Так мы достигли первого Холма. Заморенных животных сразу же определили в конюшню возле постоялого двора, а сами направились в таверну при нем. Молодая, яркой и привлекательной внешности девушка шуршала метелкой из аккуратно подрезанных прутьев, проводя утреннюю уборку. Я учтиво поздоровалась и, заметив крупный стол в углу, что окружен не лавками, а большими кожаными диванами, сразу направилась туда. Богато живут, демоны их раздери.
Девушка оглянулась на нас, отставила инструмент в сторону и поинтересовалась:
— Вы не местные?
— Угадала, — сухо ответила я. — А какие-то проблемы с этим?
— Нет-нет, — замахала руками она. — Вы меня не так поняли. Просто за тот стол обычно садятся курящие ньяц.
— Что такое ньяц? — тут же спросил Джад.
— Целебный табак. Расслабляет тело и заставляет кровь быстрее бежать по жилам, — пояснила девушка. — Меня, кстати, Мэлой звать. Я не настаиваю, можете и дальше сидеть здесь, но брать еду за таким столом не настолько удобно, как кажется.
— Мэла, мы разберемся, — ответил старпом за всех. — К тому же, у нас никто не курит. Я разве что жую табак, и то дейнский. Принеси нам какой-нибудь еды. Мяса, дичи, вина. Ага?
— С утра нет ничего готового, — извинилась она, присев в едва уловимом поклоне. — Подождете?
— Без вопросов, — кивнул Джад.
— Кстати, где твоя коробка с той зеленой гадостью? — с любопытством спросила я. Джад ее обычно с собой таскал да за десну закладывал, отчего зубы вместо белого цвета приобретали устойчивый желто-зеленый.
— Забыл в суматохе, — усмехнулся старпом. Ксам серьезно сказал:
— Жевать местную растительность не советую. Серьезно. Я не знаю, что они в нее кладут, но, по слухам, действует ничуть не слабее крепкой выпивки, и это если курить. Думаю, если жевать, вообще без зубов остаться можно.
Жрец деликатно потрогал меня за плечо, сказал:
— Я схожу на рынок, узнаю, не найдутся ли у них нужные составляющие для Призрачного Танцора.
Я удивилась:
— А пожрать?
— Я старый человек, Тави. Могу долгое время обходиться небольшим количеством еды, — пожал плечами он. — А по поводу Франка вы уже осведомлены.
Кивнув, я заметила:
— Тогда к вечеру встречаемся тут же. Я не знаю, как с вами связаться, Ажой, потому надеюсь на ваш здравый смысл и не угасшее желание исследовать Глаз.
— О, за это не переживайте. Я посадил своего внутреннего ученого в тюрьму, он слишком мешал думать. От его воплей просто пухла голова, — усмехнулся Ажой, медленно поднялся из-за стола, и, сделав слуге знак следовать за ним, покинул таверну.
— Меня дрожь от него берет, — заметил Джад, хватая очень кстати возникшую на столе бутыль с вином, оплетенную соломой.
— Безобидный он. Одно название, что т… эм, неважно, — осеклась я. В таверне людей всего ничего — за стойкой трактирщик, протирает стаканы, да Мэла суетится. Кстати, никогда не видела трактирщика, который просто сидел бы на стуле или курил у окна. Они обязательно изображают бурную деятельность: мол, для вас, дорогие клиенты, стараемся.
Тем не менее, со словами лучше быть осторожной.
— И Муха этот сюда припрется, — с тоской в голосе произнес боцман, вертя в ловких пальцах кубок. — Как будто и без него проблем не хватает.
— Мне тебя не понять, Ксам, — покачала я головой. — То ты хочешь его взять с нами, да еще и прятаться за его спиной, то говоришь, что от него одни проблемы. Давай уже что-то одно — либо хороший парень, либо нет.
— Но так же не бывает, — возразил Джад.
— Как — так?
— Или хороший, или нет. В каждом хорошем нет-нет да и найдется темный омут, который он всеми силами прячет. А наткнешься на вроде бы безусловно плохих ребят, так они королевства спасают. Это я о нас, если кто не понял, — довольно заключил Джад, слегка приподняв емкость с вином.
Я хищно усмехнулась:
— За большущие деньги.
— Об этом история умалчивает, — хохотнул он. — Да и денег тех нам бы не видеть, если бы не благородство Фастольфа. Умный мужик, и принципиальный.
— Как по мне, ум — не давать никому денег, — ворчливо произнес Ксам. Граф удивленно приподнял бровь:
— Да? А то я как раз собирался заняться благотворительностью.
— Что ты имеешь в виду? — настороженно уточнил рыжебородый.
— Выхожу на улицу, ищу нескольких пареньков помоложе, даю им денег побольше и иду растлевать в грязной роксоммской подворотне, — ехидно осклабился Граф и лихо приложился к бутылке вина. Мы переглянулись. Он сделал несколько больших глотков, затем отставил сосуд в сторону и с цинизмом заметил:
— Ведь этого вы от меня ждете? Ладно, кроме Тави, ей обычно плевать, кто с кем и зачем спит.
— Выкладывай уже, сэверзлу, — хмыкнула я.
— Соберу пару шельмецов помладше и дам им наводку на розыскные плакаты, буде таковые расклеены по городу. Один плакат — медный грош.
А ведь отличная идея. По мере того, как боцман растерял свою природную хитрость и смекалку, приближаясь к Роксомму, мечник, вероятно, не зевал. Подобрал все подчистую, да еще и не стесняется говорить, что добро-то его.
