Таким был Саша Гитри полностью

2 августа была объявлена война Германии[54]. Всё ещё ослабленный, Саша принял решение возвратиться в Париж. По дороге Гитри узнают, что проезд в столицу временно закрыт. Но слишком поздно, чтобы возвращаться... Супруги надумали попросить приют у своего друга Ажальбера, хранителя замка Мальмезон (château de la Malmaison). Именно в этот момент разразилась война, и Шарлотта поняла, что лучше укрыться в бывшей резиденции императрицы Жозефины. Однако Саша непременно хочет добраться до столицы, и просит брата Жана приехать за ними на машине. Жан рассказал Саша, что завербовался.

Саша в Париже, но врачи не хотят, чтобы болезнь перешла в хроническую форму, и решительно настаивают на возвращении в свой дом в Нормандии. И тут объявили, что немцы уже под Руаном! Тогда, на этот раз, он решает укрыться в Довиле, где находит много парижан, столь же известных, как он сам. Там они живут в некотором волнении, почти счастливо, и испытывают воодушевление, узнав о победе на Марне. Это придаёт боевой дух и укрепляет здоровье нашему герою, который, набравшись сил, снова задумался о красивой улыбке Ивонн. Вновь супружеская пара переживает непростой период, сцены следуют одна за другой, но это никоим образом не мешает им организовать красивое гала-представление в казино Довиля в пользу раненых.

В октябре ужасные приступы ревматизма повторяются с ещё большей силой. На этот раз Саша и Шарлотта направляются на юг и оказываются в Больё в компании Маргариты Морено и её спутника Жана Дарагона (Jean Daragon). Врачи, учитывая его достаточно тревожное состояние, рекомендуют ему отправиться в Дакс, но Шарлотта, которая уже не может переносить всё ухудшающиеся отношения, отказывается сопровождать их, и Дарагон берёт на себя заботу о Гитри.

Грязевые ванны Дакса не избавили Саша от болей, он проводит большую часть времени в постели. Через несколько дней после прибытия приходит повестка на медицинское переосвидетельствование. Так как Саша не мог выйти за пределы своей комнаты в гостинице «l’Hôtel des Thermes», его посетил военврач в сопровождении жандарма для освидетельствования состояния призывника. Увидев чудовищно распухшие колени, посетителям ничего не оставалось как только констатировать, что Саша Гитри в настоящий момент не в состоянии отправиться на службу. Но что делать с навалившимся на него полным бездействием? Работать, и он пишет пьесу «Ревность» («La Jalousie»).

От лечения, проводившегося в Даксе, Саша совсем не в восторге, в чём он признаётся в длинных письмах близким друзьям: «Лечебная грязь воняет варёным дерьмом, здесь определённо скучнее, чем в любой другой точке мира».

В это напряжённое время он не хочет сообщать новости Шарлотте напрямую. Он предпочитает писать Маргарите Морено, не забывая дать ей «ласковые» рекомендации относительно своей жены: «Позаботьтесь о Шарлотте, потому что она заслуживает всяческой доброты и нежности. [...] Особенно о том, чтобы она хорошо питалась, спала подольше и не простужалась».

Эти жеманности совершенно не тронули Шарлотту, которая думает о разлуке, и в этом она доверилась Маргарите. Морено не преминула с должной рассудительностью предупредить Жана Дарагона, который в ответ сообщает Маргарите новости о Саша и несколько советов относительно Шарлотты: «Сейчас наш толстяк и хороший мальчик уверен в себе и относительно спокоен, даже совершенно спокоен, насколько я могу судить. Нельзя допустить, чтобы он снова погрузился в безмерную печаль. Я уверен, что Шарлотта отныне будет жить своей жизнью и не разрушит ничего; не стоит оно того. Как бы она не пожалела об этом, но будет поздно».

В конце декабря Гитри и Дарагон всё ещё оставались на юге, а затем, в феврале 1915 года возвратились в Париж на репетиции «Ревности» в театре «Буфф-Паризьен» (Bouffes-Parisiens).

У Саша в голове только одно — увидеть Ивонн! И он снова её видит.

Шарлотта находилась в ужасном состоянии. После периода волнений наступил период депрессии и лёгких проблем со здоровьем. Саша постоянно повторяет своим обеспокоенным друзьям, которые, кажется, больше озабочены слухами и сплетнями, чем действительным состоянием их отношений:

— Шарлотта — часть меня самого.

Учитывая состояние его здоровья, он не должен был играть в «Ревности». Но Куинсон убедил его тем, что предложил участвовать в спектакле три или четыре раза в неделю и заверил его, что прибыль от этих представлений будет направлена на благотворительность. Саша соглашается и тут же оказывается в центре скандальных споров. «Гитри болен настолько, чтобы не идти на фронт, но не настолько, чтобы не играть шута!», — носилось по Парижу. Из-за этого он чувствует себя обязанным публично объясниться перед представлением до поднятия занавеса. Он заявляет зрителям: