— Итак, я не могу обучиться у рунных кузнецов вашего народа в том случае, если я саррус, человек или хоббит? — осторожно уточнила я. Интересно, что за раса лдимм такая.
— Да. Вы все верно поняли.
Шесть демонов подземного мира…
Кажется, автор изречения «Всегда есть два пути» был прав. Только вот говорил он о пути вперед и отступлении, что, как известно, не путь вообще.
С другой стороны, марды веками строили башню собственной цивилизации, камень за камнем, не слишком вмешиваясь в военные дрязги наземников. Неужели им не все равно, кто или что я такое?
— Тогда вынуждена признать, что я не саррус, не человек и даже не хоббит, — угрюмо произнесла я.
— Позвольте, но мы ведь прекрасно видим…
И тут я сбросила личину. В последнее время сей нелегкий для ума процесс занимает у меня какие-то доли секунды. Продолжая сидеть, я уставилась на Рю, который открыл рот, но окаменел на середине фразы.
— Чего застыли? Я и так могу, — нетерпеливо сказала я и скопировала его облик, затем облик женщины, вскочившей с каменной скамьи. — Но только одно лицо — настоящее. К сожалению, оно не слишком приглядное, однако выбрать перед рождением мне почему-то не дали.
— Э-э-э, — произнес Вер, поглаживая золотистую бороду.
— А-а-а, — присоединилась к нему женщина. Кажется, они сейчас запоют дуэтом. — А… вы уверены, что не состоите в родстве ни с одной из перечисленных в Кодексе рас?
— Посмотрите на меня, — улыбнулась я, — Конечно, уверена. Семьи у меня нет, однако схожесть со всеми остальными расами Кихча исключает любое родство.
— Ну… — беспомощно произнес Рю Энд. — Тогда, наверное, можно.
Семья у меня, безусловно, имеется. Однако, раз меня лишили родового имени и возможности наследства, разве не могу я сказать, что у меня нет семьи? Маленькая недоговорка, а сколько пользы приносит.
— Итак, я могу использовать собственные деньги, чтобы оплатить ими необходимые материалы и обучение у великого мастера? — надавила я. Они переглянулись, затем женщина твердо сказала:
— Да. Это не противоречит нашим законам, укладам и традициям. Я тотчас же отправлю весть в Хетжеб.
— Хетжеб? — удивилась я.
— Так зовется наш дом. То, что вы называете Золотой горой, — пояснил Рю. — Вы не против, если я стану вас сопровождать? Случай беспрецедентный, хотелось бы поприсутствовать.
— Думаю, это ваше царство, не мое. Можете делать все, что заблагорассудится, — разведя руками, заявила я.
Вер долго мялся, все поглаживал бороду, как будто хотел спросить что-то совсем глупое. Наконец, подал голос — и совершенно не разочаровал ожиданий:
— Так вы — женщина?
Я с деланным удивлением оглядела себя, затем ощупала и кивнула:
— Несомненно.
Одно лишь потребовала у мардов — никому не рассказывать о моей настоящей личности. Перед наемниками показалась в облике Брега-подвижника, хмуро указала, куда сгрузить сундуки. Брались вшестером — подкладывали под низ ремни из толстой кожи и только так могли двигать. Все же золото.
И жалко его до синих чертиков в глазах, а сделать ничего не могу. Как сказал отец, с ценами меньшего порядка они даже на словах откажутся работать, и сейчас вижу только подтверждение. Сто тысяч, судя по толстому контракту, что держу сейчас в руках, «безвозмездно жертвую государству Хетжеб в качестве уплаты за вероятные потаенные намерения». Хорошо устроились, твари бородатые.
Еще сто тысяч я унесу в глубины Золотой горы. Мне настойчиво предлагали чек Тан'Лубен Хетжеб — видимо, какая-то местная купеческая гильдия — однако я любезно отказалась. Иметь дело с чеками? Ха. Да уж лучше я сама принесу себя в жертву какому-то местному божку, чем отдавать живые деньги и получать за них бумажку. Бывают, конечно, случаи, когда по-другому никак… не в этот раз.
Поворчали, нашли мне плавающую в воздухе тележку. Мы с усилием водрузили на нее сундук, затем Сот, долго глядя мне в переносицу, заявил:
— Ты уж не теряйся там надолго, Брег. Хороший ты парень, мало нынче таких.
Я только хмыкнула, однако обняла его за плечи и с силой, по-медвежьи, похлопала по спине.
— Бывай, Сот. Кихча маленький, авось, свидимся. Рихарду привет передавай, скажи, что успешно добрался.
— Баронет больше за золото свое дрожит, — ухмыльнулся он, отстраняясь. — Передам.
Перед расставанием я сняла с пояса кошель и долго на него смотрела. В недрах дорожного мешка, замаскированный под грубо вырезанную деревянную голову, лежит еще один, битком набитый монетами и драгоценными камнями. Тощий можно и отдать.
Однако предводитель небольшой группы наотрез отказался. Сказал, что платят ему достаточно, а вот мне деньги пригодятся еще. Тем более что я ими так разбрасываюсь.
Мелькало где-то у старого волка сомнение — мол, как этот молодой парень вообще собирается отдавать долг, если столь небрежно обращается с золотом. Видимо, мысли обо мне, как об удачливом искателе приключений, вышли на первый план, затмив остальные. Серые и невзрачные.
