Таким был Саша Гитри полностью

Саша провёл лето, готовя новую пьесу «Чудо» («Un Miracle»), в которой ни он, ни Ивонн играть не будут, потому что пьеса была передана театру «Варьете» и пошла с 6 декабря. На главную роль был выбран молодой актёр, только что покинувший «Комеди-Франсез», некий Пьер Френе (Pierre Fresnay)[76]. Саша, очевидно, совершенно не подозревал, что этот «парнишка» через несколько лет украдёт у него его дорогую Ивонн. Она же, посетив несколько репетиций, похоже, не замечает этого молодого премьера, который кажется запуганным и едва осмеливается заговорить с мадам Гитри.

Пьер Френе вёл себя уж очень по-старозаветному — после того, как искренне поблагодарил Саша, он направил ему письмо, полное комплиментов: «Я не знаю, по правде говоря, за что мне вас больше всего благодарить — за великолепную роль, которую вы мне доверили, или за нежную сердечность, с которой вы меня ободряли во время наших репетиций, или ещё за радость, которую я испытал, видя, как вы работаете, и от работы рядом с вами».

Эта пьеса, что-то между опереттой и водевилем, пользуется определённым успехом, хотя критики остаются сдержанными: «Я слишком люблю пьесы Саша Гитри, их поэзию скрытого смысла и тайной философии, чтобы оценить эту так же высоко, как другие, от которых я так часто был без ума. Но я отмечаю его успех и совершенство труппы, не имеющей равных, которая работает с ним, удовольствие от остроумия, от его причудливо закрученных диалогов. Если выбирать из лучших пьес Саша, то я бы остановился на тех, которые он сам больше любит и в которых ещё и сам играет».

Действительно, после шедевра «Дезире» нелегко вновь взволновать журналистов. Тем более, что пьеса Гитри без Саша, как исполнителя, оставляет зрителей... сиротами. И это продлится достаточно долго, потому что те из нас, кто хорошо знаком с актёром Гитри (благодаря его фильмам), неизменно сохраняют в своей памяти его игру, его особенный голос, и им трудно воспринять его театр без него самого. (Наконец, не следует ли нам посоветовать молодому поколению подходить к «писателю Гитри» без «актёра Гитри» и знакомиться с ним в кино только после того, как увидят его театр в исполнении современных актёров?)

1928 год начался с выставки полотен писателей в галерее Trois-Magots. Саша развесит свои работы рядом с работами Кокто и Поля Валери (Paul Valéry). С продолжением спектаклей «Дезире», а затем и возобновлением его пьесы «Муж, жена и любовник» театральная жизнь берёт верх. Короткое пребывание в Лондоне, в начале июля, не может компенсировать отменённый тур в мае из-за отказа цензуры. Действительно, лорд Чемберлен отверг «L’Amour masqué», посчитав некоторые сцены слишком смелыми. Несмотря на многочисленные выступления со всех сторон, представитель коварного Альбиона (!) отказался пересмотреть своё решение. Саша сдержанно сообщил заинтересовавшимся этим случаем журналистам о цензуре большого французского драматурга:

— Решение, принятое в такой дружественной стране, как Англия, вызывает у меня скорее сожаление, чем негодование. Да, это для меня настоящее огорчение, большое огорчение. Я сыграл двенадцать пьес в Англии, в том числе и «Ноно», содержание которой мне кажется более рискованным, чем у «L’Amour masqué», и я никогда ранее не сталкивался с проблемой цензуры.

Несколько собеседников, из избранных, иногда могут проскользнуть в рабочую галерею мэтра на авеню Элизее Реклю и начать с ним непринуждённую беседу о секретах творчества... Удобно устроившись в глубоком кресле «bergère», с сигаретой в левой руке, правая остаётся свободной для расставления акцентов «дирижированием» музыки своих мыслей, Саша пускается в занимательные рассуждения: