Есть моя правда. Та история, в которой у нас согласно какому-то из бредовых указов императора отняли корабль. Мы его выкрали, убив двух солдат. Затем взорвали тюрьму города Москалл, наверняка угробив еще какое-то количество невинных. И парочку виновных, чего уж там. И затем я, взбалмошная девчонка двадцати лет от роду, решила, что дорога преступлений прямо гладью накатана. А когда в первый раз увидела чужое брюхо, вспоротое моим мечом, едва удержалась чтоб не вывернуться наружу прямо там.
Есть чужая правда. Он ни в чем не был виноват, тот матрос. Просто охранял вверенный ему корабль. Я даже не знаю, выжил ли он — с современными средствами исцеления подобная рана редко бывает смертельной, однако не все судовые лекари так хороши, как тот же Граф. Но вот, попался на моем пути…
Так что любые мысли о том, что моя команда, и я вместе с ней — невинные ягнята, стараюсь отсекать заранее и беспрекословно. Мы — тоже тьма, хоть и непохожая на безумную вечную ночь Ниста, демоны б его побрали. Вместе мы совершили несколько действительно хороших поступков, однако заниматься подсчетами, скольких мы спасли от кровавой междоусобицы в королевстве Рид Ойлем, не стану.
Использовать вместо цифр человеческие жизни… плохой метод. Сама не пользуюсь и никому не советую.
Посему отец делает хоть и раздражающие, но очень правильные замечания.
— Почему сразу казну? Можем заняться чем-нибудь благородным — например, выискивать затонувшие корабли. Или вести хозяйство Беккенберга, к слову.
— Ты — и хозяйство? — насмешливо заметил он.
— Согласна, — защищаясь, вскинула когтистые руки я, — не слишком похоже на правду. Но мы два месяца этим и занимались! Не грабили честных граждан, не выходили в океан с целью попугать каботажников…
Отец процедил сквозь зубы:
— И за два месяца другие создали оружие, способное разнести ваш — да и любой другой — корабль в щепки. Сами начали пиратствовать, чего уж там.
— Сомневаюсь, что работы не велись еще раньше. Мы как-то по чистой случайности захватили чертежи того орудия. Никто в них не разобрался, однако, поскольку судно направлялось в Грайрув, мы почти полгода выделили на тайную проверку всех имперских верфей.
— И ты мне не сказала? — укоризненно спросил он. Я покачала головой:
— Тогда я не понимала, насколько разрушительным может быть оружие. Переслать тебе чертежи?
— Да, потом, — махнул рукой отец, встал, поправляя полы халата, подошел к небольшому бару у стены и достал пузатую бутыль темно-коричневого стекла. — Будешь?
— Не отказалась бы, — кивнула я, блекло улыбнувшись. — Немного, половину кубка. Мама куда пошла?
— Ой… как будто ты ее не знаешь. Каждый раз в первую очередь несется собирать тебе солидный узел с едой и знахарскими травами. Как будто конец света.
Бутылка звонко булькнула и наградила нас видом темно-красной струи, медленно наполняющей резной деревянный кубок. Деревянная посуда — хорошо, удобно и практично. А еще деревянные кубки могут неплохо впитывать винный букет, и, если держать отдельную посуду для каждого сорта, как делают особые гурманы, можно узнать много нового о вкусе простого, в общем-то, напитка.
Пожав плечами, я заметила:
— А я по пустякам и не приезжаю. Разве что если очень сильно захочу свидеться с вами. Возможно, так и не выросла.
И была награждена благодарным взглядом отца.
— Так как будем обстряпывать план? — спросил он, снова располагаясь поудобнее, но на сей раз трубку в руке заменил сосуд с вином. Пахнет «Арентийским». Нюх у меня так себе, просто знаю, что отец всегда любил именно это вино.
Про мать не упоминаю. Алкоголь для йрваев — смертельный яд. И какое счастье, что мне такой взбрык организма не передался по наследству.
Я предложила:
— Может, мне стоит отозвать пару ребят покрепче?
— Переборка рунного двигателя — дело, которым обычно занимается не двадцать человек, а добрых сорок опытных судостроителей, — сказал отец рассудительно. — Им понадобится каждый, и займет это никак не меньше месяца. Плюс дорога отсюда до Жумейжика, плюс вам еще прятаться надо все время… если пронюхает Тайная Канцелярия, пиши пропало. Нагонят весь имперский флот к укрытию.
— Месяц? — охнула я, зарываясь пальцами в волосы. Отец мягко заметил:
— Клади два, чтоб наверняка.
Нет, Ажой-то справится за это время. Но за два месяца они и второе судно сумеют построить! Я имею в виду Аргентау, конечно, а не свою команду.
Про жреца я, между прочим, не рассказывала никому. Представьте, приходит ваш взбалмошный ребенок домой и первым делом говорит: мама, папа, я тут познакомилась с одним интересным темным жрецом, некромантом, и мастером артефактов. Ваши действия? Желательно, что-нибудь еще кроме как «связать и оставить в подвале, пока не прояснится рассудок».
Вот и я не хочу выглядеть внезапно ополоумевшей.
Правда, стоило все же начинать заботиться о репутации немного раньше…
— Тогда возьму, что дают.
— Они не должны знать, кто ты, — предупредил отец. Я только фыркнула:
— Я маг, и, поговаривают, неплохой. Как-нибудь справлюсь.
Он обеспокоенно заметил:
