– Что это за инфекция? Они знают, что именно надо лечить?
– Какая-то. Подхватил в Сундарбане[293]. Сначала… говорили, желтая лихорадка, потом тиф, малярия… брюшной тиф… бог его знает. Но думаю… мне становится лучше. Уколы… ужасные… – Он немного помолчал, его грудь тяжело вздымалась. – Спасибо, что приехал, – повторил он. – Ты останешься?
– Мне разрешили побыть до трех. – Густад посмотрел на часы. – Так что у нас полных четыре часа.
– Нужно торопиться…
– Послушай, Джимми, разговоры могут подождать. Что случилось, то случилось.
– Но я хочу. Мне покоя нет. Когда думаю о том… что ты, должно быть, предполагаешь… – прошептал он.
– Все в порядке, что случилось, то случилось.
– Сначала расскажи о себе… Как Дильнаваз, дети?..
– Все прекрасно. Просто мы очень волновались, когда ты исчез. Потом пришло твое письмо, и мы были счастливы узнать, что у тебя все хорошо. – Густад тщательно подбирал слова: ни одно не должно было прозвучать укоризненно. Он вспомнил обезглавленную кошку и крысу, стишок:
– Как я скучаю по Ходадад-билдингу… лучше бы я не принимал… назначение в Дели. Но я смогу вернуться… через четыре года.
– Через четыре года?
– Да, это мой приговор.
Густад вспомнил совет Гуляма Мохаммеда: если у Билибоя теплится надежда, пусть она останется.
– К тому же ты можешь использовать свое влияние.
– Нет, Густад, это тот случай, когда влияние не поможет. Это тянется на самый верх… грязное дело. – В его глазах появилось выражение отчаяния. – Но… знаешь, о чем я тоскую больше всего… с тех пор как уехал?
– О чем?
– О тех ранних утрах… когда мы молились вместе, во дворе.
– Да, – сказал Густад. – Я тоже.
Джимми приподнялся на одном локте, чтобы взять воду, стоявшую на тумбочке. Отпил немного.
– Я расскажу тебе, что происходит… в это трудно поверить…
Тиски, сковывавшие его организм после укола, постепенно ослабевали, слова начали звучать отчетливей, но он по-прежнему мог издавать только шепот, который часто прерывали болезненные приступы кашля. Сказывались внутренние повреждения, причиненные то ли вирусом, то ли людьми. Густад содрогался, глядя на него и слушая его.
– Предложение было таким заманчивым… место, куда трудно попасть. Меня востребовал офис премьер-министра.
– Так ты там работал?
– Мое письмо пришло оттуда, потому что Научно-аналитическое крыло… в прямом подчинении.
И снова Густад был озадачен.
– Ты находился в прямом подчинении НАК?
– Нет, она… – прошептал он. – Для меня было неожиданностью.
По прошествии некоторого времени Густад наловчился достраивать обрывочные фразы Джимми и понимать его медленную бессвязную, блуждающую речь. Он с грустью вспомнил захватывающие истории майора, которые Сохраб и Дариуш слушали часами с неослабевающим вниманием.
– В НАК… у меня… новые документы. Консультант по вопросам управления. Я не мог лгать… тебе. Просто уехал. Прости, Густад. Мне действительно очень жаль… Как дети?
– Прекрасно, прекрасно. Все замечательно, Джимми, – ответил Густад, похлопывая его по руке. – Значит, ты поехал в Дели и поступил в НАК.
– Большая неожиданность… она использовала НАК как свое частное агентство. Шпионить за оппозиционными партиями, министрами… за кем угодно. С целью шантажа. Меня тошнило от этого. Шпионить даже за своими собственными министрами. Один из них… предпочитает мальчиков. Другой фотографирует себя… ну, когда он с женщинами. Взяточничество, предательство… столько всего происходит, Густад. НАК собирало досье на всех. На ее врагов и друзей. Куда они ходят, с кем встречаются, что говорят, что едят, что пьют…
Джимми замолчал, задыхаясь. Несмотря на его состояние, любовь к риторике не позволяла ему сокращать рассказ сверх определенного минимума. Какой-то жирок должен всегда оставаться, так когда-то учил он Густада выбирать мясо для
– Ее друзья становились врагами, а враги друзьями… так быстро. Так часто. Шантаж – единственное средство, с помощью которого она могла сохранять контроль… держать их всех в узде. Отвратительно. Я был сыт по горло. Не затем я ехал в Дели. Я подал рапорт о переводе.
Он отпил еще воды и взбил подушку, чтобы держать голову повыше. Густад взял его под мышки и подтянул вверх. Простыня немного соскользнула, и он увидел, какая впалая у Джимми грудь, словно легкие у него схлопнулись.
– Помнишь прошлогодний циклон… в Восточном Пакистане? Тысячи убитых… и никакой помощи от ублюдков из Западного Пакистана. Показали бенгальцам раз и навсегда: западным нужен только их пот. И на выборах в декабре шейх Муджибур Рахман победил. Абсолютным большинством.
– Да, – подхватил Густад. – Бхутто со своими генералами не позволил ему сформировать правительство. А когда бенгальцы начали кампанию гражданского неповиновения, Яхья Хан послал армию.
