Прекрасное зрелище. Как будто некогда отцы-основатели города наняли за баснословную сумму могущественного мага, который зубодробительно сложным заклинанием уравнял каждый холм в высоте и сделал их поверхность похожими на горные плато. Плоскими, как блюдца.
У въезда стоит мемориальный камень, на котором заметны крупно высеченные буквы: «Да станет город сей нерушимым оплотом совести людской; и, подобно тому, как каждый гражданин Великой Империи склоняет голову перед судом ее, да не поднимется ни один выше других».
— Пафоса-то нагнали, — фыркнула я. Ажой смиренно заметил:
— Говорят, Роксомм действительно славится своей справедливостью.
— Именно поэтому вашего брата-аристократа здесь днем с огнем не сыщешь, — хохотнул Ксам, обводя пальцем остальную компанию. — Графья да прочая знать любят дома повыше и перины помягче, а столичные суды вечно смотрят сквозь пальцы на их выходки.
Я с интересом спросила:
— Ты был в Роксомме, Ксам?
— Был, — вздохнул он, тут же утратив наносную веселость. — Потому и сказал Узане, чтоб, если что, ехала сюда. Простой народ здесь может рассчитывать на поддержку закона, места потрясают взор, а бунтов против законного владыки не было уже лет восемьсот.
— Тихое местечко, — кивнул Джад. Я проворчала:
— Не доверяю я подобным местам. На глаз все красиво, а внутри обычно гниль.
— Вот и проверим, — заключил Граф, потуже затягивая бандану. На этот раз она цвета того фиолетового марева, которое заключено в водах Пурпурного моря. Рубашка, естественно, в унисон. Меч привычно обмотан какими-то веревками и тряпками.
Между двух возвышенностей — стена, в которой виднеются огромные ворота. Всего таких стен пять, они чрезвычайно высоки и примыкают к небольшим городским стенам на вершине холмов. Из-за них Роксомм еще называют городом Пяти Стен.
У ворот целых четыре стражника. Все в одинаковом доспехе, как в армии, что свидетельствует о большом достатке города. Вообще, отношения городской стражи и регулярных армейских частей пронизаны тяжелой, долгой историей взаимных насмешек и неприязни. Первые обычно состоят на довольствии городской префектуры или управы, из-за чего получают совершенно разную плату в разных городах, я видела даже города вообще без стражи. Но обычно то были небольшие селения, где каждый человек знал каждого в лицо.
Армейские же чины получают плату, размер которой восходит еще к указу императора, правившего добрых полтысячи лет назад. Солдат — двадцать медных в день, сержант — половину золотого, офицерские звания — от двойного золотого и выше. Если они при этом несут службу близ небольших городов, служаки считаются там богатыми людьми. А вот если сравнивать их с прекрасно экипированными стражами Роксомма…
По правде говоря, я бы скорее поверила, что эти люди — солдаты.
Нас остановили, глянули документы, тщательно досмотрели повозку и мешки, благо, хоть одежду не прощупывали. Настойчиво попросили держать оружие в ножнах — решением конфликтов в городской черте занимается только управа. Тем не менее, пропустили, снабдив пропуском и настоятельно порекомендовав его не терять. Измученные ночной дорогой лошадки медленно потащили телегу вверх, по красиво изогнутой дороге.
— Уф, — с облегчением выдохнул Джад. — Всегда с опаской отношусь к этим проверкам. Вроде бы и знаешь, что все в порядке, а на деле…
— Мы всего лишь смиренные подданные империи Грайрув, — мило усмехнулась я. Вернее, за меня это сделала иллюзия, черноволосая девица лет двадцати пяти в дорожном плаще. Теперь я, увы, обречена постоянно поддерживать маскировку, пока не решим насущные проблемы.
Ксам обратился к жрецу, хмурясь, как будто что-то вспомнил:
— Ажой, а почему у тебя никогда документы не смотрят?
— Могут возникнуть нежелательные проблемы, — мягко сказал жрец, плавно жестикулируя сухощавыми руками. — У меня… свои методы. Лежизаль дарует стражникам и вообще любым проверяющим фальшивое знание, что они уже проверили меня. И я в их памяти — человек совершенно благонадежный, но такой, чье описание они не дадут даже под самой жестокой пыткой.
— Еще один гнусный лик бога тайн, — едко заметил старпом, — почему бы тебе и нас так не окрутить?
— Во-первых, я честно заключил сделку и собираюсь выполнить обязательства, что взял на себя. Во-вторых… ну, это было бы гораздо сложнее.
Почему-то мурашки побежали по спине. Да не мурашки, а мураши, крупные такие.
Еще у ворот нас заставили расписаться в книге посетителей. Даже Ажой оставил неразборчивую строку, гласящую, что он Джон Маврикий Смит из Блоссома. Я, когда расписывалась, перелистнула книгу назад, пытаясь быстро просмотреть, кто проезжал в город, но меня грубо отогнал их командир, внушительный мужик в пластинчатых латах. Мы пытались объяснить, что разыскиваем человека, и вовсе не со злым умыслом, однако он и слушать не хотел.
В низинах виднелись отдельные хижины, окруженные не то полями, не то огородами. Ксам сказал, что это лекарственные растения, которые выращиваются для нужд жителей города. Часть снадобий, произведенных из них, затем рассылается по всей империи, где сбывается за баснословные цены.
