— Может, нацелить главные орудия «Нагини» на вход в пещеру? — предложил я. — Смысл тот же. На самом деле с системой дистанционного наблюдения — даже больше. Если появятся чудища с полуметровыми клыками, мы сможем обрушить на них туннель.
— Хорошая идея, — словно невзначай, Хэнд переместился так, чтобы встать между Вардани и Сутьяди. — по-моему, идеальный компромисс, а, капитан?
Сутьяди разгадал маневр Хэнда и воспринял намек. Он отдал честь и развернулся на каблуках. Проходя по трапу мимо меня, он поднял голову. Его новое маорийское лицо больше не казалось бесстрастным. Он выглядел как человек, столкнувшийся с предательством.
Никогда не угадаешь, где может обретаться невинность.
Сойдя с трапа, он слегка споткнулся о труп чайки и отшвырнул его ногой, взметнув бирюзовый песок.
— Хансен, — рявкнул он. — Цзян. Убрать отсюда это дерьмо. Чтобы в радиусе двухсот метров от корабля не было ни перышка.
Оле Хансен вскинул бровь и иронично козырнул. Сутьяди этого не видел — он уже шагал к полосе прибоя.
Что-то шло не так.
Использовав для расчистки участка двигатели от двух гравициклов, Хансен и Цзян прогнали по берегу миниатюрный штормовой фронт из песка и перьев. После того как с траулера вернулись Депре, Вонгсават и Крукшенк, лагерь на освобожденном вокруг «Нагини» пространстве начал строиться ускоренными темпами. К наступлению темноты на песке вокруг штурмовика появился неровный круг из пяти баббл-тентов. Одинаковые размером, хамелеохромные и безликие, они отличались лишь цифрами, нанесенными иллюминиевой краской над входом. Каждый был рассчитан на четверых и состоял из двух спальных отсеков с двухъярусными койками и общей зоны. Два тента были собраны в нестандартной конфигурации с вполовину меньшим спальным пространством: один предназначался для сборов группы, второй был отведен под лабораторию Тани Вардани.
В лаборатории я и нашел археолога, все еще занятую своим наброском.
Только что прорезанная лазером и посаженная на петли дверь, еще слегка пахнущая эпоксидной смолой была открыта. Я притронулся к панели звонка и просунул голову внутрь.
— Что нужно? — не отрываясь от своего занятия, осведомилась Вардани.
— Это я.
— Я в курсе, что это ты, Ковач. Что нужно?
— Приглашение войти?
Она перестала рисовать и вздохнула, по-прежнему не глядя на меня.
— Мы уже не в виртуале, Ковач. Я…
— Я не за перепихоном пришел.
Поколебавшись, она подняла на меня глаза и спокойно встретила мой взгляд:
— Ну вот и хорошо.
— Так можно войти?
— Как хочешь.
Пригнувшись, я шагнул в проем и двинулся вперед, стараясь не наступать на разбросанные повсюду бумажные распечатки, которые наплодил мемориборд. Все они были вариацией одного и того же: ряды техноглифов с нацарапанными аннотациями. Пока я рассматривал листы, Таня перечеркнула набросок, над которым сейчас работала.
— Как продвигаются дела?
— Медленно, — она зевнула. — Я помню гораздо меньше, чем мне казалось. Придется заново задавать кое-какие вторичные конфигурации.
Я оперся об угол стола:
— Ну так сколько это займет, как думаешь?
Она пожала плечами:
— Пару дней. Плюс тестирование.
— А это сколько?
— Все вместе, первичные и вторичные? Не знаю. А что? Костный мозг уже начинает зудеть?
Сквозь открытую дверь было видно ночное небо, расцвеченное тускло-красными отсветами пылающего Заубервиля. В такой близости от столь недавнего взрыва экзотические представители элементарной таблицы должны были разгуляться на полную катушку. Стронций-90, йод-131 и их многочисленные друзья — словно компания обдолбавшихся харланских мажоров, радостно завалившихся в портовую часть Миллспорта. Щеголяющие в своих нестабильных субатомных оболочках, словно в куртках из шкуры болотной пантеры, они желали пролезть повсюду, в каждую клетку, которую могли испоганить своим безмерно ценным присутствием.
Я невольно вздрогнул.
— Просто проявляю любопытство.
— Замечательное качество. Наверное, затрудняет тебе службу.
Я разложил один из складных стульев, лежащих у стола, и сел:
— Думаю, ты путаешь любопытство с эмпатией.
— Да?
— Да. Любопытство — базовая черта обезьян. Пыточных дел мастера полны любопытства. Это не делает их человечнее.
— Ну, тебе, конечно, лучше знать.
Это был хороший выпад. Не знаю, пытали ли ее в лагере — в эту секунду, под влиянием вспышки гнева, мне было все равно, — но она обронила эту фразу, и глазом не моргнув.
— Почему ты так себя ведешь, Вардани?
— Ну я же тебе сказала, мы уже не в виртуале.
— Да, не в виртуале.
Я ждал. Наконец она встала и отошла к дальней стене, где ряды мониторов для наблюдения за дистанционным оборудованием демонстрировали с разных ракурсов портал.
