— Помни, что тебе придется бороться с этим до конца жизни, — сказала она вчера, на нашей последней встрече до моего отъезда.
Я снова набрала около двадцати фунтов, которые потеряла после изнасилования. Но я по-прежнему боролась с искушением найти утешение в ограничении себя в еде, когда меня захлестывали эмоции, казавшиеся слишком сильными, чтобы я могла справиться с ними.
— Как в случаях наркомании и алкоголизма, — продолжала Грета, — восстановление после пищевых отклонений — это процесс, с которым тебе придется сталкиваться всю свою жизнь. И момента, когда ты решишь, что полностью избавилась от зависимости, не существует. Но если ты будешь помнить об этом и обращаться за помощью, когда это будет требоваться, ты справишься. Эта зависимость не обязательно должна управлять твоей жизнью.
Ванесса сказала почти то же самое в отношении изнасилования:
— Это навсегда останется частью твоей жизни. Ты никогда не забудешь того, что Тайлер делал с тобой или как ты на это реагировала. Но ты должна сделать выбор — ты можешь позволить этому управлять тобой или оставишь это лишь в своей памяти как печальный опыт и не позволишь ему определять, кто ты есть на самом деле. Это будет нелегко, но ты найдешь способ справиться с этим.
Я кивнула, размышляя над тем, что она говорила о концепции «повторения травмы». И когда я начала после изнасилования подцеплять посторонних мужчин, это был способ попытаться воссоздать травму, но уже самой управляя мужчинами.
— Ты даже не представляешь себе, сколько женщин начинают делать это после изнасилования. Это саморазрушающее поведение, безусловно, но пока они делают это, в течение нескольких мгновений они испытывают чувство безопасности. К несчастью, их тут же охватывает чувство вины и отвращения к себе. Потому что единственное, чего они могут добиться таким поведением, — это подтвердить, что они просто шлюхи, которые заслуживают того, что с ними случилось.
Я уже записалась к двум психотерапевтам в Сиэтле, которых мне порекомендовали Ванесса с Гретой. Я также подумывала о том, чтобы начать посещать группу поддержки жертв сексуального насилия, но я еще не решила, поможет ли мне, если я буду рассказывать большой группе незнакомых женщин, что со мной случилось. Тем не менее Ванесса все же дала название организации, проводящей такие собрания недалеко от моего нового дома, на случай, если я все же решу сходить туда.
Бросив последний взгляд на мою детскую комнату, я закрыла за собой дверь и направилась к выходу из дома, туда, где меня уже поджидали родители. Мы собирались ехать караваном все вместе до Эдмондса — отец и мама в нанятом грузовичке, а я следом за ними в своей машине. Они хотели помочь мне устроиться в моей новой квартире. Стоял холодный, но ясный декабрьский день, и теплые лучи солнца касались моего лица.
— Ну, вот и все, малышка, — доложил папа, загружая в грузовик последнюю коробку.
— Отлично, папочка, — сказала я, подходя к нему, чтобы обняться. Его мускулистые руки схватили меня в объятия, и я была рада прижаться к его крепкому телу. От него пахло потом и кофе.
— Ты уверена, что хочешь уехать? — спросила мама уже, наверное, в сотый раз после того, как я объявила о своем желании переехать. — Ты справишься там одна?
— Я жила самостоятельно, когда училась в колледже, — напомнила я, отстраняясь от отца, чтобы взглянуть на маму. На ней были джинсы и серая толстовка, а волосы были забраны в хвост на шее.
— Я знаю, но это было до того, как… — начала она, но остановилась, не закончив предложения.
— Со мной все будет в порядке, мам. Мне это сейчас нужно.
Я жаждала начать все с чистого листа, устроить свою жизнь так, как я всегда этого хотела. Мне хотелось доказать себе, что я могу быть самостоятельной и ответственной, и единственный способ добиться этого — вырваться из привычного окружения, где я, не чувствуя себя таковой, провела почти всю жизнь. Но, несмотря на то, что я уже изложила свои мысли родителям, я знала, что они беспокоятся за меня. Они беспокоились, не начну ли я опять морить себя голодом, что я по-прежнему буду прятаться от окружающего мира вместо того, чтобы учиться жить в обществе. И хотя я не могла гарантировать, что этого не случится, я должна была дать себе возможность хотя бы попытаться.
Через несколько минут мы сели в машины и поехали в сторону шоссе. Я поставила мобильный на громкую связь на случай, если родителям понадобится остановиться. Но не успели мы отъехать от дома, как зазвучал электронный голос.
— Звонок от Дэниэла Гарсии, — сказал он, и я почувствовала, как у меня сжимает горло. Я решила проигнорировать этот звонок.
С того момента, как в начале декабря в прессе появилась информация о признании Тайлера и его аресте, Дэниэл забрасывал меня голосовыми и текстовыми сообщениями.
«Почему ты не рассказала мне, что случилось?» — спрашивал меня он снова и снова.
«Я поддержал бы тебя. Я был бы рядом все это время».
