— Ну пусть учатся. Выгадаем еще немного времени, что, не так?
— Разумно, — Сутьяди поднялся. — Хансен, Крукшенк. Сразу после ужина. Разрывные снаряды с плазменным сердечником. Чтобы отсюда было видно, как эта дрянь полыхает.
Сутьяди получил, что хотел.
После торопливого раннего ужина на камбузе «Нагини» все высыпали на берег, чтобы полюбоваться представлением. Хансен с Крукшенк установили одну из мобильных артиллерийских систем, скормили процессору ролик, отснятый Амели Вонгсават для определения координат, и отступили, предоставляя установке запустить снаряды с плазменным сердечником поверх линии холмов в наноколонии и в то, что там эволюционировало внутри паутинных коконов. Горизонт окрасился красным.
Я наблюдал за этим зрелищем с борта траулера вместе с Люком Депре. Опершись на релинг, мы по очереди потягивали заубервильский виски из бутылки, найденной в шкафу на мостике.
— Очень красиво, — заметил ассасин, указывая на зарево в небе рукой с зажатым стаканом. — И очень примитивно.
— Ну, война как-никак.
Он посмотрел на меня с любопытством:
— Странная для посланника точка зрения.
— Бывшего посланника.
— Ну хорошо, для бывшего. Корпус славится утонченностью подхода.
— Когда это им удобно. В случае необходимости их подход может и измениться. Возьми Адорасьон, Шарию.
— Инненин.
— Ну да, Инненин тоже, — я заглянул в почти опустевший стакан.
— Знаешь, чувак, вот от отсутствия утонченности вся проблема и идет. Война могла закончиться полгода назад, если бы дело вели похитрее.
— Думаешь? — я поднял бутылку; он кивнул и протянул стакан.
— Точно. Отправить в Кемпополис спецбригаду и замочить этого мудака. Войне — конец.
— Упрощаешь, Депре, — я наполнил стаканы. — У него есть жена, дети. Пара братьев. Они вполне могут сплотить вокруг себя людей. Как насчет них?
— Их, разумеется, тоже убрать, — Депре отсалютовал стаканом. — Твое здоровье. Наверное, еще и начальников штабов в придачу, ну так и что? Тут работы на одну ночь. Два-три взвода, хорошая координация действий. При общих затратах… ну сколько это может стоить?
Я отпил глоток и состроил гримасу:
— Я тебе что, бухгалтер?
— Ну, одним словом, по цене пары отрядов смерти можно было окончить войну еще год назад. Несколько десятков по-настоящему мертвых людей вместо всей этой заварухи.
— Ну да, ну да. А еще обе стороны могли бы просто запустить «умные» системы и эвакуировать всю планету, пока те не навоюются до полного пата. Исключительно поврежденная техника, ноль людских потерь. Как-то не представляю, чтобы они бы на это пошли.
— Нет, — мрачно сказал ассасин. — Вот это и впрямь стоило бы
— Для профессионального киллера ты, уж извини, как-то слишком чувствителен, Депре.
Он покачал головой.
— Я знаю, кто я такой, — сказал он. — Но я сам сделал этот выбор, и в своем деле я хорош. Под Чатичаем я видел трупы с обеих сторон — среди них были парни и девчонки моложе призывного возраста. Это была не их война, и они не заслужили того, чтобы погибнуть в ней.
Я подумал о взводе «Клина», который завел под вражеский огонь в сотне километров к юго-западу отсюда. О Квок Юэнь Йи, лишившейся рук и глаз в результате того же самого удара «умной» шрапнели, который оставил без конечностей Эдди Мунхарто и сорвал лицо с Тони Ломанако. Остальным повезло меньше. Они, конечно, не были невинными юнцами, но умирать им тоже не хотелось.
Минометные залпы, раздававшиеся с берега, стихли. Прищурившись, я нашел взглядом фигуры Крукшенк и Хансена, уже едва различимые в густеющем сумраке, и увидел, что они зачехляют орудие. Я осушил стакан.
— Ну вот и все.
— Как думаешь, сработает?
Я пожал плечами:
— Как и сказал Хансен. На какое-то время.
— То есть они теперь знают мощности наших разрывных снарядов. Заодно, наверное, научились противостоять лучевому оружию — тепловое излучение там примерно такое же. А автотурели уже ознакомили их с нашими ультравиб-мощностями. Что у нас еще есть?
— Острые палки?
— Насколько мы преуспели с открытием портала?
— А чего ты меня спрашиваешь? Вардани же эксперт, а не я.
— Вы с ней, похоже… близки.
Я снова пожал плечами и молча принялся смотреть вдаль. На залив наползал вечер, и водная поверхность постепенно тускнела.
— Идешь или здесь останешься?
Я поднял бутылку к темнеющему небу, подсвеченному снизу приглушенно-красным. Она не опустела еще и наполовину.
— Не вижу никаких причин уходить.
Он усмехнулся.
— Ты же, надеюсь, понимаешь, что мы не простое виски пьем, а коллекционное. По его вкусу, может, этого и не скажешь, но в цене оно теперь подрастет. Я имею в виду, — он ткнул через плечо туда, где раньше находился Заубервиль, — отсюда ж его больше не дождешься.
— Да уж, — я повернулся лицом к убитому городу и, снова наполнив стакан, воздел его к небу. — Вот за них давай и выпьем. Всю эту сучью бутылку.
