— Нет, нервничаешь. Поверь мне, у тебя нет для этого оснований.
Я сделала несколько шагов к умывальнику, находящемуся на противоположной стороне палаты, схватила маленький бумажный стаканчик, наполнила его водой и жадно выпила. Потом снова наполнила стаканчик и пила до тех пор, пока наконец не утолила жажду. Я повернулась к Тайлеру, собираясь напомнить, что он лишил меня возможности верить ему, когда держал меня пленницей в той кровати — но не успела я открыть рот, как в комнату вошли двое полицейских в форме. Я замерла на месте, все еще держа в руках пустой бумажный стаканчик.
— Эмбер Брайант? — спросил один из полицейских, глядя на меня. Он был молод, может быть, даже моложе меня, худой, как тростинка, и высокий, с коротко постриженными черными волосами и голубыми глазами.
— Да, — попыталась выговорить я, но мой голос не слушался меня, так что пришлось откашляться и повторить попытку: — Это я. — Смяв бумажный стаканчик, я бросила его в мусорную корзину, стоявшую под умывальником.
— А вы Тайлер Хикс? — спросил второй офицер, который был постарше. Это был плотно сбитый мужчина с проседью в волосах и с большими усами.
— Да, сэр, — ответил Тайлер.
— Я офицер Портер, — сказал старший из полицейских, а потом жестом указал на молодого офицера, стоявшего ближе ко мне. — Это мой напарник, офицер Олсен. — Мы с Тайлером кивнули, а офицер Портер продолжил: — Вы можете рассказать, что случилось с вами, мистер Хикс?
— Да, конечно, — сказал Тайлер, и снова, как и тогда, когда я в первый раз вошла в эту палату, мое тело напряглось, а дыхание стало прерывистым. Все зависело от этого момента, от того, что скажет Тайлер. — Мы с Эмбер отправились в летний домик ее родителей, чтобы подготовить его к зиме, — сказал он, глядя прямо в глаза старшему из полицейских. — Она взяла в руки пистолет своего отца, и по какой-то причине он выстрелил. В следующую секунду я уже лежал на полу и истекал кровью.
Офицер Портер посмотрел в мою сторону, и я кивнула, все еще не успокоившись. Все нервы были натянуты до предела, потому что независимо от того, что сказал им Тайлер, они могли не поверить ему. Они могли начать копаться в этой истории, пока не найдут там противоречия.
— Я не знаю, как это случилось, — сказала я. — Я чувствую себя ужасно.
И это было правдой. Я действительно чувствовала себя ужасно, но не из-за стрельбы. Все было намного сложнее. Слезы брызнули у меня из глаз, и я надеялась, что офицеры примут это за признак глубокого раскаяния. На самом деле это было чувство смятения из-за того, что Тайлер решил защитить меня, хотя сам был причиной того, что моя жизнь оказалась сломанной. И если, когда мы вернемся домой, он на самом деле признается, что изнасиловал меня, нам придется скрывать правду о том, как он был ранен, ото всех — и от властей, и от наших родителей. Мне останется лишь верить в то, что он всегда будет хранить это в секрете.
— На каком расстоянии друг от друга вы находились, когда пистолет выстрелил? — спросил офицер Портер.
— Около шести футов, кажется? — сказал Тайлер, глядя на меня. — Это так, по-моему?
Я снова кивнула, не доверяя своему голосу и опасаясь, что он выдаст нас.
— Она помогла мне перевязать рану и привезла меня сюда так быстро, как только смогла, — пояснил Тайлер. — Нам пришлось ехать по проселочной дороге, поскольку основная дорога все еще размыта.
По мере того как Тайлер говорил, напряжение начало покидать меня. И было похоже, что офицер Портер поверил тому, что мы рассказали. Я смотрела, как офицер Олсен делает заметки в блокноте, а потом выжидательно смотрит на своего напарника. «Он, должно быть, новичок, — подумала я. — И ждет сигнала, потому что не знает, что делать дальше». И я почувствовала себя немного увереннее, обнаружив, что мы имеем дело только с одним опытным копом. Я надеялась, что из-за этого они вряд ли усомнятся в нашей истории.
— Где оружие? — спросил офицер Портер.
— В моей машине, — сказал Тайлер, и я обрадовалась, что положила пистолет в бардачок, когда пошла за аптечкой. Если бы я этого не сделала, если бы оставила пистолет в доме, копы могли подумать, что мы что-то скрываем.
— Вы проверили, стоит ли пистолет на предохранителе, когда взяли его? — спросил офицер Портер, поворачиваясь ко мне.
— Нет, — ответила я, снова расплакавшись. — Мне следовало это сделать. Мне так жаль.
— Все хорошо, — сказал Тайлер, встретившись своими зелеными глазами с моими. — Это был несчастный случай. Ошибка. Я знаю, что ты не собиралась этого делать. Ты бы сделала все, чтобы этого не случилось.
Его слова причинили мне сильнейшую боль, поскольку я знала, что он говорит не только о том, что случилось с пистолетом. Я расплакалась уже всерьез. Мои плечи тряслись, и я закрыла лицо руками.
— Мне жаль, — проговорила я. — Мне ужасно жаль.
