— Может быть, в следующий раз, — ответила мама. — Мне нужно успеть испечь пирог для сегодняшнего торжества. — Она посмотрела на меня. — Ты уверена, что вы с Тайлером не захотите присоединиться к нам у Миллеров? Лиз тоже придет.
Четвертое июля было единственным из летних праздников, когда родители не устраивали вечеринку в своем доме. Вместо этого мы с ними всегда отправлялись к Саре и Джереми Миллер, которые жили в большом доме на Элдридж-драйв. С их веранды открывался вид на Беллингхэмский залив, и оттуда был прекрасно виден праздничный салют.
Я покачала головой и открыла холодильник, чтобы достать две бутылки воды.
— На той вечеринке, куда идем мы с Тайлером, будет его напарник с женой, — сказала я. — Мы уже несколько недель никак не можем познакомиться.
Моя мать нахмурилась.
— О’кей, — буркнула она, что, как я подозревала, означало: «Вы разрушаете семейную традицию».
— А Дэниэл не приедет? — спросил отец, когда я протянула ему воду.
— Нет. Он вызвался поработать, — ответила я. — В тренажерном зале за работу в праздничные дни платят вдвое больше.
— Я удивлена, что Тайлер сегодня не на дежурстве, — сказала мама. — Разве обычно на Четвертое июля не требуется усиленный наряд пожарных и парамедиков?
— Им с Мейсоном повезло, и они сегодня свободны. — Телефон, который я положила на стол, пикнул и стал вибрировать. Я взяла его в руки и увидела, что пришло сообщение от Дэниэла.
«Привет, детка, — написал он. — У тебя есть время для коротенького разговора?»
«Да!» — ответила я, потом повернулась к родителям, все еще держа в руках бутылку с водой и телефон.
— Я пойду приму душ, — сказала я, оставляя их одних и направляясь в свою комнату.
Как только я закрыла дверь и легла на кровать, я быстро нажала кнопку на экране телефона рядом с фотографией Дэниэла. Он ответил сразу же после первого звонка.
— Привет, красавица. Как дела?
— В порядке, — ответила я.
Я стала рассказывать ему про нашу прогулку-пробежку с папой и про то, как мама обиделась, что я не иду к Миллерам.
— И что ты будешь делать вместо этого?
Я посмотрела на маленькую трещину на потолке, похожую на паутину. В детстве я притворялась, что там живет Шарлотта из «Паутины Шарлотты»[8].
— Тайлер пригласил меня на вечеринку, на которой будут его друзья. Звучит заманчиво. — Дэниэл молчал, так что я подождала немного, а потом спросила: — Что-то не так, милый? — Мне пришло в голову, что, возможно, сейчас, когда мы были в разлуке, у Дэниэла, как и у меня, могли появиться некоторые сомнения относительно нашей помолвки.
«Что, если он разорвет ее? Насколько меня это расстроит?» — подумала я.
— Похоже, ты проводишь с ним очень много времени, — сказал наконец Дэниэл ровным и сдержанным тоном.
Я ощутила укоры совести, несмотря на то, что между нами с Тайлером не было ничего такого, что могло бы спровоцировать их. То, что я думаю, каким он стал красивым, не означало, что я обманываю Дэниэла. Я вспомнила один нечаянно подслушанный мной разговор между Лиз и моей мамой. Лиз рассказывала маме, что, когда она все еще была замужем за отцом Тайлера, ей очень понравился один холостой врач из их больницы. И мама тогда сказала: «Ты можешь смотреть на меню сколько угодно, лишь бы ты продолжала есть только дома».
— Ну, да, — сказала я Дэниэлу. — Он мой лучший друг. Ты сам это знаешь.
— Полагаю, — ответил Дэниэл и откашлялся. — Но если бы я проводил все время с другой девушкой, с которой у меня были бы близкие отношения, что бы ты при этом почувствовала?
— Я не провожу
— Ты не ответила на вопрос, — повышая голос, сказал Дэниэл. — Полагаю, что с моей стороны вполне закономерно начать немного беспокоиться из-за этого пижона.
— Нет, не закономерно, — возмутилась я. — Мы знаем друг друга уже целую вечность, и он действительно мой единственный друг здесь. Мне пришлось столько всего хлебнуть в старших классах, и он был единственным человеком, который не отвернулся от меня. И я не собираюсь прекращать встречаться с ним только из-за того, что ты чувствуешь себя неуверенно.
Как только эти слова вырвались у меня, я тут же пожалела об этом.
— В самом деле, — сказал Дэниэл, и это не было вопросом, а скорее утверждением.
— Я не это имела в виду, — вздохнула я. — Слушай, мне очень жаль. Но мне нужно, чтобы ты доверял мне. Особенно если мы собираемся пожениться.
— Если?
«Вот дерьмо!»
— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказала я, поморщившись от его тона. Разговор явно не клеился.
— Да, конечно, — проговорил он.
Последовала пауза, и наконец я спросила:
— Так что, мир?
— Конечно, — повторил он, но я ему не поверила.
— Я люблю тебя, — сказала я, стараясь направить разговор в другое русло. — И очень по тебе скучаю.
— Желаю хорошо провести вечер, — ответил Дэниэл. А потом, не попрощавшись, повесил трубку. В первый раз за время нашей разлуки он не сказал, что тоже любит меня.
Повернув на подъездную гравиевую дорожку, Тайлер посмотрел на меня и улыбнулся.
