Дозорный район чуть гуще населен вооруженными людьми, чем остальные. Вообще, я, по большей части, вижу тут людей. Очень мало рослых и степенных саррусов, ни одного представителя иной расы. По крайней мере, на улицах. Но одна деталь особо меня заинтересовала. Проходящие мимо патрули (один из которых ради нас даже остановился и перебросился с Джадом несколькими вопросами — кто мы и откуда) немного отличались друг от друга.
— Смотри. Каждая тройка усилена мощным боевым или защитным артефактом, — тихо сказала я Джаду. Тот с интересом посмотрел на торчащий из ножен одного воина эфес меча, окутанный бело-голубым маревом, и кивнул:
— Ага. Предлагаю обойтись без драк. Кто знает, какие тузы у них еще в рукаве.
— Мне интересно другое — где они столько всяких разных штук набрали? Массово скупали все товары с окрестных рынков, обдирали всяких героев и прочих проходимцев, нашли какую-то древнюю сокровищницу?
— Последнее, — не задумываясь, ответил Джад. — Сразу можно вычеркнуть вопрос, откуда у совета столько денег на благоустройство.
— Может быть, может быть. Рыжий, ты ничего об этом не знаешь?
— Не-а, — покачал головой тот. — Я всего пару раз здесь был, и город, насколько я помню, не изменился вовсе.
Опять же, вспоминая о различиях армии и городской стражи… обычному солдату никто не даст волшебный меч. Разве что сам найдет или добудет в бою.
— А когда ты был тут, говоришь?
— В детстве. Пару раз приезжали вместе с отцом, он продавал ножи на рынке.
— И так хорошо все запомнил? — удивилась я. Ксам с кривой усмешкой ответил:
— В десять лет ноги могут оббежать куда больше, чем в двадцать или тридцать. Хоть они и делают шаг вполовину короче, самих шагов может быть в два, в три раза больше… до бесконечности. Когда устаешь, пьешь из реки, ешь подгнившие фрукты из чужого сада. И все, ты снова готов бегать целый день.
— Тебе бы философские трактаты писать, ага.
Так добрались до управы, большого каменного здания с прилизанной на две стороны коричневой крышей. Сбоку виднелись какие-то пристройки, вероятно, казармы и склады. Я рассудила, что двум смертям не бывать — останусь на улице, все равно будет подозрительно. И смело шагнула внутрь.
Когда мы втроем оказались за дверью, то почувствовали себя весьма неуютно. Какой-то хитрый запорный механизм щелкнул сзади, а впереди виднелась только решетка с яркими газовыми лампами за ней. Неровные тени клетками выделялись на нас, я подслеповато моргнула. В проеме решетки показалась усатая физиономия, торчащая в круглом обрамлении тканевого подшлемника:
— Чо надо?
— Леди Беккенбергская. Прибыла со спутниками по неотложному вопросу.
— Документы и дорожные грамоты, будьте добры, — сразу поменял тон служака. — Пропуск вам выдали?
— Да, на въезде в город, — кивнула я.
— Та-ак… Тави Беккенбергская, Джад Стефенсон, Ксамрий Ягос. Все чисто, печати и подписи в порядке, — кивнул он, протягивая обратно стопку бумаг. Достал связку ключей. — А кого вы, собственно, хотели видеть? Если вопрос таков, что с ним можно разобраться своими силами, начальство меня не поймет.
Я глубоко вдохнула и выдохнула… с чего бы начать?
— Мы разыскиваем Узану Ягос. Его родную сестру, — палец иллюзии ткнул в Рыжего. — Она в этом году перебралась сюда. Вероятно, перебралась. Скорее всего, нам понадобится просмотреть книги въезда, возможно, обратиться к мастерам из Строительной гильдии или местного бюро… как оно у вас называется?
— Думаю, вы говорите про бюро регистрации жилья, — помог нам усатый, однако заметно скис. — Но я такой властью не обладаю. Для начала вам придется поговорить с капитаном Мерчизон.
— Слушай, Ксам, — вдруг спросил Джад, когда мы шли по узкому и не слишком уютному коридору. — А если она вовсе и не уезжала из Фэрчайлда?
— Значит, в книгах не будет ее имени, — ответил боцман. — Поддельные документы она бы не стала использовать, поэтому — либо есть записи, либо их нет.
— Фэрчайлд гораздо меньше, — добавила я, щурясь от непривычно резкого света. Дневной — и то более щадящий. Конечно, в Телмьюне, столице империи, напропалую используют газовые лампы, но я уже полгода там не была. А это, без малого, четыре месяца. Двести дней.
В возрасте двадцати одного года половинка года — чудовищно большой срок. Особенно с нашей странной и бурной жизнью.
— Так что с того, если он меньше? Искать легче, что ли? — пожал плечами Джад.
— Ну да.
— Вас-то как зовут, любезнейший? — обратился Ксам к стражнику. Тот повернул голову и ответил, глянув на нас через плечо:
— Терн.
— Как куст?
— Как куст, — подтвердил усатый. Усы у него цвета медного котелка, а лицо, хоть и простоватое, курносое, но посечено оспинами. Возможно, зацепило где-то брызгами горящей жидкости или болезнь какая.
— Слушай, Терн, а почему у вас только люди по улицам ходят? У стражи, подразумеваю.
— После эновских бунтов вышло распоряжение — саррусов в городскую стражу не брать. Ненадежные они, — сухо проговорил воин.
Что ж, хоть одна загадка развеяна.
