Дыши, Таня, дыши.
Я дышала, глубоко и ровно, и поэтому, когда приехала в «Художку», улыбалась.
— Добрый день, — поприветствовали меня у входа.
— Добрый, — отозвалась я со спокойной улыбкой. — Александр Григорьевич у себя?
— Да. У него совещание.
— Замечательно, — проговорила я и проплыла мимо охранника к широкой лестнице.
Офис Емельянов себе обустроил на третьем этаже кинотеатра. До знакомства с Сашкой, я, признаться, и не подозревала о том, что в здании есть третий этаж. С виду этого было не понять, здание представляло собой огромный куб, который после реставрации задрапировали различными цветными панелями и навесами. Смотрелось живо, ярко, но только ещё больше путало. А третий этаж представлял собой небольшое крыло, с несколькими кабинетами, в которых были узкие, похожие на бойницы, окна, и выходили они во двор. За навесами с улицы их было и не разглядеть. Места немного, но, как говорил сам Емельянов, у него не нефтедобывающая компания, чтобы разоряться на серьёзный офис. Основным сотрудникам места вполне хватало. Но себе он, конечно же, выделил самый просторный кабинет, правда, он же считался залом заседаний. В одном углу письменный стол, диван и шкаф, забитый документацией, на стене плазменный телевизор (я подозревала, что Сашка частенько на этом диване валяется и любимый хоккей смотрит в тишине и покое), а вот всё основное пространство занимает большой овальный стол, за которым и проходят совещания и встречи. Я здесь бывала не раз, и даже успела сменить на окнах кабинета шторы и жалюзи, и застелить свободное пространство на полу, ковром. Сашка не возражал, а кабинет приобрел более официальный вид, чего ему и не хватало.
И сейчас я уверенно прошла по узкому коридору без окон, открыла дверь в Сашкин кабинет, уже позже подумав, что, наверное, нужно было постучать, раз совещание идёт, и остановилась на пороге. Не знаю, можно ли назвать совещанием то, что в кабинете обнаружилось всего два человека. Причём одним из них была Дашка. Я в лёгком ступоре на сестру уставилась, после чего перевела взгляд на Сашку. Тот сидел в своём кресле, в расслабленной позе, посмеивался, а когда меня в дверях увидел, поторопился принять более серьёзный вид, начал с того, что выпрямился.
— Тань, я тебе звонил.
Я снова на сестру посмотрела, заметила, как та осторожно повернулась на кресле, кинула на меня взгляд, и тут же отвела глаза. Кроме, как на Сашку, глаза отводить было некуда, и это меня разозлило. Я вошла и прикрыла за собой дверь. А Емельянову сказала:
— У меня телефон разрядился.
Тот смешно скривился.
— Как всегда.
Я на это реагировать не стала, подошла ближе к столу, сумку на кресло поставила, и повернулась к сестре. Спросила:
— Ты что здесь делаешь?
Дашка старательно смотрела в сторону, и Емельянов, видимо, желая спасти ситуацию, потянулся через стол и хлопнул ладонью по папке, подозрительно похожей на мою.
— Даша привезла твою пропажу.
— Я её не теряла, я просто забыла. Могла бы и не стараться.
Дашка откровенно вздохнула, и сказала, как я поняла, обращаясь именно к Сашке.
— И это вместо «спасибо». Не привезла бы: была бы виновата, привезла: опять не так.
Я губы поджала, на Емельянова взглянула, тот качнул головой, явно осуждая мою агрессию. Но вместо того, чтобы что-то по этому поводу сказать, попросил:
— Сядь. Хочешь чая?
— Нет. — На кресло я села, но продолжала на сестру коситься. Но спросила по поводу совещания, которого не наблюдала: — А где все?
— Перенесли на завтра. Говорю же, я тебе звонил предупредить, а ты «абонент — не абонент». — Сашка переводил взгляд с меня на Дашку, потом попросил: — Девочки, перестаньте дуться друг на друга.
Я негромко ахнула.
— Она что, тебе жаловалась?
Емельянов уж как-то слишком решительно качнул головой.
— Нет.
Я на сестру посмотрела.
— Кто тебя за язык тянул?
— Я ничего не сделала!
— Ты никогда ничего не делаешь, — не поверила я.
— Таня. — Сашка обратил ко мне укоряющий взгляд. Мне едва хватило сил, чтобы сдержать рвущееся наружу недовольство.
— Я видела, что ты придумала для рекламы, — сказала Дашка. — Это круто.
Я кинула на неё недоверчивый взгляд. Сестра тут же плечами пожала, вроде бы не понимая, почему я ей не спешу верить.
— Правда. Это круто. Мне понравилось. Думаю, и смотреться будет интересно.
Пришлось кивнуть и поблагодарить. За признание моей креативности. А Сашке ещё сказала:
