Он сделал несколько шагов по направлению к выходу, положил мясистую ладонь на ручку двери и обернулся.
— Знаешь что, сын? — спросил он, глядя на меня через плечо. — Я рад, что ты решил не быть пожарным. Потому что как я ни старался, я так и не смог сделать тебя сильным. Просто у тебя нет ни грамма мужества.
И прежде чем я успел ответить, он вышел, хлопнув дверью. Я не шевелился, и его слова все еще звучали у меня в голове. Я прислушивался к своему затрудненному дыханию и к шуму отъезжающей машины. Пойдет ли он к капитану, чтобы рассказать, как я сплоховал, или он просто играл со мной? Работа была всем для меня. Я был счастлив помогать людям, оказавшимся в трудных обстоятельствах и нуждающимся во мне. И я был счастлив, имея такого напарника, как Мейсон, который учил меня всему. Я тяжело работал, чтобы занять это положение, и я боялся, что сейчас, когда наши отношения с Эмбер были лучше, чем когда-либо, нависшие надо мной неприятности, а может быть, даже и увольнение, отправят ее прямо в объятия Дэниэла.
Я беспокоился из-за случившегося, но больше всего, стоя в тишине с бешено колотившимся сердцем, я боялся, что отец, может быть, знал меня лучше, чем я сам. Что все ужасные вещи, которые он сказал, все болезненные обвинения, в конце концов могли оказаться правдой.
— Ну, давай же, папа! — сказала я, останавливаясь и оборачиваясь к нему. Он был примерно в двадцати футах позади меня. — Ты сможешь это сделать!
Было около трех часов дня, Четвертое июля. День выдался солнечным и теплым после сильного дождя, который прошел ночью. Я убедила отца прогуляться со мной, а теперь пыталась уговорить его пробежать часть пути до дома. Это помогло бы улучшить его метаболизм, направив силы организма на сжигание жира в течение всего сегодняшнего дня.
— Я рад, что хоть один из нас так считает, — выдохнул он, сильно размахивая руками, чтобы догнать меня. Его круглое лицо раскраснелось, черные волосы стали влажными, а лоб покрылся капельками пота. Но хотя его дыхание и было затрудненным, он все еще мог говорить без особых усилий, так что я знала, что не заставляю папу делать чрезмерные усилия.
— Ну вот, молодец! — сказала я, когда он поравнялся со мной. — Ты это сделал! А теперь мы можем пройтись и немного остыть. — Я похлопала его по спине и улыбнулась. — Горжусь тобой!
Он нагнулся, упершись руками в колени и с трудом переводя дыхание.
— Разве не должно быть наоборот? Это я должен гордиться дочерью.
— Я уже взрослая, — возразила я спокойным голосом. При такой небольшой нагрузке я даже не вспотела.
— Взрослая? Ни в коем случае. Ты все еще моя малышка, — возразил он, выпрямляясь и вытирая пот со лба, — и настоящий командир, похоже.
— Я принимаю это за комплимент, — сказала я, когда мы потихоньку пошли вперед.
— Так оно и есть.
Я улыбнулась.
— Мне нравится то, чем я занимаюсь. И я жду не дождусь момента, когда поднимусь еще на одну ступень.
— Когда получишь сертификат? После прохождения всех тестов? — спросил папа. — И это даст тебе возможность получить лучшую работу?
— Надеюсь, — ответила я. — Это и переезд в Сиэтл. Я могу в течение нескольких лет, работая в тренажерном зале, завести приличную базу клиентов. А потом, используя свой опыт, подать заявление на работу в команду «Сихокс». Я полагаю, что, если я начну с самых низких позиций, например с ассистента тренера или помощника инструктора по правильному питанию, им придется хотя бы принять меня в расчет, когда освободится более высокая должность. И тогда я смогу работать непосредственно с игроками. Может быть, это произойдет не сразу, но это обязательно произойдет.
— Вот это моя дочь! — широко улыбаясь, сказал папа. — Не боится ставить большие цели.
— Спасибо, папа.
Я улыбнулась ему в ответ, хотя у меня сжало горло и к глазам подступили слезы при мысли о том, сколько мне пришлось потрудиться, чтобы оказаться сейчас там, где я была. И как легко я могла все потерять, когда заболела. Мне пришлось немного побороться, чтобы соблюдать обычную диету сейчас, когда я снова оказалась дома. Но мне помогло то, что после нескольких намеков отец согласился тоже перейти на здоровую пищу, так что с мамой мы заключили договор: каждый вечер я буду есть на ужин все, что она приготовит. Естественно, когда не буду ужинать с Тайлером. А она и папа будут есть обезжиренные белковые завтраки и обеды, которые я буду готовить для всех. И это пока что оправдало себя — папа сбросил уже шесть фунтов.
— Привет, мам, — сказала я, когда мы вошли в дом. Она стояла у кухонного стола и раскатывала тесто для выпечки. Пахло яблоками с корицей, которые тушились на плите, и я решила, что она украсит пирог звездочками из теста, как на картинке, которую она накануне показывала мне на своей страничке в Интернете.
— Привет, мои хорошие, — улыбнулась она, отрываясь от работы и поднимая на нас глаза. — Как ваша прогулка?
— Ужасно, — сказал отец, падая на стул, стоявший рядом со столом. Он подмигнул мне. — Наша дочь — настоящий гладиатор. Тебе следовало бы пойти с нами.
