еще что-то, но была настолько уставшей, что мне не хватало слов. — Я написала родителям, что мы отправились в летний домик попробовать выяснить отношения и обговорить все, что случилось. И сообщила, что взяла с собой пистолет только для того, чтобы чувствовать себя в безопасности в твоем присутствии. Я сказала им, что он выстрелил сам, что это был несчастный случай.
— Тогда я скажу то же самое, — пообещал Тайлер.
Уголком глаза я видела, как он повернулся и посмотрел на меня, но я заставила себя смотреть на дорогу. Я свернула на Лейк-драйв и доехала до Вест-Холли, улицы с односторонним движением, которая вела к центру города.
— Ты пообещал, что расскажешь им все. — Мой голос поднялся на октаву выше, чем обычно. — Ты расскажешь им, что сделал?
— Обещаю, — не колеблясь, заверил Тайлер.
Я ехала в сторону Гранд-стрит, размышляя о том, что кому-то из родителей, а может быть, и обоим, придется заехать за мной в полицейский участок и отвезти меня к тому месту, где я оставила свою машину накануне вечером, когда ждала окончания дежурства Тайлера. Я не могла поверить, что прошло всего тринадцать часов с того момента, когда я встретила его на парковке. Казалось, что все это происходило в другой жизни, и я чувствовала себя состарившейся на сотню лет.
Когда я остановилась на парковке и выключила мотор, Тайлер снова посмотрел на меня.
— Я знаю, что это ничего не меняет, — сказал он. — И я знаю, что это тебе не поможет, но мне действительно очень жаль. Я бы сделал все, чтобы исправить это.
— Вот и сделай, — жестко ответила я, хотя в глубине сердца не могла не почувствовать жалость, слыша страх в его голосе. — Сделай то, что обещал.
— И это все исправит? Все будет по-старому? — спросил он с робкой надеждой.
— Ничего не будет по-старому.
Я не была уверена, что снова смогу чувствовать себя «по-старому», что бы он там ни имел в виду. Я знала лишь одно — его признание и наказание, которое, вероятно, за этим последует, будет единственным, что поможет мне верить, что я смогу продолжать жить. Эти шаги необходимо было предпринять, прежде чем я смогу найти в себе силы двигаться дальше.
Мы еще несколько мгновений посидели в тишине, потом Тайлер здоровой рукой открыл дверцу машины. Он осторожно спустился на асфальт, а потом оглянулся и посмотрел на меня. Я вытащила из зажигания ключи от машины и протянула их ему, хотя понимала, что с его рукой на перевязи он не сможет вести машину. Но это была уже не моя проблема.
— Мне жаль, — повторил в очередной раз Тайлер и закрыл дверцу машины.
Я провожала его взглядом, пока он поднимался по лестнице к дверям полицейского участка. Мне хотелось побежать следом за ним, чтобы убедиться, что он расскажет все подробности того, что сделал, но я понимала, что не смогу вынести это. То, что произошло той ночью, и без этого непрерывно крутилось у меня в голове. И мне не нужна была помощь, чтобы вспомнить все детали. Я не нуждалась в том, чтобы услышать еще и точку зрения Тайлера. Мне нужно было лишь одно — знать, что он вошел в здание полиции, чтобы расставить все на свои места. Что он скажет правду.
