— Потому что ты этими штыками пользуешься.
— Злишься на меня, да? Из-за субботы?
— Какой смысл на тебя злиться? Я прекрасно знала, как ты себя вести будешь.
— Ну, не только же тебе меня высмеивать.
— Я никогда тебя не высмеивала. Если хочешь знать, это называется беспокойством. Нельзя смеяться над тем, как ты выстраиваешь свою жизнь.
Дашка глаза округлила, что ей, кстати, совсем не шло.
— А как я это делаю?
— Например, спишь до обеда. — Я, в конце концов, махнула на неё рукой. — Всё это бесполезные разговоры, я знаю.
Но Дашка уже недовольно поджала губы, а на меня смотрела с откровенной претензией.
— То есть, когда ты не работаешь по несколько месяцев, это ничего, а я, значит, только сплю до обеда!
— Если я не работаю, Даша, я хотя бы переживаю, и работу ищу, а ты слишком быстро входишь во вкус. Скажешь, не так? Ты никогда в жизни работать не хотела. В этом разница.
Дашка руками всплеснула и неприятно ухмыльнулась.
— Ну, конечно. Теперь у тебя есть возможность меня наставлять и учить жить.
— То есть?
— А что, разве не так? Признайся, ты ведь всегда об этом мечтала. Хоть в чём-то меня обойти.
— Даша, я тебя давно обошла. Как раз в тот день, когда диплом получила.
— Да чихала я на твой диплом!
— Не сомневаюсь.
Я занервничала, закрутилась с этим платьем дурацким, и, в итоге, сунула его обратно в шкаф. Дверцу захлопнула.
— Много он тебе помог, этот диплом?
Я головой качнула и вздохнула, будто разговаривала с несмышлёным ребёнком.
— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь.
— Ну, конечно! Это просто везение, Таня. Не знаю уж почему, но тебе попёрла удача в последние пару месяцев. Но надолго ли?
Я руку в бок упёрла, а на сестру взглянула с вызовом.
— Ты понятия не имеешь об удаче. Я на эту удачу несколько лет работала. И если Филины выбрали мой проект, то это моя заслуга, а не удача.
— При чём здесь твой проект? Все знают, почему Филины выбрали тебя. И этот факт как раз подтверждает мою правоту. Что никому не нужны дипломы и заслуги, важен лишь человек, с которым ты знаком. В твоём случае, с кем ты спишь.
Я сестру взглядом сверлила, но затем приказала себе Дашку не слушать, и не вникать в её слова.
— Даже не знаю, в кого ты такая, — проговорила я, на самом деле удивляясь.
— Что, опять скажешь, что я не права?
— Не буду я тебе ничего говорить. Это не моя проблема. Пусть родители тебя воспитывают и что-то в твою голову вбивают, хотя бы какие-то моральные принципы. Хотя, как по мне, так уже поздно.
Дашка усмехнулась, потом повалилась на постель. И совсем другим тоном, ленивым и более спокойным, повторила:
— Всё ты врёшь. Знаешь, что я права. Если бы не Сашка…
— Вот это точно не твоё дело, — отрезала я. — И хватит валяться на моей постели, шла бы лучше посуду помыла.
В итоге, из родительской квартиры я сбежала. Правда, направляясь к стоянке такси на площади, я себе говорила, что вовсе и не сбежала, просто разозлилась и поторопилась уйти, но на душе кошки скребли. Всё-таки Дашка невероятная язва, всегда знает, как меня подковырнуть. А я так расстроилась, что даже папку с бумагами и набросками на тумбочке оставила. Сумку схватила и была такова. Теперь придётся за ней возвращаться. Но лучше это сделать вечером, после пяти Дашки дома никогда не бывает, у неё мгновенно возникают дела, вот тогда и съезжу.
Емельянову тоже звонить не стала. Он, наверняка, по моему голосу поймёт, что обещания я не сдержала и с сестрой разругалась. Сознаваться и выслушивать укоры не хотелось, и я решила отложить наш разговор до послеобеденного времени, когда я обещала приехать в «Художку», чтобы поприсутствовать на обсуждении идеи рекламы. Сашкино желание меня там видеть, льстило, и я ждала этого момента с удовольствием и нетерпением. И даже некое затаённое злорадство испытывала, вспоминая слова сестры, что та мне сказала этим утром. Она понятия не имеет, что я из себя представляю в профессиональном плане. Я, можно сказать, генератор гениальных идей! Даже Сашка оценил. А то, что папку дома забыла, так ничего страшного, все идеи у меня в голове. Может, мне ещё и рекламой заняться? А что, если в этот раз всё получится, то я всерьёз об этом задумаюсь. В конце концов, талантливый человек талантлив во всём.
Вслед за этими мыслями, пришло успокоение. Я уже больше злорадно посмеивалась, вспоминая Дашкино «выступление». Мысленно примеривала к себе всяческие звания и награды, а будущую рекламу видела, как наяву. И девушку в «Лекадии», и группу подростков в зале кинотеатра с попкорном и их любимым фирменным «начос». А уж на счёт детишек, у меня была просто грандиозная идея, и мне не терпелось её озвучить. Но до обеда я оставалась в центре, сегодня была одна, ни Вася, ни Ника приехать не смогли, да и не нужен мне был пригляд. Я общалась с поставщиками материалов, подписывала накладные, потом долго ходила по просторному холлу, мысленно рисуя детали интерьера, и, в конечном итоге, самой себе позавидовала. У меня замечательная работа, лучше не придумаешь!
Как это понять человеку, который научился только печатать сто двадцать знаков в минуту, и быть секретарём для него пик карьерного роста?
